Анатолий Васильевич Луначарский - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Анатолий Васильевич Луначарский

Анатолий Васильевич ЛуначарскийАнатолий Васильевич Луначарский (1875—1933) — один из самых талантливых людей нашего века.

Член Коммунистической партии с 1895 года, соратник В. И. Ленина, выдающийся партийный и государственный деятель, первый народный комиссар просвещения РСФСР, философ, по преимуществу разрабатывающий проблемы эстетики, литературовед, театровед, художественный критик, он был человеком поразительных и очень широких знаний.

Демократ по убеждениям, Луначарский живо интересовался театрализованными праздниками, а также эстрадой и цирком, справедливо считая, что эти искусства по своей художественности, а значит, воздействию на широкие массы трудового народа ничем не уступают другим видам искусства.

В конце 1981 года издательство «Искусство» выпустило интереснейший сборник: «А. В. Луначарский о массовых празднествах, эстраде и цирке». Составил его С. Д. Дрейден, театровед, художественный критик, в свое время много внимания уделявший эстраде. Он хорошо известен прежде всего своими книгами, посвященными теме «В. И. Ленин и искусство». В новом сборнике составитель обратился к трудам одного из ленинских соратников, занимавшегося теорией и непосредственной организацией социалистической культуры, в первую очередь — искусства.

Естественно, передать в журнальной статье все богатство книги невозможно, да это и не нужно. Позволю себе лишь высказать несколько положений, имеющих самое прямое отношение к тем видам искусства, которым сборник посвящен.

Говоря о цирке, Луначарский определяет его как академию физической красоты и остроумия; что же касается эстрады, то эта «одна из самых широкодействующих форм искусства» имеет «по своей живости, по возможности отвечать немедленно на злободневные события, по своей политической заостренности большие преимущества перед театром, кино, серьезной литературой» (с. 24).

Клоун, утверждает Луначарский, смеет быть публицистом. И пусть артисты эстрады и цирка смело вступают на путь лозунгового начала, общественная, публицистическая устремленность всегда их отличала. Это важно тем более, что «агитация и пропаганда приобретают особую остроту и действенность, когда они одеваются в привлекательные, могучие формы художественности... Обходить злободневные темы — преступление» (с. 27).

Вместе с тем Луначарский вовсе не отвергает веселости эстрадного и циркового действия. Но уж если «веселиться, то, конечно, со вкусом, изящно, а не в формах, излюбленных теперь западноевропейской буржуазией — аляповатых, гривуазно-животных» (с. 28).

Статья, написанная в 1920 году, в один из самых трудных периодов молодой Советской республики, называлась «Будем смеяться», и это подлинный гимн оптимизму советских людей, строящих социалистическое общество. Луначарский утверждает, что все оттенки смеха от гневного, бичующего и испепеляющего хохота, сарказма до добродушного проддразнивания, ласковой душевной улыбки могут быть присущи эстраде и цирку. Пусть и на сцене и на арене присутствуют куплеты, клоунады, водевили, обозрения, сатирические танцы, пародии, сценические плакаты, шаржи. От тонкой лирики до откровенной буффонады все может и должно находить место и в цирковом представлении и на эстрадном концерте, но при одном условии, если за всем этим стоит живая, острая мысль. Следует непременно использовать и традиции народных юмористических представлений.

В статье «О цирке» (1925 год) Луначарский высоко оценивал, как он определял, идейную клоунаду, представленную Виталием Лазаренко, В. Л. Дуровым, в некоторых выступлениях Бим-Бом. И он же с грустью констатировал, что к середине 20-х годов это направление несколько выцвело. «Когда клоун будет представлять собою с перцем преподнесенную революционную сатиру, это до чрезвычайности сдобрит цирк. Думается мне, — продолжал Луначарский, — что не надо было вовсе отходить и от пантомимы. От времени до времени по крайней мере можно было бы давать скетчи с острой акробатикой» (с. 319).

В статье «Настоящий Дуров» Луначарский утверждал, что сила этого артиста (речь о Владимире Леонидовиче Дурове. — Ю. Д.) заключалась прежде всего в сатирической направленности его номеров.

И сегодня проблема остросатирической, публицистической клоунады отнюдь не снята с повестки дня. Да, в нашем цирке есть несколько выдающихся мастеров комического, и все-таки, к сожалению, нельзя не признать, что цирк отстает в смысле острой сатиры и злободневной публицистики.

Но, конечно, говоря о цирке, Луначарский не ограничивался только клоунадой. Цирк ему нравился тем, что он заполнялся демократической публикой, преимущественно красноармейцами, рабочими и их семьями. «И один факт, что они до страсти любят цирк, показывает, что мы не смеем быть к нему равнодушными» (с. 308).

Первым и самым значительным элементом цирка является демонстрация силы и ловкости и — что чрезвычайно существенно — физической красоты человека. Луначарский решительно восставал против показа всякого рода уродств (гуттаперчевых мальчиков или бегемотоподобных атлетов), против всякого насилия над человеческой личностью. Цирковой номер должен восхищать грацией, легкостью. Настоящий артист проделывает сложнейшие вещи с той уверенностью, за которой не видно пота репетиций. Артист торжествует, ведь это он — «человек сделал из себя самого совершенную живую статую, как скульптор делает прекрасную неподвижную статую из мрамора» (с. 309).

