Иллюзионный аттракцион Хосрова Абдуллаева - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

| 12:11 | 9.12.2019

Иллюзионный аттракцион Хосрова Абдуллаева

Иллюзионный аттракцион Хосрова АбдуллаеваНомер «Оригинальный жонглер» народного артиста Азербайджана Хосрова Абдуллаева хорошо известен любителям цирка как в нашей стране, так и за рубежом.

В сорока семи странах выступал советский жонглер, вначале один, а позже с женой и постоянной партнершей Лидией Ионовой. Зрители Азии, Африки, Европы аплодировали артистам, восхищались их темпераментом, ловкостью, отточенным мастерством. Тем неожиданнее было известие о том, что жонглеры взялись за создание иллюзионного аттракциона.

И вот родилось их новое произведение, с успехом демонстрируемое во многих городах страны. Ныне Абдуллаев возглавляет также коллектив «Цирк сегодня». Наш корреспондент обратился к создателю нового иллюзионного ревю и руководителю циркового коллектива с рядом вопросов.

КОРР.: — Хосров Абдуллаевич, что навело вас на мысль создать именно иллюзионный аттракцион!

АБДУЛЛАЕВ: — Вряд ли я смогу однозначно ответить на этот вопрос. Идея попробовать себя в жанре иллюзии, по-своему взглянуть на этот древнейший жанр жила во мне долгие годы.

КОРР.: — Вы хотите сказать, что на каком-то этапе творческой деятельности жонглирование перестало вас удовлетворять как художника!

АБДУЛЛАЕВ: — Это не совсем так. Я всегда видел да и сейчас вижу массу оригинальных ходов и трюков для жонглеров. Иллюзия же привлекала меня возможностью подготовить широкое цирковое полотно, в котором созданные нами образы станут более многогранными и полнокровными.

Если, предположим, в номере национального жонглера мой костюм, реквизит, жесты и музыка показывали зрителям, что перед ними ловкий, энергичный, темпераментный азербайджанский чабан — и только, то в иллюзионном ревю я и мои партнеры несем зрителям целую гамму чувств, помогающих наиболее полно раскрыть наши индивидуальности. А разве не это главное для любого артиста, независимо от того, где он работает: на эстрадных подмостках или на манеже?

КОРР: — Если я вас правильно понял, основное предназначение артиста — создавать яркий образ. Но ведь общеизвестно, что без Его Величества Трюка нет и не может быть цирка. Ведь искусство манежа тем и отличается от всех прочих, что первооснову его составляет трюк...

АБДУЛЛАЕВ: — Совершенно верно. Без трюка нет цирка. Но в том-то и особенность советского циркового искусства, что трюк у нас, не утратив своей важнейшей роли при создании номера, перестал быть доминантой. Если трюк, даже самый эффектный, не оправдан образом, он обязательно выпадает из контекста номера. В этой связи вспоминаю случай из собственной практики. Как-то я придумал трюк, который, как мне тогда казалось, мог украсить мое выступление. Те, кто смотрел кинофильм «Арена смелых», возможно, помнят его. Я кидал вверх ножны от кинжала, сам кинжал и яблоко. В воздухе кинжал разрезал пополам яблоко и попадал в ножны. Два года ежедневных напряженных тренировок. И что же в результате? От трюка пришлось отказаться, поскольку, как выяснилось, он нарушал ритм номера, сбивал стремительный темп — словом, выходил за рамки создаваемого мною образа.

КОРР.: — Выходит, образ все-таки важнее трюка!

АБДУЛЛАЕВ: — Видимо, эти категории нельзя рассматривать в отрыве друг от друга, ведь цирковой артист создает образ с помощью трюков, но если они логически не связаны между собой, то номер выглядит бессмысленно. И наоборот: даже самый удачный образ, не подкрепленный трюками, на манеже смотреться не будет — это уже не цирк. Помните у Кузнецова: «Цирк нельзя услышать, его можно только увидеть».

КОРР.: — Однако, Хосров Абдуллаевич, мы несколько отклонились от вопроса: почему все-таки иллюзия!

АБДУЛЛАЕВ: — Я уже сказал, чем этот жанр в цирке особенно привлекал меня. А теперь — о фокуснике, которого увидел в далеком детстве. В Шемаху, мой родной аул, пришел как-то факир. Насколько я сейчас понимаю, трюки у него даже для бродячего фокусника были не ахти какие, но впечатление, которое он произвел на меня, сохранилось на всю жизнь. Собственно, фокусник этот и решил мою судьбу. Один из трюков факира я разучил довольно быстро. Особых усилий не понадобилось: стоило только положить курицу на спину, как она мгновенно «засыпала». «Оказывается, все очень просто», — решил я и... сбежал из дому в Москву, «чтобы стать фокусником».

Помню, как развеселились усталые члены приемной комиссии циркового училища, когда на вопрос председателя, что я умею делать, на ломаном русском, но с огромным темпераментом уверенного в себе тринадцатилетнего мальчишки я воскликнул: «Дайте, дайте мне хоть одну живую курицу!»

КОРР.: — Значит ли это, что, занимаясь акробатикой, а позже — жонглированием, в душе вы всегда оставались верны мечте детства!

АБДУЛЛАЕВ: — Если бы я так сформулировал свой ответ, то это было бы большой натяжкой. Во-первых, я всегда любил акробатику и жонглирование, а во-вторых, создание аттракциона — для меня не просто переход из одного жанра в другой, а возможность полнее и ярче проявить свои актерские данные, выразить на манеже все те идеи, которые накопились за долгие годы работы. Хотя, не скрою, иллюзией как таковой интересовался постоянно.
Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Все, кому доводилось общаться с основателем династии Кио, заражались его страстной любовью к фокусам. Мне же посчастливилось много лет работать в одной программе с Эмилем Теодоровичем, мы часто и подолгу беседовали о проблемах жанра, его возможностях. Кио был удивительно талантливым человеком, большим энтузиастом своего дела. Его умение работать с коллективом, та увлеченность, с какой он готовился к каждому представлению, служили и служат мне примером для подражания.

КОРР.: — Хосров Абдуллаевич, коль скоро вы затронули такой важный аспект, не могли бы вы назвать имена артистов, которых считаете своими учителями!

АБДУЛЛАЕВ: — С удовольствием. Тем более что прямо или косвенно у этих людей прошли школу многие сейчас уже известные мастера нашего цирка. Я говорю о Кио-отце и Карандаше.

В свое время я участвовал в некоторых репризах Карандаша и потому познакомился с методами и принципами работы крупнейшего советского клоуна не со стороны, а, что называется, изнутри. Я не искусствовед, не теоретик цирка, не режиссер, я — актер. Поэтому скажу лишь о той стороне творчества Карандаша, которая значительно повлияла на мою дальнейшую работу. Дело в том, что каждая реприза этого блестящего мастера была подчинена строжайшей логике. Не помню, чтобы он когда-нибудь сделал случайный, неоправданный жест, произнес лишнюю, не продуманную заранее до мельчайших нюансов фразу, не обыграл реквизит или деталь костюма. Мотивированность поступков его героя была для Карандаша непреложным законом. «Этот закон необходимо взять на вооружение», — решил я.

КОРР.: — И как же на практике воплощался вами этот закон!

АБДУЛЛАЕВ: — Да знаете, было довольно сложно. Еще до того, как приступить к работе над аттракционом, мы большинство трюков вынашивали в голове годами. Так что, когда вплотную подошли к их созданию, техническая сторона дела была решена довольно быстро. А вот вдохнуть в эти трюки жизнь, подчинить их общей идее оказалось совсем не просто. Тут-то и начались наши мучения.

Часами сидел я с моим соавтором Леонидом Куксо над сценарием, тысячу раз перекраивая его, заменяя не только отдельные мизансцены, но и сами трюки, если они каким-то образом «вылезали» из сюжета. Главным для нас было мотивировать каждый ход, каждый фрагмент аттракциона. Прежде чем найти решение того или иного трюка, мы задавали себе два вопроса: почему и для чего?

Скажем, задумали мы такую штуку: у клоуна вращается голова на 360 градусов. Интересный трюк? Да. Эффектный? Безусловно. Но как подать его? Почему голова клоуна вдруг начинает крутиться? Может быть, он чего-то испугался? Ну, скажем, ружья, которое я держу в руках? Попробовали. Нет, не то. Во-первых, ружье не вяжется с образом моего героя — человека веселого, обаятельного и, конечно же, доброго. Во-вторых, от испуга, как известно, сердце уходит в пятки, мороз пробегает по коже, и так далее... А голова «кружится» от успеха или от любви. И вот, перебрав полсотни вариантов, остановились на наиболее логически оправданном: обаятельная девушка поет песню о любви к цирковому артисту, при этом она ходит вокруг стоящего посередине манежа клоуна. И тот, подпевая ей: «От вас мне глаз, от вас мне глаз не отвести», действительно не сводит с нее глаз, вращая головой.

А вот как родилась сценка, условно названная нами «Чарльстон». Как и в предыдущем случае, в ее решении мы шли от трюка. Заключался он в следующем: из сравнительно небольшого ящика, приподнятого на ножках над манежем, появляются шесть девушек. Естественно, возникли вопросы: что это за ящик, как туда попали девушки, зачем им оттуда появляться?

В традиционном иллюзионном аттракционе подобный трюк подать не сложно: вот вам красивый и, конечно же, «пустой» ящик, пара замысловатых пассов серьезного иллюзиониста — и, пожалуйста, из аппарата появляются очаровательные ассистентки. Мы так поступить не могли, нам необходимо было ответить на вопросы: почему и для чего?

КОРР.: — Приведенные примеры вполне убедительно доказывают ваше стремление логически оправдать каждый фрагмент аттракциона. Но у меня возникает новый вопрос: какую основную задачу поставили вы перед собой как создатели и главные действующие лица ревю!

АБДУЛЛАЕВ: — Дело в том, что Лидия Ионова и я не маги-волшебники, а скорее, ведущие. Девушки — не ассистентки, а такие же, как и мы, действующие лица ревю. Кстати, именно поэтому в аттракционе нет ни одного трюка, в котором каким-то образом «покушаются» на жизнь и здоровье моих партнерш. Их не сжигают и даже не распиливают. Кроме того, мы не загадываем зрителям загадки, а лишь развлекаем их и радуемся вместе с ними. Мы как бы говорим с манежа: «Бросьте! Какие могут быть чудеса в наш космический век! Мы покажем вам всего лишь забавные шутки».

И коль скоро вопрос поставлен таким образом, ни о какой сложной, сверхтаинственной аппаратуре речи быть не может. На манеже лишь предметы хорошо знакомые, а часто и вовсе домашние.

Тут я позволю себе вернуться к сценке «Чарльстон». Появление старого, доброго и еще не совсем забытого граммофона не вызывает недоумения. Более того — граммофон этот необходим, чтобы послушать пластинку, которую я только что «сделал» в подарок клоуну. Итак, логически оправданный ход найден. И остальное действие — лишь развитие его. В граммофоне лопается пружина, раскрываются створки, и вот уже симпатичные девушки, словно извлеченные памятью старика аппарата из первых десятилетий нашего века, под незатейливую песенку танцуют чарльстон и одновременно жонглируют котелками.

КОРР.: — Хосров Абдуллаевич, наверное, даже те из читателей, кто еще не видел иллюзионного ревю, поняли из нашей с вами беседы, что решено оно не только цирковыми средствами. Вам не кажется, что песни и танцы — это в какой-то степени отход от традиции, приближение или даже переход к эстраде...

АБДУЛЛАЕВ: — Точнее, к варьете? Я ждал этого вопроса и могу даже усугубить ваше подозрение, сообщив, что нам не нужна специальная производственная площадка. Мы одинаково легко можем работать как на манеже, так и во Дворце спорта, на стадионе или эстраде. Я не занимаюсь проблематикой жанра и не берусь судить о контактах и взаимосвязях цирка, эстрады, балета, драматического театра. Но я всей душой предан цирку, люблю его и считаю цирковое искусство важным и нужным. Идея создания необычного иллюзионного аттракциона вынашивалась долгие годы. Хотелось сделать его ярким, зрелищным, праздничным. А что ж за праздник без песен и танцев? Все дело в том, что песни эти, как, собственно, и танцы, не играют самостоятельной роли в аттракционе, а идут как бы фоном, помогая более полно раскрыть сюжет.

КОРР.: — Но ведь, вероятно, была опасность, что фон этот может заслонить основное — иллюзию!

