Заколдованный круг

Сейчас счастливая пора строительства новых цирков. Не так давно в строй вошли здания в Ростове-на-Дону и в Минске. На­чато строительство цирков (или готовятся к нему) в Киеве, Батуми, Туле, Ярославле, Иркутске, нового летнего цирка в Москве. В ближайшие годы будут строиться цирки и в других городах. Это очень отрадно. Те, кому довелось побывать в Ростове-на-Дону и в Минске, восхищены новыми цирковыми зданиями — их архитектурой, удобствами, которые они предоставляют артистам и зрителям. Нет сомнения, что строящиеся цирки будут не хуже, а лучше существую­щих.

Но вот что невольно заставляет насто­раживаться: при строительстве новых цир­ков (а они ведь строятся не на год и не на два, а на десятки, а то и сотню лет!) как-то мало задумываются о развитии циркового искусства, о его будущем. А между тем уже и сейчас иногда цирковые здания вступают в противоречия с новыми требованиями искусства.

Во-первых, количество мест в новых цир­ках. Их не более двух тысяч. Но почему так мало? Цирк — искусство массовое, он может и должен вмещать и три, и четыре, и пять тысяч человек. Помимо всего прочего это даст большой экономический эффект, что в свою очередь позволит тратить боль­шие деньги на постановочную работу.

Теперь о постановочной работе. Пока ее можно проводить только на тринадцатимет-ровом блюдечке манежа, почти лишенном каких бы то ни было технических приспо­соблений. Стыдно сказать, но в цирке Ники­тиных, выстроенном в Москве в 1911 году, был опускающийся манеж, а сейчас нигде нет такого несложного технического при­способления.

Представьте себе, что цирк задумает по­ставить феерию с многими чудесными пре­вращениями, с пиротехническими эффекта­ми, взрывами, с водой, заполняющей всю арену. Но, во-первых, в большинстве цир­ков, в том числе новых, нет приспособлений для пуска воды. А во-вторых, даже в тех случаях, когда воду пустить можно, убрать ее в течение представления уже нельзя и драматург должен приспосабливать сцена­рий постановки к тому, чтобы финал шел непременно на воде. Если бы сегодня цир­ки вздумали возобновить пантомиму «Мах­новщина», шедшую в 1928 году, сделать это в том же Минске можно было бы в лучшем случае на уровне техники 1928 года. Необходимый по ходу действия паровоз артисты выносили бы на своих плечах, спря­тавшись в фанерный котел и тендер.

Режиссер задумал постановку, в которой ему необходимо разбить манеж на секто­ры,  с тем,  чтобы  каждый  сектор   оказался в другой плоскости. Добиться этого невоз­можно, так как манеж неподвижен. Иногда действие следует перенести на сцену, но сцены в самых лучших цирках оборудованы хуже, чем в районных театрах. Не говоря уже о том, что значительное число зрите­лей просто не видит, что на сцене проис­ходит, на ней нельзя добиться никаких фе­ерических эффектов. Да что феерические эффекты — цирковые сцены почти не зна­ют ни колосников, ни арьер-сцены, ни кар­манов, не говоря уже о поворотном круге. А на представлении, как при царе Го­рохе, униформисты метлами счищают с цир­кового ковра пыль. Пыль эта летит прямо на зрителей первых рядов. Нужно гимнасту взлететь под купол — униформисты, по­плевав на руки, берутся за канат и при по­мощи примитивного блока начинают под­нимать его: «Эй, ухнем!» В хороших цирках все артистические уборные радиофициро­ваны, а манежный ковер вывозят на ручной тачке.

О каких же постановках можно говорить при такой допотопной технике? Пустили воду — она льется мощным потоком, и при­ходится радоваться этому как большому достижению. Сегодня это предел цирко­вой техники.

Но предположим, что цирк останется в границах программы дивертисмента. Разве в этом случае нельзя показать на арене, конечно, театрализовав их, спортивные иг­ры народов СССР, хотя бы конные, кото­рые мы видим на ипподромах? Увы, трина­дцатиметровый в диаметре круг манежа не дает этого сделать, а увеличить его тоже нельзя. Этот заколдованный круг не по­зволяет расширить возможностей цирка. Разве не интересно было бы увидеть на аре­не группу из десяти слонов или большое число жирафов? Нет, они просто не поме­стятся  на современной  арене.

С другой стороны, есть, так сказать, ка­мерные номера, их исполняют один-два че­ловека: куплетисты, эквилибристы, силовые акробаты. Для них тринадцатиметровое пространство арены излишне велико. Так, очень хороший номер эквилибристки Н. Носковой теряется на излишне большой для него арене. Надо бы высветить неболь­шое пространство арены в два-три метра, но это невозможно сделать. Или, предполо­жим, режиссер хочет высветить только аре­ну, погрузив весь остальной цирк в тем­ноту,— это тоже невозможно.

На том или ином представлении хочется добиться непрерывности следования одно­го номера за другим, чтобы совсем не было между ними пауз. Так было в шведском цирке Тролле Родин, гастролировавшем в Москве и Одессе, но в наших цирках это недостижимо, так как в них только один артистический выход, а нужно минимум два.

У нас строятся новые цирки. Они отли­чаются богатством, вкусом и добротностью отделки. В них есть такие удобства, о ко­торых даже не мечтают артисты и зрители лучших зарубежных цирков. А техническое оборудование производственных площадок остается таким же, каким оно было даже не у Никитина в Москве, а где-нибудь в цирке Вяльшина пятьдесят лет тому назад. Разве только что керосиновые «молнии» замене­ны   электрическими   прожекторами.

Слабость цирковой техники тревожит тех, кто хочет заглянуть вперед, в будущее своего искусства. Об этом следует серьезно задуматься руководителям циркового дела в стране. Надо понять, что при строительст­ве новых зрелищных предприятий особенно важно видеть перспективы развития искус­ства.

И очень жаль, что наш журнал пока так мало занимается вопросами строительства новых цирков. Они заслуживают гораздо большего внимания; об этом говорят мно­гие артисты — читатели журнала.

Журнал «Советский цирк» октябрь 1959