Канатоходцы Медниковы - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

| 17:14 | 13.02.2020

Канатоходцы Медниковы

Канатоходцы МедниковыКанатоходцы — очень романтичная цирковая профессия. Недаром канатоходцы — герои многих художественных произведений у таких писателей, как Куприн, Бунин, Олеша. Писать о канатоходцах — писать о мужестве, о способности преодолеть страх, шагнуть над пропастью.

Разве это не пропасть, если под канатом двенадцать и даже шестнадцать метров. Именно на такой высоте укрепляется канат в номере канатоходцев сестер Изольды и Фатимы Гаджикурбановых и Александра Медникова. Александр — и руководитель номера.

...Сначала канат весь ровный, натянутый на высоте двенадцати метров между мостиками. Потом один из мостиков поднимается еще выше, на шестнадцать метров над манежем, и канат становится крутым, наклонным. И на этот канат, ровный он или наклонный, нужно не только шагнуть, не только легко и уверенно пойти по нему (кстати, в номере нет ни одной просто пробежки по канату), на нем нужно работать — свободно, красиво и точно выполнять акробатические комбинации и трюки. Номер сестер Гаджикурбановых и Медникова — обаятелен, артистичен, в нем присутствует эмоциональная атмосфера, настроение. Светловолосый Александр (чаще всего он работает в черном строгом трико) — мужественный, сильный, уверенный, надежный, и рядом с ним Изольда и Фатима, словно красавицы из восточной сказки — черноокие, стройные, полуобнаженные, сверкающие «драгоценностями», с длинными черными волосами. Пластика их отличается присущей Востоку чарующей женственностью, мягкостью, вкрадчивостью.

Сбросив воздушные, летящие покрывала, сестры в большом металлическом круге поднимаются на мостик. Александр же идет к ним по специальному наклонному канату. Свободно, легко, уверенно. Лонжа и баланс понадобятся ему лишь при исполнении сложнейших трюков.

Канатоходцы МедниковыПервый из них — сальто-мортале с пируэтом в полтора оборота. Выполняет его Александр очень скромно, никак не выделяя среди других трюков, — ни специального уведомления инспектора манежа, ни тревожной дроби в оркестре. Однако такая скромность нечто вроде другой крайности — излишней аффектации. Все хорошо в меру, с учетом специфики номера, его манеры, стиля. А в этом эффектном, где-то в духе хорошего варьете, выступлении канатоходцев хотелось бы, чтоб была подчеркнута его кульминация. Может быть, и не привычно по-цирковому, а более тонко и умело. Ведь в цирке зритель чувствует себя не так, как, скажем, в Большом театре, он не так собран, сосредоточен, его несколько расслабленное внимание следовало бы подготовить. К тому же надо учесть и нашу естественную зрительскую неосведомленность. Откуда нам может быть известно, что Медников исполняет сложнейший, уникальный трюк? В программке об этом ничего не написано. Об этом мне сказали Фатима и Изольда. И, когда я пришла посмотреть их еще раз, на трюки Александра я уже обратила особое внимание. В какой-то момент он застывает на канате и вдруг, оттолкнувшись от него, буквально взлетает в воздух, на мгновение зависает вниз головой, четко, чисто вращается в пируэте и точно приземляется на канат. Трюк по расчету, смелости, ловкости исполнения — трюк самого высокого класса. Лонжа Сашу только страхует, он ни разу не завис на ней. Все это он проделывает так быстро, легко и естественно, что осознание этой очевидной невероятности приходит после, когда опять пытаешься мысленно представить ее.

Второй трюк, сальто-бланш — такой же красивый, пластичный, в мягком скольжении — завораживает моментом полета в воздухе над канатом.

Одна комбинация движений сменяет другую, трюк следует за трюком, никаких пауз, вся композиция выстроена изящно, насыщенно и драматично. Вот Изольда, ровно вытянувшись, ложится на руки Александра, и он несет ее над собой, как похищенную красавицу, как драгоценную ношу. Это вообще красивое зрелище, но ведь все это происходит на канате, и сам он без лонжи, и это уже не просто красивое зрелище, но и эмоционально острое, напряженное. И так в каждой акробатической комбинации номера. Вот Изольда словно фарфоровая статуэтка стоит на пуантах на голове партнера, и опять он несет ее по канату, потом пронесет обеих. Фатима у него будет «верхней», как говорят в цирке, а в следующем трюке она же будет «нижней»,— по наклонному канату она унесет на себе Изольду, продолжая держать ее на своих плечах, сделает шпагат на канате.

Втроем за выступление они проделывают двенадцать трюков. Весь номер — как маленький спектакль на канате, где очарование и женственность артисток оттеняется элегантным мужеством и благородной силой партнера.

Всей этой эстетикой, своей цельностью и хорошим вкусом номер прежде всего обязан его режиссеру и постановщику Виктору Плинеру. Немалая заслуга в его успехе принадлежит и композитору Олегу Любивцу. Его музыка, красивая, мелодичная— словно музыкальная драматургия номера. Она гармонично выстроена, способствует созданию определенного настроения, раскрытию образности. Чего только стоит так ненавязчиво и тонко звучащая в ней тема Востока?!

Фатима, Изольда и Александр начали работать вместе сравнительно недавно. Два года тому назад они ушли от «Леков», где ранее работали, увлеклись идеей сделать свой номер. Репетировать начали в Московском «старом» цирке, куда их принял Марк Местечкин.

Репетиции продолжались шесть месяцев, и это была настоящая творческая жизнь, воспоминания о которой и сейчас радуют Фатиму, Изольду и Александра. С теплом и признательностью они говорят о Викторе Плинере, об Олеге Любивце, о балетмейстере Вакиле Усманове, о той атмосфере единодушия, изобретательности, увлеченности, которая роднила их всех.

В артистической гримерной артистов, где мы разговариваем, много афиш, красочных фотографий и уютно по-домашнему. О себе они мне рассказывают по фотографиям.

Вот Фатима и Изольда, совсем маленькие, в труппе дагестанских канатоходцев, которой руководил их отец Яраги Гаджикурбанов.

Вот уже взрослые в номере «Леки». Этой труппой руководил муж их старшей сестры Ахмед Абакаров. В труппе «Леки» впервые стал работать на канате и Александр Медников. У него совсем иная артистическая судьба.

В детстве он никак не был связан с цирком. По воспоминаниям Саши похоже, что в детстве он был типичным мальчиком с улицы, влияния которой так боятся мамы, бабушки и папы. Однако же смелость, мужество, физическая ловкость и сила, цельность и какая-то естественная уверенность в себе — все эти завидные качества Александра определенно имеют свои истоки там, в детстве.

Когда Саша подрос, он стал увлеченно заниматься спортом. И однажды, услышав о том, что в Москве есть цирковое училище, куда с хорошей спортивной подготовкой можно поступить, уехал в Москву.

В училище он поступил. В год выпуска готовился аттракцион «Русская тройка», и его руководитель Н. Ольховиков взял Медникова к себе.

Работа у Ольховикова была необычайно сложной. Нужно было уметь вольтижировать на лошадях, выполнять акробатические прыжки на подкидных досках. Вот там научился Александр этой блистательной координации в воздухе, умению точно рассчитанного приземления на доску, на лошадь, на плечи партнера. Быть солистом у Ольховикова значило быть акробатом высокого класса. Эта школа и помогла ему так быстро освоить канат. И еще любовь! Он влюбился в Фатиму Гаджикурбанову, и это определило его дальнейшую артистическую судьбу. Медников перешел в номер «Леки», где работала жена, и уже через четыре месяца выступал на канате.

В цирке существует мнение, что «войти в канат» не так уж трудно. Но, очевидно, это мнение физически очень подготовленных людей, тех же цирковых акробатов, гимнастов, эквилибристов, но, наверное, музыкальные эксцентрики об этом иного мнения...

И все-таки, чтобы пойти по канату даже спортсмену, необходимо преодолеть в себе, в своей интуиции, подсознании нечто очень важное, присущее человеку, стоящему на твердой земле. Вот это умение, эта способность канатоходцев преодолеть в себе что-то «приземляющее» человека, очевидно, и привлекали всегда людей. Стоило бродячему канатоходцу натянуть канат между двумя столбами или крышами, и уже собиралась толпа, и все смотрели на него с интересом и волнением.

На воспоминания о таких канатоходцах меня навела большая фотография на стене гримерной с дарственной надписью. На ней тоже уличный канатоходец — француз Марсель Пети. Он приходил в цирк во время гастролей по Франции труппы «Леков». Пети — современный бродячий канатоходец, и поэтому его канат натянут между двумя... небоскребами. В этом что-то фантастическое, нечеловеческое,— на снимке он идет по канату на совершенно немыслимой высоте.

—    Потом он спускается и обходит с шапкой собравшихся зрителей, все в стиле бродячих артистов, — рассказывает Изольда.

Очевидно, всякий, кто пишет о канатоходцах, обязательно попробует в мыслях, в воображении пройти по канату, попытается представить себе, что же это такое. Я знаю, что строители высотных зданий, привыкнув, перебегают по балкам от одной стены до другой, и вместе с этажами растет высота их перебежек. Но там нечто иное, все-таки балка, пусть узкая, но твердая и надежная опора, а тут едва различимый канат, уже стопы, а кругом пустота и воздух — внизу, с боков, сверху. Ты вроде бы и стоишь, но только неизвестно на чем.

—    Когда вы в воздухе, — словно угадав мои мысли, подсказывает мне Александр, — опора может быть лишь в собственной координации...

Это прозвучало как правило, которое так легко понять и применять символически, но не на практике. Это кажется невозможным. А для Александра это возможно. Я вспоминала, как однажды он переносил на голове кого-то из сестер, и та неожиданно сорвалась и соскользнула на лонже на мостик. Сорвавшись, партнерша сильно толкнула его. И было бы так естественно ответить на этот толчок движением. Но в данном случае движение это могло стоить ему жизни, и потому Саша даже не шелохнулся. Вот это та сила воли, контроль, которые держат под своей властью даже естественные рефлексы. И вот эта высота власти человека над собой привлекает больше, чем высота каната.

—    Саша, вам бывает страшно? — спрашиваю я.
—    Бывает, — неожиданно отвечает он. — Перед выступлением я всегда очень беспокоюсь за аппаратуру. У нас отличный ассистент Геннадий Широков, человек, преданный цирку и нам, но аппаратура — это ведь только железо, и оно может подвести. И когда идешь по канату и вдруг слышишь стук, хлопок, то мгновенная мысль: «что-то с аппаратурой!» И мысль эта пугает, а испугавшись, вспоминаешь, что ты без лонжи...
—    И что же тогда? — уже со страхом спрашиваю я.
—    Ничего. Просто нужно глубоко вдохнуть и сказать себе — «спокойно», — чуть улыбаясь объяснил Александр.

Канатоходцы сестры Фатима и Изольда Гаджикурбановы и Александр Медников проработали почти год в Олимпийской программе цирка на проспекте Вернадского в Москве. Все их выступления проходили с неизменным успехом. На лето их пригласили на гастроли в Японию, и как раз накануне отъезда всем им было присвоено звание заслуженных артистов Дагестанской АССР.

ГАЛИНА МАРЧЕНКО

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования