В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

| 15:22 | 22.07.2015

Лестница мастерства Евгения Милаева

Лестница мастерства Евгения МилаеваДаже в самом звучании старинного циркового слова «унтерман» есть что-то прочное, основательное. Унтерман — значит нижний.

Опора акробатического номера, его. фундамент. От нижнего номер берет начало, нижний сообщает ему стройность и цельность замысла, стиль. Но нижний — не только, так сказать, акробатическая специальность артиста. Вы, наверное, заметили, что нижний почти всегда является руководителем номера. И это не случайно, не просто совпадение. Ведь номер зачастую держится буквально — в прямом и переносном смысле — на его плечах. Он цементирует, соединяет работу партнеров в единое целое на манеже, и он же, как правило, берет на себя заботы о своих товарищах вне манежа. Потому и принимают партнеры по традиции фамилию нижнего... Да, мало быть крепким и сильным. Нижним надо родиться.

Когда юношей он пришел в эстрадно-акробатический кружок, его физические данные и организаторские способности ни у кого не вызвали сомнения. А было это более сорока лет назад в Ростове-на-Дону, во Дворце труда. Кружок впоследствии перерос в профессиональный театр, и это примечательно: видимо, уже тогда Милаев получил хотя и начальные, но добрые уроки актерского мастерства. Причем не только в том смысле, что приобрел умение держаться на публике, подать трюк, номер, работу партнеров, но и успешно играл в спектаклях, научился хорошо читать стихи, владеть голосом, двигаться. Словом, юный кружковец постигал основы всего того, без чего нет артиста. И уже в 1929 году его акробатическая группа в числе лучших принимала участие в творческом смотре, который проходил на арене Ростовского цирка, где молодые артисты и остались, тут же получив приглашение на работу.

Успешно начавшийся творческий путь Евгения Милаева в дальнейшем сложился не так просто и легко, как это может показаться. Когда вчерашние любители стали профессиональными артистами, перед ними возникло множество проблем и задач, над которыми они прежде не задумывались и которые теперь настоятельно требовали точного решения. То, что хорошо было на любительской сцене, на манеже, в лучшем случае, выглядело лишь первым шагом на пути к подлинному искусству. Юный Милаев с головой уходит в творческую работу, пробует свои силы в разных акробатических и гимнастических жанрах. Одно время, не удовлетворенный си, ми результатами, он даже уходит на эстраду. Но ему, акробату, мечтающему демонстрировать красоту и силу человеческого тела, к тому же обладающему в этом смысле незаурядными данными, возможности сцены кажутся недостаточными, даже обедняющими его работу. И он скоро снова возвращается в цирк, теперь уже навсегда.

Однако пройдет еще время, прежде чем он создаст номер групповой партерной акробатики, который удовлетворит его и с точки зрения трюковой и эстетической и с точки зрения подбора партнеров. Таким номером стал номер, названный по традиции тех лет «Четыре ЖАК». В этом названии не было ничего таинственного, и оно не было заимствовано в чужом языке. Просто партнеры соединили начальные буквы своих имен (вначале их было трое). И получился очень цирковой псевдоним, звучный, короткий, энергичный — какой и была эта четверка молодых акробатов.

С самого начала Евгения Милаева интересовало и волновало в цирке буквально все. И не было для него мелочей. Недаром он пробует свои силы в разных жанрах. Не бросая собственного номера, он с удовольствием становится, как говорят в цирке, шпрехом, то есть исполняет наиболее заметную для зрителей часть работы инспектора манежа — объявляет номера, благо для этого у него была соответствующая импозантная внешность и хорошо поставленный голос. Читает монологи. И, наконец, всерьез обращается к клоунаде. Он учится у прославленного Роланда, одного из самых лучших наших «белых клоунов». Чтобы подтвердить, что это не эпизод и тем более не случайный момент в творчестве Милаева, скажем, что он работал в паре с такими известными клоунами, как Николай Лавров и Савва Крейн. И до сегодняшнего дня он сохранил любовь к клоунаде, пантомиме, готовность и умение сыграть любую роль. Совсем недавно зрители могли видеть, с каким увлечением народный артист СССР Евгений Милаев исполнял роль пожарного в детской цирковой новогодней сказке на манеже Московского цирка. А несколько минут спустя он демонстрировал свой номер, который уже двадцать лет считается эталоном в этом жанре. И какие бы успехи ни ожидали тех, кто пойдет дальше по пути, начатому Милаевым, номер его навсегда останется в истории цирка.

Но о нем несколько позже. Хотя бы потому, что ему предшествовала замечательная в своем роде работа — в 40-е годы Милаев обращается к акробатике с першами и создает одну из лучших групп в этом жанре. Он. как всегда, нижний, и достижения его особенно значительны. Вообще этот номер был чуть ли не сплошь составлен из рекордных трюков и на многие годы вперед определил развитие жанра.

Вот, к примеру, двойной лобовой перш. Милаев держал на лбу перш, на его вершине, в рогатке, стоял партнер, который в свою очередь держал на лбу перш с помещавшимся на его конце третьим партнером. То, что это необычайно сложно, ясно без всяких объяснений. И зрители бурными аплодисментами постоянно подтверждали это. Добавим только, что. помимо большой тяжести, удерживаемой нижним на лбу, ему приходилось сохранять и равновесие как бы за обоих партнеров, балансировать ими, собирать их, так сказать, в одну точку.  Удерживал Милаев на лобовом перше даже четверых Когда же на перше было три партнера, они строили пирамиду, то есть исполняли всевозможные «флажки», «оттяжки», а сам он с этой пирамидой на лбу делал пируэт. Пожалуй, только профессионал может оценить в полной мере всю сложность и даже опасность этого трюка — малейшее, подчас незаметное движение кого-либо из партнеров, и перш вырывает. Однако уверенность и мастерство Милаевых были столь велики, что трюк исполнялся без лонжи. Можно спорить, правильно ли это. И прийти к заключению, что нет. Но так было. Азарт творчества иногда заставлял пренебрегать опасностью. А кто сказал, что профессия циркового артиста лишена риска?

Милаев ставил на лоб перш, на котором находился партнер, и бегом отправлялся от одного края манежа до другого и обратно. И это было не только лихо, ловко, но и рискованно! И в этом, если хотите, прелесть цирка. Скучен был бы он без удали. Работа с першами во многом подготовила нынешний номер Милаева. Однако создание его было открытием. До Милаева никто подобного не делал. И как всякое подлинное произведение циркового искусства, номер этот расширял границы и возможности жанров, соотнесенность их одного с другим. А в нем действительно столкнулось, нет, пожалуй, органично соединилось несколько жанров. И в этом большая заслуга основного консультанта номера, выдающегося знатока цирка, человека большой культуры и тонкого вкуса Евгения Кузнецова. Ставил номер замечательный режиссер Борис Шахет. Замысел и творческая победа этого триумвирата оказались такими, что вот уже двадцать лет номер остается в числе лучших и поражает зрителей сложностью, большой внутренней силой и строгостью.

Номер Милаевых у всех на памяти, и, вероятно, не стоит его описывать. Но некоторые моменты хотелось бы напомнить. Милаев ложился на антиподную подушку и ногами держал лестницу, на вершину которой взбирался партнер, тоже ложился там на антиподную подушку и держал вторую лестницу. На это огромное и хрупкое сооружение, уходящее почти под купол — высота достигала восемнадцати метров, — осторожно поднималась Наташа Милаева и там, на вершине, делала стойку. Зрители боялись хлопать. Зато потом, когда трюк был окончен, они давали волю своим чувствам, своему восхищению!