Конечно, в цирке могут и должны идти театрализованные представления, на профессиональном языке их называют пантомимами: «Века прошлого или плод чистой фантазии, многоцветно выброшенный в цирковой круг, плещущийся о берега мест для зрителей и порою входящий с ним в живое сочетание... Уступая театральной сцене в смысле возможности приспособить живописные декорации, арена весьма высоко превосходит ее в смысле интимного единения с публикой и многообразия физических точек зрения на зрелище. Недаром Рейнгардт переносит свои постановки в цирк» (с. 312).

В другой статье, «О цирках», написанной в 1925 году, Луначарский, высоко оценивая дрессировку животных «начиная от лошади до какого-нибудь морского льва», говорил, что она «являет собой зрелище в высшей степени интересное и воспитательное, особенно для детей» (с. 318).

Очень существенно, что Луначарский непосредственно помогал деятелям цирка: например, он обращался в таможню с просьбой не задерживать профессиональный багаж В. Л. Дурова, горячо поздравлял клоуна в день его юбилея, высоко оценивал в специальном письме деятельность управляющего государственными цирками А. М. Данкмана.

Теперь несколько слов об эстраде. В этом искусстве Луначарский горячо поддерживал все, что было связано с народной традицией. Отсюда его высокая оценка французских шансонье, использующих революционный репертуар, обращающихся к рабочей аудитории, таких, как поэт-певец Дублие, умеющий делать художественными даже чисто злободневные куплеты, как поэт и певец парижской голытьбы Жеган Режюс.

Став во главе Народного комиссариата просвещения, Луначарский не забывал о малых, но отнюдь не мелких по содержанию искусствах. В статье «Революционная эстрада», написанной в 1919 году, он поставил вопрос о приглашении для создания эстрадного репертуара Демьяна Бедного и других поэтов и вместе с тем предлагал найти артистов, готовых и способных исполнять новый репертуар.

Начиная с 20-х годов Луначарский усиленно пропагандирует идею создания в стране мюзик-холлов, полагая, что и в них «возможны величайшие достижения в смысле революционного искусства» (с. 195).

В конце 20-х годов в Москве, Ленинграде, Горьком, Таганроге и других городах возникают мюзик-холлы. Сейчас об этом мало кто помнит, но ведь А. В. Луначарский входил в состав художественно-политического совета Московского мюзик-холла. Говорю об этом с особенным чувством, потому что в этот же совет, будучи тогда совсем молодым, имел честь входить так же и я. Мне посчастливилось видеть Луначарского, слышать его выступления.

Если, с одной стороны, Луначарский отстаивал идею создания мюзик-холла, политических кабаре, сатирических театров миниатюр, то с другой — он выступал горячим сторонником массового площадного искусства с сотнями и тысячами участников, с десятками тысяч зрителей. «Сама массовость нашего слушателя наводит на мысль выйти за пределы концертного зала. Сейчас уже представляется какой-то необычайной массовости оркестровка и хоровое исполнение» (с. 246). Если в первые послереволюционные годы в Ленинграде в составе оркестра, выступающего на площади, принимало участие несколько сот человек, то в наступивших после гражданской войны мирных условиях можно было добиться необычайного музыкального впечатления, когда кантата исполнялась на воздухе тысячью, а возможно, и большим числом музыкантов. Но и этого мало: в праздничные дни улицы следовало бы украсить арками, а народные манифестации должны становиться прекрасным зрелищем для тех, кто наблюдает за ними, стоя на тротуарах.

И, конечно, наряду со спектаклями в традиционных театрах с так называемыми ренессансными сценическими коробками представления должны ставиться под открытым небом, и в будущем (а оно уже стало настоящим) при радикально изменившейся технике, несомненно, утвердятся новые формы массовых сценических представлений.

Должен повторить, что невозможно в статье отразить все богатство, содержащееся в книге, я попытался остановиться только на некоторых, кажущихся особенно важными, проблемах.

Далеко вперед ушла советская эстрада, а наш цирк, по признанию знатоков, стал лучшим в мире. У истоков советского искусства находился Луначарский. И когда мы сегодня читаем его книгу, то поражаемся прозорливости этого выдающегося человека, и, разумеется, высказанные им мысли следует взять и для теории и для практики малых жанров.

Содержательное предисловие к книге написал С. Дрейден, может быть, многовато в нем цитат, ведь все то, что автор предисловия приводит, через несколько страниц мы сумеем прочесть в основной части книги.

И еще одно замечание: некоторые страницы сборника имеют отношение скорее к драматическому и музыкальному театру, к симфонической и камерной музыке, чем к массовым действам, эстраде и тем более к цирку. Это относится, например, к заметке, касающейся квартета имени Страдивариуса, к статье «Новые пути оперы и балета», предисловию к драмолеттам — так называл Луначарский написанные им сценические миниатюры, — по направленности они стоят в одном ряду с водевилями А. П. Чехова, а последние, как известно, разыгрываются на сценах драматических театров, это маленькие театральные пьесы.

Обидно, что не процитирована запись Луначарского, сделанная в альбоме В. Е. Лазаренко, архив артиста хранится в ЦГАЛИ, а запись ранее публиковалась.

Но, в общем, пропусков очень мало, и это тем более существенно, что издан подобный труд впервые.

Убежден, что эта книга, может быть, даже в расширенном виде будет еще не раз издаваться. В целом получился очень хороший сборник, и с выходом его хочется от души поздравить и составителя и издательство «Искусство».
 

Ю. ДМИТРИЕВ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования