Перейти к содержимому

Фотодром Шираслана. Новое
подробнее
ВИДЕО. Московские театры во время ВОВ
подробнее
Животные в цирке- наша жизнь, наша самая большая любовь.
подробнее

Фотография

Оскар Линднер


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 2

#1 Александр Рыбкин

Александр Рыбкин

    Дед

  • Администраторы
  • PipPipPipPipPip
  • 19590 сообщений

Отправлено 28 May 2007 - 10:17

Оскар Линднер

Линднер_среди_учащихся.jpg
В годы нашего обучения в Техникуме циркового искусства пост директора занимал Оскар Густавович Линднер, до этого много лет выступавший на арене цирка.
Он очень любил нас, своих студентов, был внимателен к нам, постоянно помогал неимущим. Зная его безотказность, к нему обращались очень многие. Когда студенты возвращали ему взятые деньги, он никогда не принимал мелких долгов, говоря, что не помнит когда их давал.
Однажды произошел такой эпизод. К Линднеру обратился щупленький подросток, студент первого курса Герасимов.
—Оскар Густавович, Александр Васильевич два дня не обедал.
Директор поинтересовался, кто такой Александр Васильевич.
— Александр Васильевич — это я, — ответил подросток.
Линднер рассмеялся и дал ему денег на обед. С тех пор он называл студента не иначе, как Александр Васильевич, и строго следил за тем, чтобы тот обедал ежедневно. Как-то, давая Герасимову деньги, Оскар Густавович смущенно произнес:
—Александр Васильевич, пусть это будет нашим секретом, не говорите об этом вашим товарищам, а то у меня зарплата не очень большая...
Трудно понять, как Оскару Густавовичу удавалось вести хозяйство нашего Техникума. Он делал то, что делать в тех условиях, при тех возможностях было просто невозможно, — подготавливал и выпускал из Техникума номера конного жанра.
Вот где сказалось то, что Линднер сам был артистом цирка и прекрасно понимал, что цирк без лошадей — это не цирк. Правда, понимать-то это многие понимали, но он это сумел осуществить в невероятно трудных условиях.
Местом для тренировок и репетиций всех номеров у нас был один манеж. Конные номера репетировали с шести часов утра. Конюшен для содержания лошадей, разумеется, не было. Под это приспособили дровяной сарай, кое-как отеплив его. Лошадей покупали по случаю, большей частью выбракованных, на фураж отпускались ничтожные суммы. Участники конных номеров делились с четвероногими партнерами своими скудными пайками. Частенько Линднер, приходя на работу, прежде чем зайти в свой кабинет, шел в сарай к лошадям с большим пакетом, а оттуда выходил без него...
В результате из ТЦИ были выпущены конные номера: две группы жокеев, «Вольтиж», «Гротеск», «Жонглер на лошади».
Мы, студенты, приехавшие на учебу из других городов, где в свое время проходили гастроли Линднера, были радостно изумлены, узнав в директоре Техникума того самого атлета, выступлениями которого не раз восхищались. Особенно запомнился нам такой его трюк.
Ведущий программу предлагал желающим из публики растянуть толстую красную резину. На манеж выходили местные спортсмены — борцы и штангисты, но ни один из них не мог справиться с этой резиной. Некоторые пытались сделать это вдвоем, но безуспешно. Линднер, улыбаясь, брал резину, закладывал ее себе за спину, без видимых усилий растягивал ее на всю длину рук и затем, наклонившись в левую сторону, разжимал руки — и резина, взлетая вверх, звонко ударялась о купол цирка, а затем шлепалась на ковер и лежала там, словно огромный дождевой червяк...
Став директором ТЦИ, Линднер продолжал тренироваться, всегда был в отличной форме и в этом служил для нас примером. Для того чтобы читатель мог представить себе, какой невероятной силой обладал Линднер, приведем такой эпизод.
Студент-выпускник Валентин Файертак где-то раздобыл железные трубы, необходимые для его реквизита. Но на концах этих труб были крепко насажены тяжелые металлические диски, напоминавшие вагонные буфера. Для того чтобы сбить эти ненужные диски, трое акробатов держали трубу на весу, а четвертый со всей силой колотил молотком по диску. Оскар Густавович, проходивший мимо, посмотрел на их труд и со словами: «А ну-ка, давайте я попробую», — взял одной рукой трубу, а другой начал сбивать молотком диск. Бил он долго, пока диск не слетел. Трубу, которую трое молодых людей держали шестью руками, Линднер свободно Держал одной рукой! Всю эту работу он проделал не для того, чтобы похвастаться перед нами. Нет, это было желанием доброго, сильного человека помочь другим, поделиться своей силой...

#2 Wer_levin

Wer_levin

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 2 сообщений

Отправлено 27 October 2009 - 20:45

Вечер добрый, Оскар Линднер был Отцом моей родной бабушки, информации о нем очень мало, но то что вы написали захватывает и нам очень приятно. Спасибо вам огромное.
Вот еще немного фотографий.
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение

#3 Wer_levin

Wer_levin

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 2 сообщений

Отправлено 29 October 2009 - 15:37

Была еще вот такая статья в МК . МАНЕЖ В КВАДРАТЕ Первому в мире цирковому училищу 75 лет “Не расслабляйся, еще раз, внимательнее... Ап!” — раздается под самым куполом. “Тяни, тяни носочки”, — напоминает пареньку, стоящему на руках, худенькая блондинка. Рядом уже второй час кряду парень вертит в руках трость, другой — бросает разноцветные мячи, которые ну никак не хотят лететь по заданным траекториям. Кто-то крутит сальто-мортале, кто-то катится колесом... Хоть и каникулы, но и на классическом круглом, и на уникальном квадратном манежах, и даже в коридорах этого училища настоящий студенческий муравейник: ГУЦЭИ имени Михаила Румянцева (Карандаша) готовится отметить свой 75-летний юбилей. Tишина в круглом здании на 5-й улице Ямского Поля воцаряется лишь поздним вечером. И тогда старые стены вспоминают своих звездных выпускников. Клоунов, акробатов, жонглеров и эквилибристов, увенчанных высшими наградами мира: Карандаша, Олега Попова, Леонида Енгибарова, Юрия Куклачева, Владимира Волжанского, Сергея Игнатова, Олега Изосимова, группы под руководством Шемшура и Костюка... Да разве всех перечислишь, если за эти годы из училища вышли на манежи страны свыше 5000 артистов всех жанров. ...Когда напуганные Октябрем иностранцы спешно покинули Советскую Россию, многие манежи опустели. К тому же лучшие отечественные номера и аттракционы едва не погубила Гражданская война. Стране требовалась школа, которая воспитала бы новую плеяду артистов цирка. Но секреты циркового ремесла испокон веков передавались лишь по наследству — собственным детям или ученикам, и поэтому мало кто верил, что из затеи с государственным обучением выйдет что-нибудь путное. Однако энтузиасты нашлись, и 75 лет назад были организованы трехгодичные Курсы циркового искусства — первое в мире учебное заведение, выпускающее дипломированных артистов цирка. Позже КЦИ преобразовали в техникум, а в 1937 г., когда обучение стало четырехгодичным, на свет появилось новое название — Государственное училище циркового искусства. Спустя десятилетия в ГУЦИ добавили эстрадное отделение, из которого вышли Геннадий Хазанов, Ефим Шифрин, Елена Камбурова, Жанна Бичевская, Илья Олейников и многие другие любимые народом артисты эстрады. Наши звезды вышли из конюшни — Для ТЦИ перестроили и переоборудовали расторгуевские конюшни, — вспоминает один из первых выпускников техникума, бывший акробат и клоун, а впоследствии преподаватель училища Иосиф Соломонович Фридман. Впрочем, так солидно веселого и остроумного 90-летнего ветерана в цирке никто не называет: со студенческих лет и до сих пор он — Фриша. В крайнем случае, дядя Фриша. — Приехали мы с Сережей Куреповым в Москву из Казани. Таких, как мы, набралось еще шесть сотен, а взяли всего 40 человек. Причем сразу предупредили: иногородних не принимают. Пришлось приврать: мол, у нас в Москве есть родственники, у которых будем жить. На экзаменах тряслись жутко, больше всего боялись Сергея Петровича Сергеева, главного по акробатике. Все преподаватели были артистами, только он — бывший полковник Генштаба царской армии. Акробатику знал досконально, даже разработал собственную методику подготовки акробатов-прыгунов, тогда это было совсем молодое направление. А спортсмены считали акробатику, которой мы с другом бредили, “балаганом” и заниматься ею просто запрещали. До экзаменов мы с Сережей ночевали в заброшенной сторожке парка. Когда поступили в ТЦИ, уговорили добрейшего директора Оскара > < Густавовича > < Линднера принять нас по совместительству на работу ночными сторожами: полсторожа — Курепов, полсторожа — я. Так мы решили свой “квартирный вопрос”, а заодно и заработали одну на двоих “стипендию” — 35 рублей в месяц. Как вскоре выяснилось, лжемосквичами оказались не только мы. В первое же наше дежурство пришел озябший до синевы Володя Воробьев, которого шуганули с Белорусского вокзала. Мы пустили его спать на наше ложе, сделанное из конских попон. Об этом прознали другие ребята. В общем, к началу учебного года “нелегалов” набралось человек двадцать. Вместо одеял и подушек студенты приспособили различный реквизит. Вокруг манежа стояли четыре большие печи, которые топили докрасна. Но в двух шагах от них был невероятный холод. Как только народ ни ухищрялся, чтобы согреться! Однажды Симаков попросил закатать его в ковер, что мы и сделали — одна голова торчала. Ночью всех разбудил дикий вопль. Включили свет — парень катается по манежу и орет. Помогли выбраться. Оказалось, Симаков видел сладкий сон, как его жарко целует девушка, открыл глаза — о ужас! Над ним склонился огромный медведь и вылизывает ему лицо. Но мишку тоже было жаль — только обрадовался, что удалось выйти погулять, а тут такие страшные вопли... Пришедший утром дрессировщик Макс Борисов еле уговорил медведя выбраться из-под каморки, куда тот с перепугу забился. С середины зимы закончились дрова. Отапливались только две комнаты, где шли занятия по общеобразовательным предметам. Тем не менее репетиции продолжались, да еще с каким рвением и энтузиазмом! В шесть утра уже слышались звонкие команды Лели Лебединской, которая разогревала лошадей, потом на манеже занимались мы. Исполняли по нескольку номеров — готовились к летней практике. Администраторы писали о нас на афишах крупными буквами: “Прибыл на гастроли 1-й московский передвижной Госцирк при участии лучших артистических сил”. И лишь где-нибудь в самом незаметном углу стояла меленькая добавка — “ТЦИ”. С братьями Николаем и Володей Волжанскими мы подготовили “ханд-вольтиж” — номер, в котором “верхний” перелетает из рук в руки партнеров, демонстрируя при этом различные стойки и сальто (нас объявляли как братьев Вольман). Володе было всего 15 лет, поэтому мы с Колей были “нижними” и бросали своего “верхнего” как хотели. Но постепенно Вовка вытянулся, и стало непонятно, кто у нас кто, — все одинаковые. В цирках артисты удивлялись: да как же можно с таким тяжелым партнером работать? А мы просто привыкли: бычок рос-рос... Позже, когда я ушел в армию, Волжанские сделали групповой номер “Лягушки”, а потом Володя придумал свой знаменитый канат, за который получил звание народного артиста СССР, стал первым в истории цирка лауреатом Госпремии и бельгийского “Оскара”. Подготовку-то в училище получали всестороннюю! А я стал коверным в паре с Мишей Рябовым, но почти все наши репризы строились на каскадах и пародиях: работают турнисты — мы с ними, акробаты — и к ним в номер войдем. Помню забавный случай. Как-то в ТЦИ пришли представители ЦК профсоюза РАБИС (работников искусств): “Где ваш председатель профкома?” Мы показываем на репетирующего под самым куполом Леонида Костюка — вот он, позвать? А Леня висит на трапеции, держась за перекладину одним затылком. Чиновники испугались, замахали руками: “Не трогайте его ради бога!” После этого никто с Леней никогда не спорил. Его сын — ныне народный артист — тоже заканчивал наше училище, а сам Леня стал преподавателем. Вообще преподаватели в ТЦИ были замечательные. В 30-е годы работал Александр Ширай — прекрасный артист, режиссер, конструктор. А красивый какой! Пропорции фигуры, рельефные мышцы — ну просто идеал античности. И скульптор Манизер уговорил Ширая позировать для статуи атлета. Много лет эта фигура украшала фасад станции метро “Площадь Свердлова”. Мы, ученики мастера, проходя мимо этой скульптуры, всякий раз говорили: “Здрасьте, Александр Николаевич!” Яблочко от яблони Жаль, невозможно рассказать обо всех преподавателях, составивших славу ГУЦЭИ. Альперов, Жанто, Бауман, Каштелян, Гуревич, Мандыч, Фабри, Феррони... Появилась даже своя династия преподавателей — Кисс. Первым из Киссов пришел учить студентов дед нынешнего художественного руководителя ГУЦЭИ — Николай Александрович. Потомственный артист, он блестяще владел многими жанрами и был талантливым режиссером. Среди титулованных учеников мастера и его дети — народный артист РФ, лауреат Международного конкурса жонглеров имени Растрелли Александр Кисс и заслуженная артистка РФ Виолетта Кисс, в свою очередь воспитавшая Сергея Игнатова, которого Всемирная ассоциация жонглеров назвала лучшим жонглером мира. — Николай Александрович, вы, наверное, не сомневались, что по примеру деда, отца и тети станете преподавателем? — Да бог с вами! Когда меня пригласили в училище, сказал категорическое “нет” — помнил, как мучились старшие. Как я теперь их понима-а-аю! Но меня упросили посмотреть одну девочку, которой нужно было помочь. Ну и шерше ля фам — с тех пор я здесь. — Что легче: отработать самому или объяснять, как это делается? — Самое страшное — смотреть, как работает твой ученик. Когда “моя” девочка впервые вышла на публику, я стоял в боковом проходе училища и вдруг от страха за нее почувствовал дикую боль в животе, сложился пополам и смотрел все ее выступление эдаким крючком. Пытка, десять лет жизни! — Вам не кажется, что современным студентам недостает былого энтузиазма на репетициях? — Мы бросали по десять часов, теперь хорошим жонглерам хватает часов пяти в день, а гимнастам — и двух с половиной. Но ведь нам не нужно было думать, где и на какие шиши сделать костюмы, реквизит, с кем заключить контракт — об этом заботилось государство. А сейчас уже второкурсник вынужден прикидывать: а прокормит ли меня то, чем я занимаюсь? Скажем, номер на проволоке можно показывать только в цирке. Вот с хула-хупами меня в любой ночной бар и куда угодно взяли бы... И как их за это осуждать, если пошла совсем другая жизнь? Конечно, ребята вынуждены подрабатывать, и мы это только приветствуем, потому что летней практики в цирках теперь тоже нет. Но обидно, когда воздушная гимнастка зарабатывает на хлеб, танцуя в ансамбле. Если бы Главк к нам обратился, мы бы с удовольствием могли предоставить вполне приличные номера третьекурсников. Но компания должна взять на себя толику расходов. Скиньтесь на манеж! Практически все дипломированные специалисты циркового и эстрадного искусства России, республик бывшего СССР и многие артисты зарубежных стран — выпускники ГУЦЭИ. Пять лет назад подобное государственное учебное заведение, оснастив его всеми достижениями современной техники (эх, нам бы хоть половину!), создали и в Канаде. Там готовят кадры специально для “Дю-Солей”. Особняком стоит школа в Китае, где добиваются от детей невиданных результатов, но ценой такой жестокой муштры с малолетства, что не китаец просто не выживет... Педагоги ГУЦЭИ помогали создавать цирковые школы во многих странах, а на Кубе она даже носит имя своего “отца-основателя” — Юрия Мандыча. И хотя сегодня цирковое ремесло можно постигать на Западе, со всего мира за наукой по-прежнему едут к нам. За учебу в России иностранцы, конечно, платят, и для училища это совсем не лишняя прибавка к бюджету. Сейчас в Москве стажируются 20 зарубежных студентов, еще полсотни ждут своей очереди. Так что престиж России в цирковом мире по-прежнему высок. — Ежегодно мы набираем со всей страны 45 человек, — рассказывает директор ГУЦЭИ, заслуженный работник искусств и кандидат педнаук Валентина Савина. — Конечно, конкурс стал меньше — 5—7 человек на место. Но случайные, неподготовленные люди к нам не едут. Из 180 студентов только треть — москвичи. Готовим артистов по всем основным жанрам, кроме дрессуры. Без работы наши питомцы никогда не остаются. Потому что, к примеру, на последнем Всероссийском фестивале лучшими стали сразу две пары наших клоунов: Белогорлов—Калганов и Сатаров—Коновалов. В прошлом году наши девочки-гимнастки, еще будучи студентками, получили “серебро” в Швеции и дипломы Национальной премии “Циркъ”. Мы храним традиции ГУЦЭИ. На первом курсе студенты осваивают азы всех основных жанров. После экзаменов спрашиваем: “Кем хочешь быть?” — и на втором курсе начинается специализация. На третьем-четвертом курсе создаются номера. В советское время все было очень просто. Союзгосцирк и ГУЦЭИ подчинялись одному министерству, поэтому и режиссерские заявки рассматривали совместно. Главк вкладывал деньги в подготовку выпускников — из училища выпускались большие аттракционы и целые коллективы. Да какие! Теперь реквизит и костюмы делаем за счет родителей, но они сложную и дорогую аппаратуру не “потянут”. Иногда даже блестящую идею воплотить не на что. Вторая проблема: на выпускные экзамены приходят представители Росгосцирка и вдруг говорят, что такие-то номера им не нужны — своих, мол, в этом жанре много. Я предлагаю: ребята, давайте дружить! Проведите у себя ревизию и сделайте нам целевой заказ хотя бы на ближайшие три года. А мы будем проводить набор уже с прицелом: нужны три жонглера, полтора акробата. И работать нужно вместе: хотите получить номер, который украсит любую программу, — подключайте своего режиссера, вложите деньги в реквизит и костюмы, может быть, заинтересуете ребят поощрительной стипендией. Вроде бы меня услышали. — О чем мечтает училище-юбиляр? — Как только появляются деньги, мы пускаем их на ремонт. Привели в порядок квадратный манеж, балетный зал, души, сделали в общежитии новую крышу. За лето вообще подвиг совершили — на деньги Минкультуры поменяли отопительную систему, которая стояла аж с 1927 года! Вот если бы именитые гости скинулись на ремонт круглого манежа... Вообще-то в слове “юбилей” есть оттенок солидности. Но, когда речь идет о ГУЦЭИ, можно говорить лишь о вечной юности. "Московский Комсомолец" от 20.11.2002




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

  Яндекс цитирования