Помните? В трюке с двойным лобовым першем Милаев тоже балансировал обоими партнерами. Но там-то он мог, чтобы удержать равновесие, повернуться, подвинуться и даже, в случае нужды, шагнуть в любую сторону, куда клонился партнер. Здесь он сделать этого не мог. Каким же чувством баланса нужно обладать, чтобы, лежа, в сущности, в очень неудобной позе, удерживать эту махину, готовую вот-вот рассыпаться.

Однако с одним природным даром, конечно, ничего не добьешься. Такое может получиться только в том случае, если ты с партнерами — единое целое, если помимо чувства баланса у тебя есть еще чувство партнера. А оно приходит после долгих лет упорного совместного труда. Между прочим, помимо дочери и сына — Натальи и Александра, которые выросли в цирке, даже, можно сказать, в этом номере — основной нижний на лестнице в группе Милаева — Юрий Арефьев тоже был воспитан и обучен здесь с младых ногтей — тринадцатилетним мальчиком взял его к себе Евгений Тимофеевич.

И все-таки, несмотря на долгие годы совместной работы с партнерами, ежедневные репетиции и постоянный прочный успех, который, казалось бы, должен уже давно и окончательно принести абсолютную уверенность, Милаев говорит:

— Каждый раз не знаешь, получится ли... Поверьте, это не кокетство. Ансамблевая зависимость — сложная И капризная штука. Точность и сработанность всех партнеров должны быть предельными...

Это не неуверенность, а тем более не страх исполнителя, нагромоздившего непомерные для себя трудности, но огромное чувство ответственности мастера за то, чтобы получилось и получилось хорошо. Чтобы зритель вместе с артистом испытывал чувство победы, а не мучился бы и робкими аплодисментами не просил бы: «Ну хватит... верим... и так хорошо...». В самом деле, вот финальный трюк. Милаев держит на ногах лестницу, на которую взбираются шесть человек и строят пирамиду. Основная сложность заключается в том, что эта групповая пирамида с резко смещенными точками баланса. Или, по словам Евгения Тимофеевича, это ртуть, которую, как известно, собрать трудно. Не говоря уже о том, что на удержание этой пирамиды требуется усилия в 700 — 800 килограммов. К тому же напомним, что все это удерживается на ногах и сдвинуться, как-либо помочь себе нижний не может.

Трюк этот неизменно вызывает восхищение зрителей. И именно потому, что исполняется он удивительно уверенно и красиво. Но вот он окончен. Гремят аплодисменты. Милаевы строго стоят на арене в своих черных курц-фраках (сам Евгений Тимофеевич в смокинге), не разбегаясь в разные стороны, как это часто бывает, и не посылая публике традиционных цирковых комплиментов. Лишь наклоном головы они благодарят зрителей. И есть в этом достоинство мастеров, их верность строгому стилю своего номера.

Мы говорили уже, что для Милаева не бывает в цирке второстепенного, мелочей. Все является главным. А тем более, когда это вынесено под яркие лучи юпитеров на арену. Костюмы — тоже немаловажное дело. Нынешние — опыт долгих лет. Были другие, всевозможные спортивные костюмы, легкие рубашки. Работать в них было легче, они не стесняли движений, как теперешние курц-фраки. Однако не случайно этот номер выглядит таким выверенным, производит впечатление цельности и законченности. Здесь все, от момента появления и до ухода исполнителей, подчинено единому стилю, единому замыслу.

Мы не рассказали подробно об учениках и партнерах создателя номера, лишь упомянули некоторых из них. Не рассказали, например, о Юрии Арефьеве и Александре Милаеве, исполняющих такие сложные трюки на переходной лестнице, как стойка верхнего на одной руке на голове нижнего, как копфштейн (все это, повторяем, на переходной лестнице, которая удерживается ногами антиподиста!). Не вспомнили и других партнеров — участников замечательного номера...
Но сегодня наше слово о народном артисте СССР Евгении Тимофеевиче Милаеве.


А. ГУРОВИЧ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100