АБДУЛЛАЕВ: —Теперь могу признаться — риск был. И опасался я, как это ни странно, тех, кто больше всего помог нам в создании аттракциона. Сколько нелестных слов в свой адрес выслушал я от заслуженного деятеля искусств РСФСР Татьяны Сац, заслуженного артиста РСФСР Николая Соколова и Леонида Куксо, пока убеждал этих прекрасных, талантливых, преданных цирку людей, что в нашем ревю главное все-таки не хореография, не музыка и песни, а — фокусы. Споры у нас были длительными и яростными. И тем приятнее, что мы обязательно приходили к какому-то общему знаменателю.

КОРР.: — Когда вы впервые почувствовали себя руководителем аттракциона!

АБДУЛЛАЕВ: — Наверное, как только понял, что отвечаю теперь не только за себя, но и за людей. Обязан разбираться в слсГжном механизме человеческих взаимоотношений.

Когда долгое время работаешь вдвоем, привыкаешь отвечать только за себя и партнера. Сейчас все много сложнее. Ведь в аттракционе двадцать два участника да плюс коллектив «Цирк сегодня».

Поначалу казалось: достаточно быть строгим и требовательным — и все будут беспрекословно подчиняться руководителю. Оказалось, не так уж все просто. И хорошо, что я вовремя это понял. Стараюсь теперь находить индивидуальный подход к каждому, тысячу раз взвешиваю, прежде чем принять то или иное решение. Ведь оттого, насколько объективен и справедлив руководитель, часто зависит судьба не только отдельных исполнителей, но и коллектива в целом.
Занимая пост художественного руководителя аттракциона и программы, я, к сожалению, столкнулся с проблемами, о которых раньше и не подозревал. Как это ни странно, у руководителя коллектива, несмотря на массу обязанностей, весьма мало прав. Это касается не только моего коллектива, но и любого другого. Причем речь идет о самом необходимом: например, о возможности ставить на представление тот или иной номер. Сейчас разъясню свою мысль: с некоторых спектаклей, чаще всего с дневных, дирекция снимает дорогостоящие номера, а они-то зачастую — лучшие. Обидно, что этот серьезный и важный вопрос решает директор цирка вместе с бухгалтером, а художественный руководитель лишь принимает их решение к сведению и вынужден компоновать программу без лучших исполнителей.

КОРР: — Ну а почему бы не отстаивать свою точку зрения, ведь, в конце концов, ответственность за качество программы несет художественный руководитель!

АБДУЛЛАЕВ: — Причина все та же. У дирекции цирка прав гораздо больше. В довершение всего директор по окончании гастролей отправляет в Союзгосцирк отзыв о работе коллектива. Другое дело, если бы подобный отзыв о работе дирекции цирка писали руководители программ.

КОРР.: — Не секрет, что многие артисты неохотно идут в постоянно действующие коллективы. Именно поэтому такие программы получаются слабее «сборных». В то же время коллектив, который вы возглавляете, носит такое, можно сказать, смелое название — «Цирк сегодня». То есть, надо понимать, вы обещаете зрителям демонстрацию лучшего, что накопил за шестьдесят лет своего развития советский цирк.

АБДУЛЛАЕВ: — Да, создавая коллектив, главный режиссер Московского цирка народный артист РСФСР Марк Местечкин преследовал именно эту цель. Однако удержать программу на том высоком уровне, который мы демонстрировали в столице, оказалось делом далеко не простым. В зависимости от времени года или города, в котором мы выступаем, она постоянно меняется. И все-таки я — за коллектив, так как уверен: именно за постоянными, цельными, имеющими свое лицо программами — будущее нашего цирка.

КОРР.: — Хосров Абдуллаевич, вы недавно создали свой аттракцион. И все-таки можно предположить, что уже сейчас у вашего коллектива имеются какие-то новые задумки. Расскажите, пожалуйста, о них.

АБДУЛЛАЕВ: — У нас есть не только задумки. По существу, все это время мы обогащали ревю новыми трюками, изменяли мизансцены, отшлифовывали уже созданное. Главное для нас — собственный стиль, оригинальность подачи и композиционная завершенность всего действия. Именно в этом направлении мы и ведем нашу работу. Совсем недавно, в преддверии славного 60-летия советского цирка, коллектив подготовил новый финал аттракциона. Это — наш подарок юбилею. Готовим мы и несколько новых трюков, думаю, они также украсят ревю. Словом, коллектив наш ведет большую и серьезную работу, которой мы готовы отдать все свои силы, всю энергию.

Беседу вел АЛЕКСАНДР РОСИН

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования