На юбилее Евгения Милаева - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

На юбилее Евгения Милаева

На юбилее Евгения МилаеваНынче весной в цирке на Ленинских горах отмечался юбилей его директора — Героя Социалистического Труда народного артиста СССР Евгения Тимофеевича Милаева.

В первом отделении, когда произносились торжественные речи, читались приветственные адреса и телеграммы, Милаев, как и приличествовало случаю, сидел в помпезном кресле юбиляра. А во втором вышел на манеж, лег на невысокую «подушку» и стал балансировать на ногах уходящую под купол лестницу. На лестнице находились четверо его партнеров. Он демонстрировал свой поразительный номер, принесший ему широкую известность.

Долголетие, которому можно позавидовать.

Вместе с Евгением Тимофеевичем выступали его дочь Наталья и сын Александр. А потом с дрессированными собачками вышел на манеж и внук Женя. Словом, в этот юбилейный вечер работала вся цирковая фамилия Милаевых. Фамилия, пришедшая на манеж в годы Советской власти и известная ныне всей стране.

Сегодняшний читатель любит документальность. Мемуары и воспоминания подчас меньше залеживаются на библиотечных полках, нежели иные романы и повести. Поэтому, чтобы охарактеризовать время, с которого предстоит начать этот рассказ, приведу несколько заметок из журнала «Цирк и эстрада» за 1929-1930 годы.

В настоящее время сеть Управления госцирков состоит (кроме передвижных деревенских) из 20 цирков.

В Омском цирке Ефимова состоялся вечер, весь чистый сбор с которого поступил в пользу Осоавиахима.

По Сибири разъезжает предприимчивая пера халтурщиков — супруги Донцетти, — «читающие мысли на  расстоянии», за особую плату «даже у себя на дому».

Редкая часть выпала на долю циркового артиста: Старая Божедомка (в Москве) переименована в улицу Дурова.

Состоялось открытие летнего сезона в Казанском госцирке. В качестве гостей присутствовали все делегаты VIII съезда профсоюзов и члены правительства ТССР, рабочие организации и делегаты съезда прибыли в цирк колоннами со своими знаменами и оркестрами музыки. Программа представления была составлена из номеров преимущественно советских артистов, которые по своему мастерству и квалификации не уступали заграничным аттракционам.

В Кременчуга открылся Мюзик-холл. В программа Эрос (колесо смерти)... Между прочим. Эрос перед исполнением своего номера предлагает 100 рублей тому, кто отважится из публики покрутиться на велосипеда а колесе под куполом А что если найдется такой смельчак, который решится не подобное выступление, моторов наверняка окончится катастрофой!

В Коканде коллективом артистов цирка было дало представление, весь чистый сбор с которого пошел на индустриализацию страны.

Недавно в Рязани по улицам были расклеены афиши, извещавшие «уважаемую публику» о «борьбе живого человека с настоящим быком».

По приглашению Иркутского окрисполкома Виталий Лазаренко выехал для обслуживания армейских частей, расположенных на китайской границе.

В Самарском цирке организован кружок текущей политики. В кружке занимается четыре пятых всей труппы.

При Киевском госцирка организован кружок ликвидации неграмотности и малограмотности среди детей и работников цирка.

В Ростовском госцирке состоялась производственная беседа на тему «Конструкция новых цирковых номеров в условиях советского госцирка», на беседа выявился огромный интерес со стромы артистов к производственным вопросам. Артисты постановили просить МК организовать лекции научного характера по физике, анатомии, а таким провести вторую производственную беседу на тему:

«Отмирание старых цирковых номеров и причины этого».

Это были годы становления советского цирка. Годы грудные, жизнерадостные, наполненные романтикой, мечтой и молодой бесшабашностью, годы, когда рождалось искусство сегодняшнего манежа.

В 1929 году в Ростовском цирке проходил смотр лучших номеров, созданных в клубах и домах культуры города. За столом заседала авторитетная комиссия. По пустым рядам разбрелись актеры, выступавшие в программе, — эквилибристы Мариано, жокеи Серж, клоуны Антонов и Бартенев, загримированные под Пата и Паташона...

