В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

О проблемах танца в мюзик-холле

Мюзик-холл. Яркая, откровенная зрелищность. Сверканье света и цвета, нарядная феерия эффектов, костюмировки. Парад всех эстрадных талантов — их радужная мозаика, образующая стройную и единую картину.

Ощущение радости, испытываемой всеми участниками представления, и их готовности щедро поделиться своей радостью со всеми, кто сегодня вечером в зале. И полная замаскированность работы. Той огромной, тяжкой, вседневной работы, которая позволяет акробату парить над головами изумленной публики без спасительной сетки внизу, а жонглеру повелевать вещами, освободив их от бытовой сути и превратив в реквизит чародея. Той самой работы, которая создаст потом в пении иллюзию сиюминутной импровизации, раздумья, вдруг доверенного вам — зрителям и слушателям. Той самой работы, которая потом отплатит труженикам высшим мастерством, «высшим пилотажем» танца. О нем — о танце в мюзик-холле — и пойдет речь.

Искусство танца — стать разноликое и неизменно обаятельное — недаром давно и накрепко связано с мюзик-холлом. Менялись моды — причуды каждого времени. Изменялся стиль — серьезный показатель эстетического урозня каждой эпохи. Сменяли друг друга поколения исполнителей — их манера была помечена не одними индивидуальными особенностями, но исторически четкими стилевыми признаками. Самый интерес к "многожанровому жанру" мюзик-холла то охладевал, то рос, и всегда тому были конкретные жизненные причины.

Но танец не исчезал из его программы. Конечно, можно говорить, что танец мюзик-холла — некое забавное дитя строгой Музы балетного театра. Но вспомним, что развитие и становление принципов танца в мюзик-холле оказывало влияние на многих серьезных хореографов. Или — что из его опыта, его структуры, его приемов и по сей день черпают многочисленные постановщики комедийных короткометражных балетов, мюзиклов, кинофильмов. Танцы мюзик-холла в какой-то степени оказали влияние и на гениальное, исполненное трагизма и высокой человечности искусство Чарли Чаплина. Вот вам и "бездумное развлекательное" предприятие — мюзик-холл.

Как и следовало ожидать, чужеземное изобретение, добравшись до России, обрело черты неповторимого своеобразия. Парижан, насмотревшихся разнообразнейших этуалей в своих (правда, в основном рассчитанных на туристов) Фоли и Мулен-Руже, и по сей день поражают выступления советского мюзик-холла. До сих пор они не перестали изумляться тому, что близ женственности и обаяния могут существовать строгий вкус и совершенная пристойность, что элементы стриптиза отнюдь не являются обязательным украшением программы, что "космополитическое" искусство мюзик-холла может столь последовательно и образно выражать национальные особенности творчества наших мастеров. Но самое важное — это тот заряд оптимизма и человеческого достоинства, гордости своим делом и своими творческими возможностями, которые свойственны лучшим программам советского мюзик-холла. Сегодняшнее признание успехов нашей страны и в данной сфере вполне соответствует прежней славе нашего мюзик-холла. Не следует забывать, что в 20-е годы в мюзик-холле работал такой выдающийся хореограф, как Касьян Голейзовский, что здесь были созданы прелестные миниатюры В. Вайноиена и что здесь трудилось целое созвездие мастеров хореографии.

Итак, есть что вспомнить. Есть чем гордиться сегодня. Тем ощутимее желание подумать о перспективах танца в мюзик-холле. Тем настоятельней потребность обсудить проблемы дальнейшего развития этого искусства в рамках мюзик-холла.

Ограничительны ли эти пределы? Допускает ли мюзик-холл "прорыв", за существующие ныне границы хореографических жанров, представленных (и представленных на весьма достойном уровне) в его программах?

Каковы роль и задачи танца — чисто декоративное обрамление различных номеров или тематически (а порой и сюжетно) связанные с отдельными эпизодами хореографические композиции? Живописные «включения», которыми расцвечена программа и которые подчас можно поменять местами без ущерба для тонуса и смысла всего концерта? Или возникающие с явственной необходимостью эмоционально-смысловые безмолвные кульминации представления?

Вопросы можно множить. Но в том-то и состоит специфика танца мюзик-холла, что трудно строить подобные вопросы на взаимоисключаемости. Декоративность балетмейстерского приема ничуть (в идеале, конечно) не мешает смыслу, логике, определенному и обязательному месту номера «под солнцем» целой программы.

Нет нужды абсолютно отграничивать танец (даже если идет чисто танцевальный номер) от всего представления. Пластика певцов сегодня — все более «отанцованная», движения оркестрантов — ритмичны, то есть пластическая природа мюзик-холла уже сама по себе содержит предпосылки к танцу как таковому. Он возникает вдруг как фон поющему актеру. Вспомните «Калинку» в программе Московского мюзик-холла, которую певец исполнил при участии ансамбля «Радуга» или в эрмитажной программе «Веселый фестиваль» — мюзик-холльный номер певицы Ж. Горощени и танцевального ансамбля. И, надо сказать, удачное соединение придало совсем необычное настроение и вокалу и танцу. Нередко бывает, что танцы используются и как выразительный фон акробатическому дуэту. Что ж, такое сочетание явно очень перспективно. А умение непосредственно «столкнуть» на сцене столь различные сферы эстрадного искусства, привести эту «полифонию» к полному смысловому, образному и чисто декоративному согласию несомненно может принести совершенно неожиданные по своей новизне результаты.

Еще одно направление эксперимента — претворение в хореографии подлинного фольклора. Вспомните лучший номер программы Московского мюзик-холла «Я — песня» (балетмейстеры Д. Плоткин и В. Захаров), где вереница танцовщиц появляется в косматых, ослепительно белых кубанках, сапожках. белоснежных «черкесках», сочиненных по мотивам казачьих костюмов. В их движениях элементы русского казачьего фольклора. И чисто современная нагнетенность темпа, упругая динамика ритма. И притом — никакой дешевой стилизации «а ля рюсс», которая еще нет-нет да прорывается под различными видами на нашу эстраду.

Разумеется, не следует объявлять очаровательный по сочетанию национального колорита и современной манеры номер неким эталоном и вершиной всего мыслимого в данной сфере. Просто такая удача доказывает. как мало подчас мюзик-холл пользуется фольклорной хореографией, таящей в себе неисчерпаемые сокровища для каждого балетмейстера. Интерес к народному мелосу, к фольклорной песне не случайно распространился сегодня почти повсеместно. Видимо, процесс этот действенно повлияет и на танец в мюзик-холле. Здесь также заключены скрытые, мало реализованные пока, но богатейшие возможности.

А многоликость танцевального фольклора, по существу, пределов не имеет. Обращаясь даже только к творчеству народов СССР, можно извлечь оттуда столько хореографических красок, столько подлинных перлов, что их хватит не на одну, а на множество программ. Общение с фольклором приведет не просто к созданию «энного количества» танцев для мюзик-холла, но породит идеи, обогащающие нашу эстраду вообще. Следовательно, и здесь — благодарное и обширное поле деятельности.

Еще один, к сожалению, пока почти не нашедший места в деятельности хореографов ракурс танца в мюзик-холле. Взгляните, как остроумно, без нажимов, с доброй улыбкой пародируются в программах мюзик-холлов штампы старого цирка, дореволюционного эстрадного конферанса, как иронизируют мастера мюзик-холла над сегодняшними доморощенными битлзами. Пародийный элемент мог бы превратиться в основу исключительно интересных постановок, вызвать к жизни чисто танцевальные формы легкого шаржа, изящного гротеска. При должном чувстве меры такие номера внесли бы в программы еще большее разнообразие.

И, наконец, раздел танца, именуемый бально-бытовым — чарльстон, танго, вальс — медленный и венский, твист и джерк, шейк и летка-енка. Если проанализировать программы мюзик-холла на протяжении десяти лет. окажется, что ни один из перечисленных танцев — их ритмическая конструкция, их лексика, манера их исполнения (хорошая, а не разухабистая!) — не остался вне поля зрения самых различных балетмейстеров. Здесь воспитательная роль работы балетмейстера наглядна и исключительно высока. Мюзик-холл заслуженно любим молодежью. И если молодые люди видят на подмостках высокохудожественные композиции, построенные на материале самых распространенных в быту танцев, если ритмы и мелодии этих танцев звучат в исполнении отличных эстрадных оркестров и своеобразных по составу инструментов ансамблей, которыми так богаты программы наших мюзик-холлов, то вкус и манера зрителей становятся строга ми, а их требовательность к качеству бытового танца заметно растет.

Такая публика, воспитанная мюзик-холлом. уже не примет и не стерпит в бытовом танце пошлости, развязности и прочих «вольных упражнений». Такое воспитание художественным примером нельзя недооценивать. А сам бытовой танец, конечно, является прекрасным «натурным материалом» для мюзик-холла — материалом податливым, позволяющим варьировать самые различные ритмо-пластические темы.

Закономерен интерес мюзик-холла и к ретроспективным формам показа танцев. Так. в уже упомянутой программе «Я — песня» балетмейстеры попытались соединить в маленькую сюиту менуэт и венский вальс, танго и современные танцы. Само по себе намерение вполне понятное, хотя не содержащее ничего принципиально нового. Однако для наилучшей реализации такого замысла необходимо располагать более широкими возможностями в смысле исполнительских кадров. Разумеется женские танцы, традиционные «герлс» — извечная принадлежность танца в мюзик-холле. Но эту особенность можно и не превращать в нечто обязательное. Как бы симпатично ни выглядели травести в мужских фраках и цилиндрах, в такой сюите гораздо уместней было бы появление танцовщиков-партнеров.

И поскольку речь зашла о кадрах исполнительских, которые сочетают квалифицированное владение техникой — подчас достаточно сложной — и сценичные, выигрышные внешние данные, уместно вспомнить о кадрах балетмейстерских.

Мюзик-холл не может пожаловаться на невнимание хореографов. Тут работают преимущественно люди талантливые, влюбленные в яркий, праздничный мир эстрады, люди, щедро отдающие свое время и дарование различнейшим программам. Но танец в мюзик-холле может стать еще богаче и разнохарактерней, если круг работающих тут постановщиков расширится.

Игорь Моисеев с его блистательным талантом претворения фольклора, Владимир Константиновский — мастер, необыкновенно тонко и точно переводящий на язык хореографии лексику современного бытового танца, Генрих Майоров, чей дебют в номере «Мы» свидетельствовал о чувстве жанра, отличающем молодого хореографа. Мы назвали всего три имени. А ведь имен и талантов куда больше. И кто знает — не принесет ли мюзик-холлу новые победы и новые радости встреча с новыми энтузиастами?

Бесспорно, танец в мюзик-холле еще подарит нам множество новшеств. Разве, к примеру, исключен здесь настоящий тематизм, разве хореографическая сюжетная новелла не может явиться правомерным жанром танца в мюзик-холле? Да, это искусство, имеющее славную историю, — искусство почтенного возраста. Но мюзик-холл — искусство «обреченное на молодость». Всегда будет молод исполнительский состав. Всегда будет много молодых лиц в зрительном зале. И сама атмосфера шутки, веселости, радушного гостеприимства неизбежно сохраняет молодость танцам в мюзик-холле.

И как бы ни разнились сами танцы, сколько открытий и трудов ни предстояло бы еще в этой интереснейшей сфере творчества, хореография всегда будет важным звеном любой программы, необходимой частью праздника, который длится целый вечер.

Е. ЛУЦКАЯ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100

mysochno.ru Воздушные шары доставка украшение цены