В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Мудрая речь в цирке. Цирковые термины

Ожизненная и задушевная беседа шла в небольшом кабинете заместителя начальника Главного управления цирков Евгения Михайловича Кузнецова. Мы говорили о жанрах и их судьбах. Воздушная гимнастика молода, а штампов хоть отбавляй. Чем объяснить застой творческой мысли? Столько возможностей!

Желая поскорее поделиться мелькнувшей идеей сложного по тем временам комбинационного аппарата, я стал набрасывать эскиз. Художник из меня никудышный, и для пояснения приходилось нацарапывать надписи. Тут-то я и попал впросак. Не успел дописать «кор-де-парель», как брови у Евгения Михайловича недоуменно взлетели, глазе взглянули укоризненно. Почувствовал: что-то не так.

Потом, в исторической библиотеке я разыскал интересовавшие меня материалы. Да, еще в 30-х годах Евгений Михайлович активно боролся за чистоту профессионального языка. А тут... Надо же было мне так ошибиться! Знал ведь, что снаряд называется корде парель (здесь и ниже подчеркнуто мною — И. Ч.), а впопыхах написал как примелькалось. Как случился такой казус? Не успокаивало наивное оправдание: все так говорят и пишут. Понимал, что корни куда более глубокие.

С того времени я увлекся терминологией и предо мной открылся увлекательный мир. Словно ожила история. Слоено увидел безымянных энтузиастов, которые с удивительным проникновением в суть вещой и явлений давали изобретенным трюкам и аппаратам точные, емкие, звучные названия.

Знание терминологии отнюдь не привилегия избранных, а дань любви и преданности профессии. Истина прописная. Но, как ни неловко, приходится о ней напоминать, ибо многолетнее произвольное толкование ряда терминов привело к их девальвации. Некогда сочные и сверкающие, они потускнели, так как исчезла мысль, питавшая их.

Профессиональная грамотность связана с практикой, знаниями. Не знаешь термина — делаешь не то, что надо. Такова цепная реакция. Пробел в культуре — просчет в художественной деятельности, зависимость прямая и неизменная.

Для меня неоспоримо: любить цирк — любить все, что с ним связано, чтить его традиции и обычаи. Но почему же некоторые так пренебрежительно относятся к цирковой терминологии, искажают ее?

Раньше, в дореволюционное время, можно было сослаться на неграмотность артистов цирка, на их низкую культуру. Теперь такая ссылка не состоятельна: артист нынче не тот. У большинства дипломы различных институтов, в том числе и специальных, циркового училища, о об аттестатах зрелости и говорить нечего. У всех режиссеров, сотрудников репертуарно-художественного отдела специальное образование. Да, не тот теперь цирк, не те артисты. А вот пренебрежение к цирковой терминологии все еще дает о себе знать.

Невероятно досадно, когда и в наши дни в прессе проскальзывает уничижительное — циркач, но еще более обидно, когда сами артисты пренебрегают мудрым языком цирка. Выпускники ГУЦЭИ пожимают плечами. Какие могут быть к ним претензии? Они повторяют то, что из года в год слышали от многих уважаемых педагогов.

Пришедшие из спорта и художественной самодеятельности толкуют: «Так говорят». Невдомек им, что существует профессионально грамотная речь.

Некоторые отшучиваются: «Космический век требует скороговорки».

Почему же столь строго отношение к терминам а других специальных учебных заведениях, в иных областях человеческой деятельности? Трудно даже представить, чтобы выпускники хореографического училища осмелились переиначить «экарте» па «карете», а будущий фельдшер чтобы назвал ланцет ножичком, музыкант смычок—дрючком.

Да простятся эти гиперболические предположения. Они нужны лишь для того, чтобы с новой силой поставить непростой вопрос: «Почему же в цирке можно?»

Перечислить все случаи искажения цирковых терминов — непосильная задача. Да и велик ли смысл? Куда важнее, примера ради, остановиться на некоторых имеющих широкое хождение искареженных терминах, на внеадресном их применении, дабы привлечь внимание к недопустимому в нашем цирке явлению.

Лет восемь тому назад встретился я с группой молодых акробатов. Литографская реклама представляла их архинеграмотно: «Акробаты-прыгуны с лопингом» (?!). Оказались они вольтижерами, а вместо лопинга были обыкновенные качели.

Путаница неприятна. Случайна ли она? Вскоре из стен училища выпустили Воздушный полет с лопингом. Под мостиком слегка покачивались... качели. Молодые гимнасты выполнили бы на них, чтобы оправдать название, мертвую петлю (хотя она и ни к чему в номере), да мостик мешает вращению. Хорош лопинг!

Чем же объяснить настойчивое стремление некоторых педагогов вытеснить русское слово (качели) иностранным (лопинг) да еще и применять не к месту? Желанием обыденное преподнести в оболочке мнимой многозначительности?

Немало несуразностей связано и с так называемым кор-де-воланом. Одним, исполняющим примитивные трюки, он заменяет трапецию, другим — служит этаким насестом, на котором можно кокетливо поболтать ножками. Хотя все это весьма далеко от истинного назначения аппарата, созданного во Франции для исполнения динамичных трюков. Метаморфоза, несомненно, следствие терминологической путаницы.

Стоит вдуматься в название, как проступает явная бессмыслица. Кор — рог, де — предлог, волан — летающий. Летающий рог? Но перед глазами провисающий шнур, концы которого закреплены. По-французски шнур, веревка — корд (е) Корд волан. Это иное дело! Летающий шнур. Название аппарата — золотой ключ, отворяющий путь к тайнам номера. Он должен исполняться на снаряде, раскачивающемся с большой амплитудой, что усложняет трюки.

Коль уж зашла речь о веревках, то нельзя не развенчать распространенное убеждение, что штробаты — трюк. А это лишь средство для его исполнения.

Для чего европейские гимнасты заимствовали его у папуасов? Только ли ради того, чтобы в необычном падении лишний раз продемонстрировать бесстрашие и крепость мышц? Только ли ради игры на нервах, как иногда примитивно толкуют? Нет, конечно. На цирковом языке, своими средствами выражения артисты хотели сказать пресыщенным буржуа: Мы трудно и опасно играем. За спиной одного из нас всегда стоит смерть. Чтобы вы это поняли — наглядно показываемо.

Во время исполнения очередного трюка вольтижер пролегал неожиданно мимо рук ловитора и падал камнем, демонстрируя, что могло бы случиться, но не произошло благодаря вот этим тонким веревкам — штробатам, которые от ног тянулись — теперь все это замечали — к рукам товарища, повисшего на подколенках на двойной трапеции (упрощенный вариант — на рамке). Вполне понятно: петли надевались незаметно для публики. Иначе пропадал эффект. Веревки, на которых вольтижер раскачивался у самого манежа или пола сцены, символизировали тонкую черту, отделяющую жизнь от небытия.

В трюке, как мне кажется, глубокий философский и эмоциональный подтекст. Первооткрыватели назвали его апфель (вовсе забытый термин). Позже в буржуазном цирке этот трюк стали исполнять в ином ключе — как смертный акт.

Странно, но о этаком извращенном виде его заимствовали и некоторые советские гимнасты. На глазах у зрителей, жадно следящих за тем, что происходит под куполом, в мертвящей тишине надевались петли, затем прохрипывалось: «Внимание!» Через десяток секунд: «Спокойно!». И лишь после этого как самостоятельное и рискованное действо шел прыжок.

Последуем вниз и мы. Посмотрим, в каком же состоянии терминология в наземных жанрах. Изрядно коверкают язык акробаты7. Говорят: рондах, рондад, рундак, но только не рондат (от французского слона, означающего кругообразное движение и наиболее точно передающего характер акробатического действия).

А кто может объяснить, что означают такие выражения, как фляк, фи-фляк и даже полный термин «флик-фляк»? Конечно, слово обладает удивительной способностью — многозначностью. Но когда говорят: «флик-фляк», имея в виду не балетное движение, а совершенно иное по характеру — акробатическое, то проявляется не многозначность, а, скорее, неосведомленность. Прыжок назад через стойку на руках еще при рождении французы нарекли флип-флап. В связи с очередной путаницей только и остается повторить неувядающее: «Слышал звон, да не знает, где он».

Видимо, по этой же причине многие говорят и пишут сальто. В переводе с итальянского — прыжок. Но какой? Да, в этом вопрос. Школьницы играют на тротуарах, расчерченных на квадраты. Скачут на ножке из клеточки в клеточку. Что ж, и это сальто?

Почему бы, обучая прыжку, не пояснить, что назван он сальто-мортале (смертельный прыжок, французы именуют его рискованным, гибельным) потому, что первые попытки совершить его приводили порой к смерти. Да, смерть караулила акробата, пока но пришло умение. Героика, смелость отражены в названии.

Однако азбучность исполнения в наши дни даже двойного сальто-мортале, тройного в воздушном полете и с подкидной доски не дает права фамильярно именовать красивейший прыжок — сальто.

Я глубоко убежден, что промолвивший первым «сальто-мортале» был человеком мужественным и поэтичным. Он великолепно чувствовал романтику действия н нисколько не заблуждался в трагических последствиях неудачного прыжка. Родивший же, с позволения сказать, «термин» корючка был человеком приземленным.

Корючка. Очевидно, произвели от старинного слова — корючить, то есть сгибать в крюк, ломать, согнуть в три погибели. К месту ли? Может ли такое слово войти в цирковой лексикон на правах термина? Нет. Цирк силен, несгибаем. А когда бросают: корючка, то представляешь согнутого п три погибели человека. И это акробат?! И это гимнаст?! Несуразица явная .

И осе же, вопреки логике, артисты различных жанров, когда не знают, как назвать новый трюк, именуют ого корючкой.

Порой внедрение таких корявых словечек или неправомерные попытки заменить устоявшиеся термины русскими словами объясняют борьбой с иностранщиной. Но если дать волю ниспровергателям, нам придется расстаться со словами, ныне неотъемлемыми от цирка: акробатика, гимнастика, эквилибристика, курс, сальто-мортале, буффонада, гротеск — и многими другими.

Не случайно несостоятельной оказалась попытка придумывания новых терминов. Например, шест вместо перша. Сравните, пожалуйста. Речь по сути идет об одном и том же, но каждый термин даст совершенно точное представление о предмете. Перш для нас — немудреный снаряд, на котором исполняются акробатические и эквилибристические трюки. Шест — палка, необходимая в хозяйстве: на огороде, погонять голубей, поддержать веревку с бельем.

Некий злой человек, чтобы лишний раз подчеркнуть, будто цирк вне искусства, исключил из циркового лексикона слова «выступать», «играть», предложив квалифицировать действия артистов в манеже как работу. Разговоры о больших физических нагрузках и времени, затрачиваемом на подготовку номера или трюка (будто бы музыканту или драматическому актеру осо дается без труда), существенного значения в данном случае не имеют.

Правомерна ли замена? Безусловно, нет. Нисколько не меньше усилий затрачивают артисты балета, однако же их выход на сцену определяется как выступление, но не работа. Видимо, бывшие в ходу у старых русских артистов слова «играть», «выступать» должны занять полноправное место в языке цирка. Дело ведь не только а слове, в главным образом в том, что за ним. Работать — демонстрировать трюки, а иг рать — быть артистом, умело использующим трюки для создания художественного образа. Совершенно ясно, что это не одно и то же!

Перечисленные и другие слова, чуждые цирку, засоряют речь артистов.

Незнание элементарных понятий неизменно приводит к казусам. Они могли бы вызвать снисходительную улыбку, если бы «е было так грустно. Пишущие для Цирка, о цирке должны знать его точную, тонкую и емкую речь. Требование элементарное. Только многие ого игнорируют. Авторы реприз пишут: «Уходит в форганг», выходит из форганга. В форганге ставят. Молодые артисты охотно повторяют эти выражения. Их нелепость станет очевидной, стоит лишь пояснить, что форганг — занавес. Да, обыкновенный занавес перед артистическим выходом — занавес, отделяющий зрительный зал от конюшни. Вот и посудите: можно ли уйти а занавес, поставить в занавесе что-либо и т. д.?

Стало своеобразной модой превратно толковать испытанные временем термины— реприза, антре, клоун у ковра — или подменять их близкими, но отнюдь не равнозначными понятиями.

Клоуны у ковра легко смирились (с пользой для себя, но не для цирка) с тем. что их рекламируют как комиков или комиков-пародистов, а репертуар расписывают примерно так: «Интермедии, скетчи, комические сценки и т. д.» Итак, взмахом пера, оборотом печатной машины актср из одной сферы искусства перенесен в другую. Комик — может, даже должен играть скетчи, а клоун у ковра — репризы.

Что такое реприза? Повторение. Чего? Разумеется, предыдущего. Такова традиция. Клоун у ковра обязан в своей интерпретации повторить то, что видели зрители только что. И не смеха ради, вернее не только смеха ради, а и для того, чтобы поддержать темп спектакля, его единство, поддержать успех выступившего товарища, оттенить еще какую-то черточку характера, подготовить зрителей к приему нового исполнителя, по-своему рассказать о человеке.

Антре — сценки, исполняемые буффонадными клоунами. Так было со времени их возникновения. Так было всегда. Термин закрепил самостоятельный выход клоунов в программе, «собственное» место в ней с основным, а не вспомогательным репертуаром. Нынче же кое-кто утверждает, что «в цирке первый выход клоуна на арену называется «антре».

В этих беглых заметках я не преследую просветительскую и популяризаторскую цель. Не помышляю о подмене терминологического словаря. Моя задача значительно скромнее: обилием примеров показать, что тревога небезосновательна, убедить, что так продолжаться не должно: разрушение связей между терминами и практикой вредно.

Пора полностью возвратить нашему цирку его чистый и точный язык. Нелегко это, но возможно. Необходимо! Наивно полагать, что асе само собой утрясется, что статья, даже добрый десяток других статей на эту тему, словари приведут все к норме, без должных и неотложных мер не обойтись.

Полужаргон — воинствен. Грамотность — робка. Верно: истинная культура не криклива. Но позиция смирения и созерцания — не лучшая. Она может привести к еще более печальным последствиям. Время дать бой в защиту терминологии. Исходные рубежи для него — Государственное училище циркового н эстрадного искусства, отделение цирковых режиссеров в ГИТИСе, главное цирковое учреждение страны — Союзгосцирк. Его репертуарно-художественный отдел обязан возглавить борьбу за чистоту и культуру цирковой речи.

И. ЧЕРНЕНКО

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100