Замечания к хорошему спектаклю

Разумеется, вы собрались здесь не для того, чтобы выслушать от меня ряд похвал и комплиментов, которые справед­ливо заслуживает ваш коллектив. Я считаю, что лучший отзыв дает зритель: ежевечер­не у входа в цирк толпятся люди, недоставшие билеты на ваше представление. Каж­дый номер принимается тепло. Заслужен­ному артисту РСФСР и БССР Евгению Милаеву, руководителю белорусского коллек­тива, удалось собрать отличную труппу. Производственная дисциплина в коллекти­ве радует всех сотрудников Одесского цир­ка. Очевидно, в этом одна на причин твор­ческих достижений коллектива.

Но было бы легкомысленным предпола­гать, что все в программе равноценно. Считаю своим товарищеским долгом ска­зать о недостатках, подвергнуть их деловой критике. Критический взгляд со стороны всегда полезен.

Начнем с пролога. Не следует к пре­восходному произведению писать скучное предисловие, а у вашей программы, к со­жалению, плохой пролог. Он построен стандартно. Достаточно ли появляться под марш в белорусских костюмах и произно­сить несколько слов на белорусском языке, чтобы называться национальным коллек­тивом? Уверен, что этого недостаточно. А ведь пролог — это ваша визитная карточка!

Я представляю пролог-парад так. За­канчивается увертюра, составленная из на­родных белорусских мелодий. Полный свет заливает манеж. В оркестре звучит мело­дия задорного, жизнерадостного белорусского танца, вроде «Крыжачка» или «Бульбы». Появляется вся труппа, не маршируя, а в танце. После нескольких танцевальных перестроений, труппа располагается на ма­неже. Артистка, произносящая приветствие на белорусском языке, в нынешнем прологе поставлена режиссером прямо на земле. Невысокого роста, она теряется в массе артистов. А ведь читающего текст нужно выделить, в прямом и в переносном смысле поставить на пьедестал. Танец обо­рвался. Несколько парней мило подхваты­вают девушку-чтицу на руки и высоко под­нимают ее. С такого своеобразного пьеде­стала и может читаться текст приветствия. Кстати, артистка Нина Хромова читает его хорошо и некоторым нашим профессионалам - «разговорникам» следовало бы у нее поучиться.

Снова танцевальная музыка. Ведя за­мысловатый хоровод, артисты покидают ма­неж. Их сменяет Е. Милаев с двумя парт­нершами и продолжает приветствие уже на русском языке. Он выходит в темном костюме. Думаю, что в нем уместно появ­ляться в театре или цирке в качестве зри­теля. Этот костюм без малейшего намека на сценичность огорчает своей обычностью. По-моему, продолжаю фантазировать, Ми­лаев должен быть в нарядном белорус­ском костюме. Не обязательно соблюдать все этнографические подробности,— это скорее должна быть тонкая стилизация, своеобразное сценически условное реше­ние. Мне кажется, что были бы уместны такие фольклорные атрибуты, как резное деревянное   блюдо   с   хлебом-солью.     Две женщины, стоящие по бокам, поддержи­вают края вышитого полотенца, на котором лежит хлеб. Евгений Милаев читает не­сколько строк стихотворного текста на рус­ском языке, в которые говорится о том, что белорусы всегда встречают дорогих го­стей хлебом-солью. Звучит марш, под зву­ки которого снова появляется вся труппа, на этот раз уже в сценических костюмах, вот теперь марш уместен.

Парад-пролог сменяется темперамент­ным шари-вари, которое является как бы его завершением. Это удачная находка. Шари-вари своим стремительным характером определяет темп всей программы. Здесь ни одного трюка, ни одной комбина­ции нельзя делать в «полноги», безразлич­но, как-нибудь. В те дни, когда я смотрел программу, артисты исполняли это очень хорошо.

Перейдем к отдельным номерам и их исполнителям.

Номер артисток Загвоздиных. Работают девушки, на мой взгляд, хорошо. Может быть, количество стоек в номере несколь­ко велико и следовало бы поискать замену некоторых из них красивыми поддержками. Недостатком считаю отсутствие пьедестала. Без пьедестала, который локализует про­странство и приподнимает исполнителей над ареной, номер теряется. Мне довелось быть у них на репетиции, которая шла на площадке у оркестра, то есть на возвыше­нии. Это выглядело очень эффектно. Мо­жет быть, в тех цирках, где будут такие площадки, номер стоит показывать не на манеже, а на таких возвышениях.

Макеевы. Говоря об их номере, хочу по­спорить с рецензентом, давшим несправед­ливую оценку их работы. Можно научиться виртуозно играть на многих музыкальных инструментах, но не стать артистом. Можно виртуозно играть на разных инструментах и играть так непринужденно, артистично, что у зрителя создается впечатление не­обычайной легкости, удивительной просто­ты, той самой простоты, которой артисты добиваются многолетним упорным трудом. Артисты Макеевы сочетают в себе и вир­туозное владение музыкальным инструмен­том и артистическую легкость. Понятие времени — понятие относительное. Говорю о времени в манежа. Если следить по ча­сам, возможно, их номер несколько затянут. Но кто во время хорошего исполнения смотрит на часы? Зритель, не отрываясь, следит за работой артистов и не замечает времени.

Жонглеры Хромовы. Не буду говорить о технике номера, так как она сама говорит за себя, и говорит таким ясным языком, что каждое их словно зрители встречают бурными аплодисментами. Братья равно блестяще работают. Номер украшает парт­нерша, вносящая элемент женственности и изящества. На фоне светлых рубашек хоро­шо выделяется яркий жонглерский рекви­зит. Когда дело доходит до сабель, то бе­лые рубашки неуместны. Помню Ивана Хромова в темной рубашке, работавшего с саблей. Сверкающее лезвие сабли эффект­но выделялось на темном фоне. Ради этого    эффекта  стоило   бы   сделать  трансформационные рубашки, чтобы к моменту их работы с саблями мгновенно остаться в темных рубашках. Кстати, они были бы эффектны и для следующего за саблями эпизода   с   горящими  факелами.

Рекордсмены-балансеры под руковод­ством Е. Милаева. На примере этого но­мера можно убедиться, что длинных но­меров, если они первоклассные, нет. Но­мер балансеров под руководством Милаева идет минут пятнадцать, а зритель ни на секунду не отрывает глаз от манежа.

Самыми удачными костюмами для этого спокойного по темпу номера, как мне кажется, являются черные костюмы. Они элегантные и не отвлекают взимания от трюков. Кроме того, черные костюмы уме­стны еще и потому, что до этого прошло много ярких костюмов и глаз отдыхает на этом нейтральном цвете.

Несколько слов о костюмах вообще.

Когда в цирк прибывает сборная про­грамма, приходится мириться с тем, что в программе один за другим появляются но­мера в костюмах одинакового цвета. Когда готовились костюмы, естественно, не могли учесть того, что они встретятся в таком сочетании. В коллективе, где труппа ста­бильна, необходимо обратить самое серь­езное внимание на сочетание красок и стиля костюмов. Пока в белорусском кол­лективе с костюмами не все благополучно.

Второе отделение открывается номером акробатов Марьянковых. Номер вносит раз­нообразие в программу и легко смотрится. Артистам следует только учесть, что там, где они исполняют одновременно одни и те же трюки, нужна синхронность. Очевидно, когда-то артисты выступали в матросских костюмах. У них сохранилось такое движение: приставив ладони ко лбу, они будто с высоты мачты осматривают гори­зонт. Этот жест механически перенесен в сегодняшний вариант номера, и здесь он неуместен. Возможно, комбинезоны и удобны для работы, но зрительно они мало сценичны. Следовало бы поискать ориги­нальное  решение  костюмов.

В программе идет клоунада «Ресторан», исполняемая клоунами братьями Ширман. До сих пор я сознательно не касался их работы в паузах, чтобы, когда дойдет дело до клоунады, сказать обо всем сразу.

Отрадно, что артисты Ширман, являю­щиеся в этой программе гастролерами, а не постоянными членами белорусского кол­лектива, не только не оказались инород­ным телом, но и способствовали успеху представления. Братья Ширман подчинили себя программе. К великому сожалению, многие коверные часто забывают, что не программа для них, а они для программы. Они долго находятся в манеже, излишне часто появляются между номерами, когда в клоунской паузе нет никакой надобности. Одним словом, братья Ширман умело дер­жатся стремительного темпа, свойственного программе белорусского коллектива. Клоу­нада «Ресторан» самое сильное из всего, что они исполняли. Клоунада смешна и злободневна. Артисты превосходно играют ее, создают запоминающиеся сатирические образы. Секрет успеха не только в выборе удачной темы, но и в том, что в этой клоу­наде все стало на место: отшлифовался репризный текст, нашлись выразительные ми­зансцены, яркие буффонадные приемы, четко определились характеры. Артисты много месяцев готовили ее. Вот действительно яркий образец цирковой драматур­гии. Успех братьев Ширман еще раз под­тверждает, что удачную клоунаду можно создать при условии напряженного труда и упорных поисков. У нас же клоунады, репризы, антре готовят наспех и в сыром виде показывают их зрителю. Не удиви­тельно, что рецензенты постоянно говорят об отставании разговорного жанра, о про­вале  очередной   скороспелой   клоунады.

Второе отделение заканчивают жокеи — артисты Соболевские. Этот групповой но­мер исполняется непринужденно, легко и задорно. Успеху способствует молодежный состав группы, участив в нем артистки Та­мары Соболевской, сочетающей мастерст­во и сценическое обаяние. Излишни, на мой взгляд, акробатические прыжки в партере, после финального трюка на лошадях. А вот флик-фляки,  исполняемые Т.  Соболевской, в полном смысле слова блестящи;  их  сле­дует обязательно оставить.

Третье отделение занимает аттракцион артистки Ирины Сидоркиной. Первая половина его, когда в манеже демонстри­руется дрессура морских львов, проходит хорошо. А вот вторая, в которой появля­ются купальщицы в бассейне, явно не «до­тянута» режиссерски; отсутствует ориги­нальный замысел, нет интересных трюков, забавных положений. В номере, завершаю­щем представление, это недопустимо. За счет чего следовало бы усилить и разно­образить финальную часть аттракциона? Следовало бы ввести клоуна, которому, кстати говоря, совсем не обязательно лезть в воду, чтобы смешить зрителей. Две купальщицы, выходящие сейчас в ма­неж без какой бы то ни было актерской задачи, должны появляться с комиком. И во время установки бассейна и лестниц хорошо бы разыграть забавную интерме­дию, отвлекающую от подготовки аппарату­ры, то есть бассейна. К концу выступления купальщиц и морских львов, клоун может появиться еще раз, теперь уже в маске для подводного плавания, в ластах, с буффо­надным аквалангом за спиной, сделанным из двух металлических сифонов для гази­рованной воды, со спасательным кругом и т. п. Словом, готовым для прыжка в во­ду. Клоун взбирается на площадку, требует, чтобы ему завязали глаза и под барабан­ную дробь прыгает... мимо бассейна, на брезент, растянутый униформистами. Если эту сценку сыграть как следует, думается, будет смешно. Тут-то и следует переходить к эпилогу, с участием всей труппы.

Эпилог благодаря вводу в него прохо­да с декоративными знаменами красочен и ярок. Но финальная песенка в исполнении только солистки звучит слабо, заглушается оркестром. Необходимо ввести хор, то есть исполнение групповое, выдвинув исполните­лей из оркестра на просцениум.

Вот замечания, которыми я хотел по­делиться.

Г.   КАДНИКОВ,

главный   режиссер

Одесского цирка.

Журнал «Советский цирк» июль 1960 г