В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Цирковой трюк подчинен замыслу

Статью об этом номере хочется начать не С описания и анализа его, не с деловых и конкретных соображений, но прежде всего попытаться передать впечатление радостного подъема, который испытываешь, когда выступает акробатический ансамбль «Черемош». И тут уже в который раз невольно воскликнешь: нет, все-таки цирк надо видеть!

В самом деле: ну кок рассказать об акробатах-прыгунах, об их удивительных трюках, как удержать и передать в слове мгновенный промельк тела в воздухе?

Простой перечень трюков ничего не даст неспециалисту, да и у профессионального знатока вызовет скептическое: «Это надо посмотреть...» Потому что очень важно не только, какие трюки исполняются, но как исполняются, их качество. Может быть, это и не трюки вовсе, а так — одно название, вымученные, корявые движения, к тому же погубленные, несмотря на сложность, чрезмерным напряжением, натугой при исполнении их, что естественно рождает у зрителей тягостное чувство. И момент эстетический становится в лучшем случае равным нулю, чаще же всего обретает знак минус. Значит, сделанное выходит за пределы искусства, значит, неизбежно возникает вопрос — нужно ли такое?

Однако и хорошо сделанные трюки, как известно, еще не номер. Они могут оказаться эфемерным собранием, не выражающим. В сущности, ничего, когда каждый из них имеет лишь самодовлеющее значение, когда не складываются они в нечто целое, что выше уже самих этих трюков, хотя и сотворено из них. Но вот именно этот высший результат, который наполняет особым, большим смыслом лучшие работы мастеров арены, как роз и позволяет говорить о цирке как о подлинном искусстве.

И очень приятно писать о номере, к которому можно без оговорок применить самые высокие критерии, вести разговор о котором можно на уровне, достойном настоящего искусства.

Что же происходит, когда на арене акробатический ансамбль «Чоремош»? Кстати, Черемош — одна из основных сплавных рек в Закарпатье. Так вот, гуцульские лесорубы, поработав, решили отдохнуть. Они молоды, ловки, сильны, и, конечно же, их гулянье на полоныне (поляне) выливается в веселые танцы и лихое состязание. Удивительные прыжки стремительно следуют один за другим. Только восхитившись первым, вы видите уже второй, третий, четвертый... Такие же великолепные, только каждый на особинку... Нет, это. пожалуй, не состязание, не стремление сделать лучше другого, особо выделиться, но, скорее, желание как-то выразить самого себя, безоглядная отдача общему веселью, радости и еще — желание быть равноправным в этом товариществе сильных и ловких.

С помощью трюкоз идет как бы перекличке, дружеский диалог: «Ты можешь так. Это очень хорошо... А ты вот так... Здорово! А вот как я могу... Я с вами, и все мы вместе!»

Вот почему прыжки стремительно следуют один за другим и никакой из них специально не выделен, не обставлен особой подачей, и нет среди них прыжков-премьеров, хотя очень многие могут быть украшением в любом номере этого жанра, а ряд прыжков — замечательные, рекордные достижения.

В основу номера прежде всего положен художественный принцип, которому подчинено все происходящее на манеже. А осуществлен этот принцип чисто цирковым путем — средствами непрерывного акробатического действия решена тема национального народного гуляния.

Я сказал выше, что в номере нет прыжков-премьеров. Они есть, конечно, если разграничить их по степени сложности и мастерства исполнения. Но в том-то и дело, что прыжки эти, повторяю, не выделены особо, как почти всегда делается, а впряжены равноправно с другими в колесницу общего замысла. Трюк здесь не является, так сказать, самодовлеющим моментом, а движет общий сюжет всего произведения.

Понимая осю условность такого сопоставления, я хотел бы сравнить этот номер с хорошей прозой. Читая книгу, увлеченные ходом событий и судьбами героев, мы обычно не задумываемся, как и из чего она построена, не видим ярких деталей, штрихов, а если и видим, то как бы боковым зрением, отмечаем мимолетно, захваченные в основном общей атмосферой повествования. Мы вовлечены в то. что происходит с героями, и это переживание в нас сильнее всего. Однако стоило бы писателю в ряде мест убрать эти яркие детали и штрихи, не нарушая, казалось бы, всего строя произведения и его фабулы, как мы сразу бы почувствовали, что оно померкло, что-то из него ушло. Ушла, потерялось впечатляющая сила. Так и в номере «Черемош» наиболее виртуозные прыжки не стоят особняком, не разрывают действия, а занимая ключевые позиции в развитии сюжета, придают особый блеск и впечатляющую силу всему произведению.

Да, произведение получилось ярким. Отмоченное чудесным украинским колоритом, оно достоверно передает дух народного гулянья, атмосферу искренней радости и удали. Причем создатели ансамбля обошлись при этом без излишней театрализации и каких-либо особых дополнительных средств. Национальные костюмы и несколько атрибутов — вот, пожалуй, и все. Но зато это немногое использовано в полной мере, до дна.

Что же касается музыки — кто не знает, как певуч и музыкален украинский народ! — то здесь надо говорить об особой удаче: все действие номера, каждый прыжок точно положены на музыку, чуть ли не разыграны по нотам. Она не фон здесь, а сама суть, кажется, будто из нее материализуясь возникают прыжки. Недаром номер идет на едином дыхании, не идет, а словно летит.

Если же говорить о тех немногих атрибутах, что подчеркивают происходящее на манеже, говорить о том, как тактично и ненавязчиво это сделано, то вот пример. Раз перед нами гуцульские лесорубы, то непременно, конечно, должны быть и топоры с длинными рукоятками. И они есть. Однако если костюмы сделаны достоверно, то топорики эти, скорее, ближе к сувенирным тростям. И артисты, проделав с ними несложные манипуляции, легкие прыжочки, укладывают их ка манеж. Они — как орнамент и как намек, как знак профессии, не более того. Замеченные нами, сослужив свою роль, они не отвлекают нас от основного и ни не йоту не мешают течению действия. Маленький, но нужный мазок в общей гамме красок.

Ну, а каково же основное цирковое содержание номера, его техническая оснащенность, трюковая часть?

В начале статьи я говорил о качестве трюка, прыжка как о непременном условии эстетической полноценности циркового произведения. И прыжки, которые демонстрируют участники акробатического ансамбля «Черемош», — прыжки упругие, высокие, свободные, «летучие» — действительно доставляют истинное эстетическое наслаждение. Радуешься, глядя, как свободно управляют акробаты своим телом в полете. Движения их раскованы, и чувствуется, что все эго сделано ими не на пределе, а с хорошим запасом сил. А ведь здесь демонстрируется немало замечательных достижений партерной акробатики. Виктор Родзянко исполняет двойное сальто-бланш, дыойное сальто с пируэтом, а с трамплина — переднее сальто с пируэтом в темп рондат, тройной пируэт с приходом з кольцо. Андрей Федоров — двойное заднее сальто и сальто-бланш. Владимир Фесенко — переднее сальто с трамплина в темп рондат, двойное арабское сальто.

Но вот что примечательно: с таким же энтузиазмом, кок этим сложнейшим прыжкам, зрители аплодируют и флик-флякам в исполнении Ивана Шинкарука. Потому что артист сумел этому простому, чаще всего проходному трюку придать особую отточенность и выразительность, кок бы укрупнит», его, внести в него что-то свое, личное. И здесь вспоминается статья учителя Ивана Шинкарука, известного мастера цирка Виктора Плинера, «Помнить, чтобы идти дольше» («Советскоя эстрада и цирк» № 10, 5 970 г.), в которой он, рассказывая о замечательных традициях советской партерной прыжковой акробатики, о ее мастерах, гозерит, что многие из них имели так называемые фирменные прыжки, исполняемые со свойственным только им творческим почерком. Что ж, традиция жива и не только, конечно, усилиями одного артиста. К примеру, многие делают арабские сальто по кругу. Но Владимир Фесенко исполняет эти трюки особенно выразительно- До к тому же идет сначала по прямой, а потом 6 темп с поворотом по кругу. «Завернуть» таким образом, исполняя арабское сольто. очень сложно, это удел немногих.

Можно рассказать и о других прыжках, штрихах и деталях, но, думается, и приведенных примеров мастерства достаточно, чтобы понять, какого высокого уровня этот номер.

Но об одном чисто техническом новшестве, вперзые примененном в этом номере, следует сказать обязательно, потому что оно несомненно будет способствовать дальнейшему розвитию всей партерной прыжковой акробатики. Вместо обычных матов здесь применили щиIы, сделанные из трамплинных лыж. Благодаря этому увеличивается творческий потенциал ачробата-прыгуна и продлевается его жизнь не манеже, потому что значительно снижена нагрузка на мышцы.

Рассказывая о трюках, мы назвали пока четырех участников номера из восьми. Назовем остальных: Эрик Галимов, Вячеслав Меенко, Владимир Суворов. А о Викторе Максимове — особо. Ведь недаром же, помимо официального названия, номер имеет в цирховой среде еще одно — акробаты Максимовы.

Лет семнадцать назад превосходный акробат Виктор Максимов, кстати говоря, коренной москвич, плененный гуцульскими народными танцами, задумал создать гуцульский танцевально-акробатический ансамбль. И такой был создан. В нем действительно оказалось много танцев, много музыки и даже много исполнителей, но зато мало основного — циркового содержания. Все это было весьма далеко от задуманного. Замысел, каким он виделся Максимову, требовал прежде всего виртуозных исполнителей, обладающих широким диапазоном технических средств, к тому же единомышленников, также одержимых идеей номера, как и он сам. Потому что задуманное требовало творчества интенсивнейшего, действительно ежевечерней отдачи себя целиком, до конце. Найти таких партнеров было трудно. Но Максимов оказался человеком упорным, верным своей мечте. Он продолжал поиски, одновременно уточняя замысел, сценарий, по крупицам создавая сценки номера — пока на бумаге. У него ест» толстая тетрад»., где записаны десятки таких еще не разыгранных сцен. Теперь это арсенал номера.

И вот, наконец, они соединились, все восемь. И пришло удача, удача принципиальная, имеющая значение не для одного только этого номера. Успех ансамбля «Черемош» убедительно доказывает, как не тесно еще в рамках старого жанра людям талантливым, с фантазией и мечтой, как широки возможности партерной прыжковой акробатики.

Однако означает ли эта бесспорно* удача, что путь, избранный Максимовыми, единственный, что традиция, когда трюки особо выделяются, торжественно, со значительной паузой преподносятся, устарела? Нет, конечно. Все дело с том, кок это сделано, каким содержанием наполнен номер.

Более того, вполне заслуженный успех Максимовых может породить у ремесленников, у людей, привыкших к легкой жизни в искусстве, удобное внешнее подражание, когда за непрерывностью действия, темпом нетрудно скрыть скудное содержание. Погромче музыка, побольше крика, гиконья — под шумок все и пройдет. Да, такие номера, к сожалению, уже имеются. Теперь им удобно прикрыться известным произведением.

Ничего общего с ними, естественно, нет у ансамбля «Черемош». Принципиальный успех его полновесно ставит вопрос о качестве идейного и трюкового содержания циркового произведения, о творческом поиске.

Номер Максимовых восторженно принимают зрители, о нем с большой заинтересованностью говорят цирковые профессионалы. Побольше бы таких номеров, где бесспорная удача (в которой есть и значительная доля труда режиссера заслуженного артиста УССР Б. Заеца, балетмейстера А. Зайцева и других работников Киевского цирка) открывала бы новые возможности, звала бы к творческому беспокойству.

АН. ГУРОВИЧ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100