В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Не обманываете слонов

Нашим зрителям хорошо известен аттракцион Терезы Васильевны Дуровой — внучки известного клоуна и дрессировщика Анатолия Леонидовича Дурова.

Десять лет тому назад вместе с Терезой Васильевной стала выступать ее дочь Тереза Дурова-младшая. Тринадцатилетняя девочка, выйдя на манеж, продемонстрировала свою первую работу — дрессированного слоненка.

Шло время, Тереза показывала зрителям все новых и новых своих четвероногих учеников, но ее любовь к слонам по-прежнему неизменна. И потому свои первые рассказы она посвятила слонихе Катрин. Предлагаем их вашему вниманию.
В город, где начинались ее новые гастроли, Катрин приехала в один из тех пасмурных осенних дней, когда прохожие на улицу не выходят без плаща, зонтика или галош. Но у Катрин не было ни галош, ни плаща, а зонтика и подавно, вот и пришлось ей топать по лужам босиком. Впрочем, это ее не слишком огорчало. Новый город ей нравился — и его широкие улицы и внимание к ней со стороны мальчишек, с радостными криками бежавших за процессией. В конце концов их тоже можно понять: как приятно заявиться домой и сообщить с гордостью: «По улицам слона водили, и я его видел». Или еще лучше: «И я шел вместе с ним». Кто бы не позавидовал, а?

Когда Катрин доходила до очередной огромной лужи на мостовой, она останавливалась, ждала, когда мальчишеская ватага подбежит поближе, и сильно топала по воде ногой. Шлеп! — и лужа мгновенно превращалась в радужный фонтан, а он обрушивался на мальчишек. Те увертывались, толкали друг друга, разбегались по сторонам, хохотали, кричали Катрин:

—    А вот и не попала! А вот и не попала!

Короче, эта веселая игра нравилась и ребятам и самой Катрин. Но, как известно, такие развлечения добром не всегда кончаются. Недаром мамы, отпуская своих детей погулять, строго-настрого их предупреждают:

—    По лужам не бегать!

Уже к вечеру Катрин начала шмыгать хоботом, а к утру у нее был, как говорится, полный простудный набор: и температура, и кашель, и насморк, и головная боль, и — что самое ужасное — плохое настроение.

Вызвали врача. Он долго слушал, как слониха дышит, прикладывал к ее груди деревянную трубочку стетоскопа, потом попросил ее открыть рот, встал на цыпочки, заглянул в горло.

— Сама виновата, — строго сказал он. — В следующий раз будешь помнить, что ты родилась в жаркой Индии, а не где-нибудь на Чукотке, — и выписал Катрин кучу лекарств.

Около слонихи поставили столик, на нем разложили коробки с порошками и таблетками, пузырьки с микстурой. Но вот еще беда: из-за высокой температуры у Катрин совсем пропал аппетит. И тогда на столике появился кагор — сладкое вино, которое иногда прописывают по столовой ложке перед обедом, когда у них тоже пропадает аппетит. Врач долго считал и наконец вычислил, что одна столовая ложка для шеститонной слонихи будет равняться одному... ведру.

Катрин с удовольствием пила чуть терпкий, сладкий напиток. Выпив до дна, переворачивала ведро в надежде, что оттуда выльется еще хотя бы несколько капель.

Каждый день завхоз цирка отправлялся в аптеку за лекарствами, а потом заходил в магазин «Вина — воды» за любимой «микстурой» Катрин. И вот однажды в местный универмаг завезли костюмы — светлые, добротные, из немнущейся ткани с транспортным названием «метро». А завхоз давно мечтал о таком костюме. Плюнул он на аптеку и зашел в универмаг. Перемерив чуть не всю партию, выбрал себе наконец обнову. А когда взглянул на часы, ахнул: в аптеку-то он опоздал. «Ну хорошо, туда можно сходить после обеда, — решил он — скажу, что не все лекарства готовы. А вот вино надо обязательно купить. Без него этот чертов слон ничего есть не станет». И побежал в магазин.

—    Поздновато пришли,— сказал ему продавец.— Кагор кончился, теперь только после обеда подвезут. — И посоветовал: — Возьмите «саперави», цвет тот же, да и подешевле будет. А слону не все ли равно? Чего он в вине понимает?

Ничего не поделаешь, пришлось так и сделать. А прикинув, сколько у него денег от этой «операции» останется, он даже обрадовался: еще и себе на бутылку хватит — покупку обмыть. Купил «саперави», пришел в цирк. Быстро, чтобы никто не увидел другие бутылки, налил вино в ведро. Катрин с интересом наблюдала за ним.

К обеду в слоновнике собралось, как всегда, много артистов посмотреть, как слониха будет пить вино, был среди них и завхоз в новом костюме. Перед Катрин поставили ведро. Она радостно захлопала ушами, опустила хобот в ведро и... замерла. Незнакомый противный запах пополз по хоботу. Она резко подняла его, затрубила обиженно. У нее даже желания не возникло попробовать: что же ей налили? Нет, она знала, что ее обманули и видела, кто это сделал.

...Все Произошло очень быстро. Катрин опустила хобот в ведро, набрала как можно больше вина и выпустила в завхоза мощную темно-красную Струю. А следом за струей в завхоза полетело и само ведро с остатками «саперави».

— Мой костюм! — кричал завхоз, захлебываясь вином, которое текло по лицу. — Мой новый костюм! — И добавил, чуть не плача: — Разве я знал, что она так хорошо разбирается в винах...

Над завхозом смеялся весь цирк. Да что там цирк — весь город смеялся, потому что вести о таких необычайных происшествиях разносятся мгновенно. Катрин, конечно, принесли кагору, да и она скоро вылечилась. А ворюга-завхоз подал заявление об уходе из цирка. «Не могу работать, — сказал он, — когда даже слоны хулиганят».

А Катрин вовсе не хулиганила. Она просто не любила, когда ее обманывали. А, честно говоря, кто это любит?

В один грустный день в городе закончились гастроли цирка. Погасли цветные лампочки над входом. Кресла в полутемном зале закрыли парусиной. В манеж привезли свежие, пахнущие лесом опилки — для новой программы. Артисты складывали дорожные чемоданы, упаковывали ящики с реквизитом.

Катрин тоже собиралась в путь. Она давно привыкла к трамваям и автобусам, к грузовикам и легковушкам, совсем нс боялась их и даже приветственно покачивала хоботом, когда восторженные мальчишки и девчонки и не менее восторженные лапы с радостными криками бежали за ней следом.

Катрин льстило это внимание, и она неторопливо переставляла ноги-тумбы, солидно поглядывая по сторонам. Но эти прогулки нравились ей только летом, когда тепло. Совсем иное дело холодной зимой. Зимой Катрин вообще никуда бы не ездила. Но разве ее кто-нибудь спрашивает?

...Рано утром пришел дрессировщик и, похлопав Катрин по хоботу, сказал:

— Готовься, старушка. Будем утепляться.

Катрин знала эти слова. Они означали, что мороз на улице требовал специальной зимней процедуры, которую Катрин терпеть не могла. Да кому бы, интересно, понравилось, что уши и кончик хобота смазывают рыбьим жиром с его отвратительным запахом. На ноги Катрин надевали огромные сапоги из войлока и кожи, проложенные толстым слоем ваты, на прочной непромокаемой подошве; на спину натягивали попону, застегивающуюся на множество кнопок, пуговиц, крючков; на голову — суконный капор. Все это не только некрасиво, неэлегантно, но очень неудобно: сапоги жмут, попона давит, в капоре головы не повернуть.

Наконец, вышли на улицу. Тут же морозный ветер уколол хобот, забрался под капор и попону. Катрин ускорила шаг, но мороз не отступал, пробирался сквозь толстое сукно, и Катрин побежала по мостовой. Она знала, что в конце пути ее ждал хорошо протопленный железнодорожный вагон, где приготовлен теплый чай в ведре, и сено насыпано, мягкое сено, в которое так приятно зарыть замерзшие ноги.

Катрин спешила на вокзал изо всех сил, забыв о своих сопровождающих, не обращая внимания ни на автомобили, ни на сигналы светофоров. Машины шарахались от нее, противно визжали тормоза, но Катрин не замечала ничего. И даже когда на ее пути лопался какой-то грузовичок, ома просто оттолкнула его хоботом и помчалась дальше — скорее, скорее, некогда интересоваться всякой ерундой.

А грузовичок от мощного толчка откатился назад, и бидоны с масляной краской, стоявшие в кузове, опрокинулись, выплеснули красно-сине-зелено-белую реку на доски кузова, на асфальт, на бежевый «Москвич», не успевший увернуться от красочного водопада. Красные кляксы и синие полосы, зеленые брызги и белые потеки. Все это выглядело весьма эффектно на бежевом фоне. Однако хозяин «Москвича» не оценил эффекта. Он выскочил из машины, крича во все горло:

— Хулиганка! Ты мне за это ответишь!

Но Катрин не слышала ни криков незадачливого автомобилиста, ни взволнованных реплик прохожих, ни окликов сопровождающих из цирка — все они остались далеко позади.

И вот она уже уловила знакомый шум железной дороги, свист маневровых тепловозов, голоса из репродукторов. Но где товарная станция? Катрин даже притормозила на секунду: куда идти, где стоит цирковой состав с ее персональным вагоном? Катрин растерянно оглянулась, ища дрессировщика. Но он остался далеко позади. Ну, раз так, она найдет свой вагон сама. Скорее в ворота вокзала, по ступенькам на перрон, бегом вдоль состава! Вот ее вагон, самый высокий. В спешке она не заметила аккуратного штабеля картонных ящиков — их только что выгрузили из соседнего поезда. Катрин с разбегу налетела на них, обрушила, раскидала по сторонам и вдруг остановилась, пораженная. Она даже забыла о том, что на улице холодно. Из ящиков посыпались длинные желтые макароны. Катрин ухватила хоботом несколько штук, отправила в рот, пожевала и выплюнула: безвкусно да еще колется.

Когда дрессировщик, директор цирка, пять милиционеров, владелец «Москвича», шофер грузовика с краской, рабочие товарной станции, главный начальник железной дороги добежали до вагона. Катрин уже допивала второе зедро теплого чая, которое она сама сняла с печки.

Поезд отправили, и Катрин блаженствовала всю дорогу в теплом вагоне, а вконец расстроенный директор цирка расплачивался за незапланированную окраску «Москвича», разбитые фары грузовичка, десять бидонов с краской и, наконец, семьдесят ящиков с макаронами.

В городе еще долго помнили о «бешеном слоне, который снес десять домов, растоптал пять газетных киосков, перевернул сто автомобилей, поджег железнодорожный вокзал и угнал из города состав с макаронами». Но даже если бы эти страшные слухи были правдивы, то разве можно винить Катрин? Нет, конечно! Двадцать девять градусов мороза — слишком много для слона, который родился и вырос в теплой Индии, где и о снеге-то знают лишь понаслышке.

Вот, пожалуй, и все. Только осталось для дрессировщика загадкой, как Катрин сама добралась до вокзала через весь город, хотя ни у кого не могла спросить дорогу. А те, кто приезжает в этот город в командировку или в гости к знакомым, не могут понять, почему жители города называют товарную станцию «макаронной». Да и сами жители не помнят точно почему. Давно это было.


ТЕРЕЗА ДУРОВА-МЛАДШАЯ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100