—    Трио Мерседес!

Трое рабочих парней показывали красивые акробатические пирамиды. Их трюки отличались профессионализмом н сложностью. Верхний, например, делал стойку на одной руке а колонне из трех, а затем, после легкого толчка, переходил а стойку на голове в руке партнере. Нижний обладал удивительным чувством баланса и, независимо от того, стоял ли он ив месте или бежал по манежу, товарищи работали на его плечах и голове, словно на незыблемом пьедестале. Нижним был Евгений Милаева.

После выступления его подозвали к столу комиссии:

—    Работаете вы хорошо. Только почему называетесь Мерседес. Ведь «Мерседес» — это марка автомобиля.

Акробат, словно ища ответа, озадаченно оглянулся на товарищей. И, не услышав подсказки, неуверенно сказал:

—    Мерседес звучит красиво, по-цирковому. Не то что Милаев, например...

За столом засмеялись.

—    Ну ладно. Придумайте все-таки что-нибудь попроще. А вообще переходите-ка к нам в цирк.

Но тогда никто из них не рискнул расстаться с работой на производстве, со своими семьями, прочно осевшими на Дону. Ведь цирковой артист — это вечный скиталец, не имеющий ни кола, ни двора: нынче — здесь, завтра — там. Только через год Евгений Милаев, первый из троицы, расстался с обувной фабрикой, где он работал, и отправился на гастроли с группой № 13 объединения артистических коллективов.

В цирке того времени было немало суеверий: нельзя было свистеть, садиться на барьер спиной к манежу, щелкать семечки, раскрывать зонтик. Это грозило неуспехом. И «тринадцать» тоже было число несчастливое. Но актеры группы шутливо именовали ее «чертовой дюжиной» и гастролировали по городам и поселкам Причерноморья. Крестьянские волы неторопливо тащили по пересохшим дорогам скрипучие повозки с реквизитом, костюмами и нехитрым оборудованием небольшого балагана. Часто артисты, шагавшие пешком, обгоняли медленно ползущую кавалькаду и дожидались ее на окраине очередного пункта. Они сами устанавливали шапито, заправляли манеж и перед началом представлений становились на контроль, безуспешно спасая галерку от малолетних безбилетников.

Руководил труппой обрусевший чех Юлин Васко. Супруги Бернардо были жонглерами, жена Васко Цуканова — воздушной гимнасткой. Милаев и Петр Мазанов под псевдонимом Миланио работали на гимнастических кольцах и выступали как акробаты. Система оплаты была несколько необычной. Выступления оценивались в так называемых марках.

В зависимости от сборов на марку мог выпасть и рубль и три рубля. Иногда сборов не было никаких.

Как-то в Новороссийске они разбили свой балаган, не обратив внимания, что над вершинами недалеких гор повисли редкие клочья облаков. Это был первый признак того, что приближается норд-ост — самый свирепый ветер Причерноморья. Он сбрасывает с рельсов поезда, сворачивает крыши в гремящие железные рулоны и редких смельчаков, отважившихся появиться на улице, валит с ног, как бумажных солдатиков. Когда ветер стих, балагана простыл и след. Хорошо, нашелся Васко: они соорудили забор из камышовых плит и дали представление под открытым небом. Подобных перипетий было немало.

Любой другой махнул бы рукой на такую профессию, кочевую жизнь и вечную неуверенность в своем завтра. Но Мипаев уже не мог предать цирк. И, скитаясь по приевшимся черноморским пляжам, писал письма я Ростов своим партнерам по силовой акробатике: давайте работать вместе только в системе Центрального управления государственными цирками.

Так родились 3-ЖАК. В отличие от Мерседес этот псевдоним расшифровывался чрезвычайно просто: Женя (Милаев) — Артур (Минасов) — Коля (Озеров).

Вслед за 3-ЖАК появились 4-ЖАК. Номер тоже яркий, пользовавшийся успехом. Так что когда партнеры решили разойтись, сам А. Данкман из Главного управление цирками приехал их уговаривать не расставаться. Но распадаются даже семьи, не только цирковые номера.

В разные годы Милаев был турнистом, шпрехшталмейстером, Белым клоуном — работал с Хасаном Мусиным, Николаем Лавровым, Саввой Крейном. (Говорят, знаменитый Роланд, посмотрев Милаева, заметил, что помимо внешних данных и голоса он обладает чувством юмора, что дано далеко не каждому, и предложил всерьез заняться клоунадой.) Одно время Милаев даже учился играть на саксофоне, хотел создать номер музыкальных эксцентриков. Иные считали, что он слишком разбрасывается, слишком всеяден. Но именно всеядность, это вживание в самые разные цирковые жанры помогали артисту познавать все тонкости манежа. Он искал, искал и искал. И как никто другой знал, что его главный номер еще впереди.

Коренной ростовчанин, во время своих разъездов по стране он никогда не упускал случая заглянуть в Ростов, даже если для этого ему приходилось делать крюк в сотни километров. Там, в небольшом домике за вокзалом, жили его отец и мать. Ростовский сапожник и прачка гордились, что их сын стал артистом и словно бы ненароком разворачивали при соседях афиши, где была напечатана его, а следовательно, и их фамилия.

С Ростовом было связано его детство, тревожное и суровое, как детство всех, кто рос в годы гражданской войны. В его памяти отложились черносотенные погромы. Траншеи, забитые людьми, умершими от тифа, чуть присыпанные сверху землей. Тела подпольщиков, повешенных белогвардейцами прямо на дереве на городском тротуаре. Неразорвавшаяся бомба, угодившая в сарайчик рядом с их домом. Ночные перестрелки. Цокот копыт красной конницы по ростовским булыжникам. Шабаш распоясавшихся грабителей, нападавших на банки и магазины даже среди бела дня.

В одной на стычек с бандитами погиб их сосед, веселый и добрый дядя Вася Филимонов, ходивший в кожаной куртке и дававший Жене Милаеву подержать кобуру от своего пистолета.

И еще отложилось в милаевской памяти первое и единственное в детстве посещение цирка, когда там выступал известный в те годы иллюзионист, грек Костано Касфикис, со своими ассистентами, выряженными чертями.

Города детства накрепко остаются я нас, и каждый приезд в Ростов был для Милаева как форточка для души.

Однажды мать, Матрена Петровна, сказала сыну:

— Взял бы ты с собой Володьку Филимонова, вывел бы его в люди. Совсем от рук отбивается мальчишка. Отца, сам знаешь, убили бандиты, мать тоже погибла. А наша ростовская шпана присматривается к тому, что плохо лежит.

Не знаем, присматривалась ли ростовская шпана к пятилетнему Володьке Филимонову, но только Милаев хлебнул с ним горя. Мальчишка на признавал различия между своим и чужим, и Милаев в любом городе с опаской возвращался после представления на квартиру, боясь, что снова очередная хозяйка заявит об очередном исчезновении. Цирковым делом Володя занимался прилежно, но неуемный дух бродяжничества все время манил его с манежа я заманчивую неизвестность чужих городов. Как-то в Москве, зайдя в гардеробную, Милаев не обнаружил ни отложенной сотни денег, ни Володьки. Искать в та годы пропавшего мальчишку было не так-то просто. Масса беспризорников колесила по стране а собачьих ящиках пассажирских поездов, упрямо мерзли на открытых площадках товарняка. И все-таки через насколько дней беглец нашелся.

Милаев шел по Цветному бульвару. Булыжная Москва наряжалась в асфальт.

И вдруг из еще не остывших асфальтовых чанов на бульвар стали вылезать чумазые, похожие на чертей Касфикиса, беспризорники. Фигура одного из них показалась Евгению Тимофеевичу знакомой. Он подошел поближе и узнал своего Володьку. Увел его в цирк, накормил, одел в новый костюм. А потом маленький Филимонов снова исчез. Встретил его Милаев уже в Ростове, в комнате привокзальной милиции. И снова взял к себе. И снова учил трудному цирковому мастерству.

Так стал артистом цирка Владимир Филимонов. Так, или почти совсем так, пришли на манеж Юрий Арефьев, Николай Андронов, Юрий Кочнев, Борис Ярчевич. Около шестидесяти мальчишек юнгами Милаева вошли на борт корабля, который называется Цирк, и стали впоследствии его преданными матросами и штурманами.

С середины 40-х годов Евгений Милаев стал заниматься исключительно эквилибристикой. В его номере с першами было занято шесть мужчин, и одна женщина. Шесть мужчин — это понятно. Перш испокон веков считался мужским делом. Другой разговор — как найти новое в старом жанре. Ведь изображение человека с першем мы видим еще на фреске Софийского собора в Киеве. Но Милаев нашел.

Если бы в цирке рекорды регистрировались официально, как в спорте, обладателем нескольких иэ них наверняка стал бы Милаев. С рекордными трюками в 1946 году вышел он и на манеж старого Московского цирка. Милаев держал на лбу перш, а на вершине его стоял Андрей Куделин и, в свою очередь, тоже держал лобовой перш. А на нем, уже почти под самым куполом, на третьем, если можно так выразиться, этаже этой зыбкой мачты стоял Борис Ярчевич. Потом по першу, который Милаев тоже держал на лбу, взбирались четверо партнеров и застывали там в различных положениях. И когда зрителям казалось, что это уже финал, и в зале вспыхивала настоящая овация, на манеж выходила женщина.

Этой женщиной была жена Евгения Тимофеевича Наталья Алексеевне Юрченко-Милаева. Дочь кузнеца, белошвейка по профессии, она, наварное, всю жизнь так бы и ходила в цирк простой зрительницей, если бы в свое время не повстречался ей на пути акробат из труппы 3—ЖАК. Она ездила с мужем из города в город, безропотно перенося жизнь циркового табора. Из всех учреждений на свете, наверное, только цирк так неумолимо требует, чтобы муж и жена имели одну профессию, чтобы величие артистической славы падало на обоих.

И, несмотря на все свои рекордные трюки в номера с першами, Милаев сделал так, что подлинным гвоздем выступления стал выход его жены. Она появлялась в финале, ложилась на специальную подушку и балансировала на ногах лестницу, на которой двое, исполнителей демонстрировали арабески, а третий застывал в стойке.

В марте сорок восьмого в Ленинграде Милаев ждал прибавления семейства. Однажды в семь утра в гостинице его разбудил телефонный звонок:

—    Приезжайте в родильный дом.

Вскочив в такси, он помчался на Васильевский остров. Сидел в коридоре, видел, как в кабинет профессора прошли врачи, затем сестры. Наконец, пригласили его.

—    У вас — сын и дочь.— Профессор немного помолчал и, приглушив голос, добавил: — Жены не стало, спасти не удалось...

Саша и Наташа с малых лет вошли в его новый номер эквилибристики на лестницах. Детям цирковых артистов смелости не занимать. В семь лет Саша уже был верхним на перше и на лестнице. В Минске бывший тогда управляющим Союзгосцирком Феодосий Георгиевич Бардиан увидел, как двенадцатилетняя Наташа взбирается по лестнице, которую держит на ногах отец, осторожно минует партнера, лежащего на ее вершине и, в свою очередь, держащего на ногах вторую лестницу, поднимается по ней на двадцатиметровую высоту и делает там стойку. В антракте Бардиан пришел в гардеробную к Милаеву:

—    Какое вы имеете право заставлять свою малолетнюю дочку делать столь рискованные трюки?

Милаев ответил спокойно и неторопливо:

—    Право отца, самого близкого человека. Неужели вы думаете, что я позволил бы Наташе лезть под купол, не будь уверен на двести процентов, что ничего не случится?

Номер с лестницами создавался долгие годы. Во время гастролей в казенном неуюте гостиничных номеров, в тесноте цирковых гардеробных Милаев чертил эскизы будущих трюков. Он был не ахти каким художником, но даже примитивные наброски будущего аттракциона поражали воображение знатоков. Некоторые эскизы ему делал Александр Николаевич Ширак, акробат, воздушный гимнаст, эквилибрист и конструктор цирковой аппаратуры. Его рисунки были красочнее и детальнее. Но, глядя на них, знакомые артисты говорили то же, что говорили и Милаеву:

—    На бумаге — хорошо, на манеже — невозможно.

Он отобрал двадцать пять эскизов и пошел в Управление госцирками к Евгению Михайловичу Кузнецову. Кузнецов знал Милаева как человека ищущего, верил, что если он что-то задумал, своего добьется. Кузнецов дал «добро» и сам поехал вместе с Милаевым в Министерство авиационной промышленности выбирать для лестниц абсолютно дефицитные тогда дюралюминиевые трубы.

Номер принимали в Москве крупнейшие авторитеты советского цирка — А. Данкман, В. Жанто, И. Немчинский, Б. Шахет... Мнение комиссии было единодушным: Милаев продемонстрировал рекордные, никем не исполнявшиеся трюки.

Время бежит неумолимо. С той поры прошло почти три десятилетия. И если милаевскую пирамиду — балансируемую на ногах лестницу с несколькими партнерами — в какой-то степени недавно повторили выпускники циркового училища, его «двойная лестница», «переходная лестница» на ногах, финальная пирамида из шести человек с резко смещенными точками баланса так и остаются пока что трюками непревзойденными, как остается непревзойденным знаменитый прыжок Бимона. Впрочем Милаев надеется, что в недалеком будущем «двойную лестницу» повторит его сын Александр, припавший отцовскую эстафету.

Вот уже три с лишним года Евгений Тимофеевич Милаев — директор Московского цирка на Ленинских горах. Этого времени скорее мало, чем много для того, чтобы судить о том, что может сделать человек на хлопотном и к тому же совсем незнакомом ему до этого посту. Тем более, что ежедневные спектакли, это только очень незначительная сторона директорской деятельности.

Но одно очевидно всем — и посвященным и не посвященным в дела манежа. 17 лет москвичи не встречались с национальными цирковыми коллективами. И вот уже второй сезон на столичной арене выступают мастера цирка братских республик. Недаром это отметила «Правда».

«Год назад зрители московского цирка на Ленинских горах познакомились с искусством казахского коллектива — искусством самобытным, ярким, радостным. Тогда это было названо началом традиции: представлять москвичам лучшие национальные цирковые коллективы. И вот сейчас — новая встреча. На этот раз — с артистами Башкирии».

К сказанному остается добавить, что инициатива показа национальных цирковых коллективов в столице принадлежит Е. Милаеву. Режиссер В. Головко представил для показа на московском манеже спектакль казахских мастеров цирка, над которым и сам он немало поработал.

Весь коллектив цирка на Ленинских горах способствовал показу башкирских артистов на столичном площадке. Гастроли в столице — это но только признание зрелости искусства гостей, но и всегда большая творческая поддержка, помогающая братским самоцветам засиять всем спектром красок.

Что же касается невидимой пока для нас стороны директорской деятельности Милаева, скоро мы ощутим и ее вполне зримые результаты. В дни XXII Олимпийских игр впервые всплывет из цирковых глубин водный бассейн и ударят ввысь разноцветные струи фонтанов. И никто, наверное, не подумает, каких «хождений по мукам», каких трудных, далеко не всегда приятных переговоров стоило Милаеву оживить эти вложенные в строительство, но замороженные, а точнее, совсем было проржавевшие многие тысячи рублей. Но не зря о Милаеве говорят, что если он что-то задумал, то своего добьется.

Е. ГОРТИНСКИЙ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования