В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Посвящается Фаине Григорьевне Раневской

Oт Ксении Петровны можно было ожидать чего угодно. Поэтому, когда она вызвала к себе свою племянницу Елену и объявила ей: «Я сдаю одну комнату, помоги мне перетащить оттуда все, что я не хочу оставлять чужим людям», — Елена даже не очень удивилась.

— А кому,  Ксюшенька? — спросила она только с любопытством.

— Цирку!
Чудачества знаменитой актрисы Ксении Петровны Гриневской были всем известны. О ней рассказывали легенды. Ее меткие выражения, прозвища стали фольклором. Она жила одна в двух маленьких комнатках. Жила безалаберно и красиво, как только может жить истинно художественна натура. У нее можно было встретить самых необыкновенных людей, и все они чувствовали себя в ее квартирке как дома — пили чай, щелкали орехи, легко и непринужденно разговаривали.

Попадали к ней в дом и случайные люди. С такими она маялась, выдерживала необходимое для приличия время. Потом бледнела, прикрывала тяжелыми веками острые живые глаза и, задыхаясь, говорила:
— Голубчик, я так устала... Мне нужно отдохнуть... Простите меня, бога ради...
Посетитель, естественно, откланивался, а она снимала телефонную трубку и грохотала в нее какому-нибудь своему единомышленнику:

— Господи, ну что ему у меня понадобилось? Как ты думаешь?.. Он& весь какой-то ненастоящий, диетический..,
В доме Ксении Петровны было мало мебели, малоукрашений. Но то, что было — было прекрасным, значительным и неповторимым, как и сама хозяйка...

— Диван, стол и стулья я им оставлю, — говорила Ксения Петровна.— Впрочем, стулья могут мне понадобиться. Ну ладно, тогда я их и заберу, когда будет нужно... Как думаешь, Елена, им у меня понравится? Я немного убрала в кухне, чтобы они не сбежали, увидев мой бедлам... Оставила только посуду Патрика...

Елена, немолодая, некрасивая, но умная женщина, сразу все поняла. Одиночество!.. О, от него никуда не денешься, никакие постояльцы от этого не спасут... Несколько дней назад у Ксении Петровны пропал песик. Он прожил в доме всего полгода, Они удивительно сошлись характерами — старая строптивая актриса и беззаботный забияка щенок, Три реза в день на руках Ксения Петровна выносила свое рыжее сокровище во двор на прогулку.

— Я познала свежий воздух! — говорила она, задыхаясь от двух маршей лестницы, — Три раза в день мои легкие работают! — И она закуривала очередную сигарету.

Как пропал ее Патрик — она до сих пор не понимала. Был все время у ног, как всегда, потявкивал, покусывал какие-то травинки, играл со своим поводком... Все эти дни Ксения Петровна подолгу стояла у окна и смотрела на пыльную увядающую зелень двора, ей казалось, что в один прекрасный момент свершится чудо — на этом месте будет вертеться со своим поводком Патрик. Чудо не свершалось...

Елена выносила в соседнюю комнату книги, вазы, снимала со стен фотографии, картины.
— Какой ужас! — ахала Гриневская. — Висела себе и висела фотография. Сняли — и сразу пятно, как вздох..,
Она вытирала стекла фотографий рукавом пушистого шерстяного халата и говорила:
— Вот уж сколько лет, как этого человека нет, а у меня он живет. Мы с ним разговариваем... И мы с ним знаем то, чего никто не знает... Верно? — Она подмигивала фотографии и прислоняла ее к подушке на своей постели.
— Когда же явятся твои постояльцы? — спросила Елена. — Может быть, я успею вымыть пол?
— Ну это уж ни к чему... А что, безумно грязный, да?
И, прочтя ответ во взгляде Елены, актриса вздохнула:
— Ну ничего... Пусть сами моют, если заметят...
— Господи, Ксюша, и что тебе взбрело в голову? Ну хочешь, я подарю тебе пекинесика? У моей подруги сучка...
— Перестань разговаривать со мной, как с сумасшедшей! — Ксения Петровна взбила свои и без того пышные седые волосы. — Пересинила, не считаешь?.. Да, я очень скучаю... Вечера без театра— для меня мука. И пока начнется сезон, пока найдется Патрик... Я прочла в газете объявление: Московскому цирку требуются комнаты для гастролеров,.. Между прочим, я всегда обожала цирк!.. И вот я подумала, нужно же людям где-то жить, пусть поживут у меня... Вечерами мы будем в кухне пить чай. Они мне будут рассказывать о своей работе... Пожалуй, эту козеточку я им тоже оставлю...
— Эту козеточку мы заберем, а вот этот пуфик оставим, — решительно сказала Елена. — Козеточка твоя уже рассыпается. Не садись на нее, Ксюшенька, грохнешься.

— Я и не сажусь. На ней спал Патрик... Господи, ну почему у меня ничего нет? Ведь я всю жизнь работаю, как вол! — горестно удивлялась она. — Ведь я же народная артистка.,. Ни шубы, ни машины, ни дачи... Даже часов нет. Мой будильник почему-то остановился. И радио нет...

Они явились к вечеру. Сначала вошел огромный молодой человек, он заполнил собой всю крошечную прихожую.
— Мы сюда, бабуся? Вот ордерочек. Куда проходить?
— Гм.. Я как-то себе все это представляла иначе...
— Лялька, сюда! Осторожно, там ступеньки!

В прихожую вошла молоденькая женщина со спящим ребенком на руках.
— Еле нашли... Какие-то дворы, газоны, подъезды... Хорошо, хоть Валера уснул... Куда, Витя?.. Здравствуйте!
— Ребенок у вас один? — спросила Гриневская. — Больше нет?
— Один... А горячая вода у вас есть, мамаша? Хорошо бы Валеру искупать...
Великан внес два чемодана в полупустую комнату и улыбнулся.
— Блеск! Кроме вас, бабуся, как я понимаю, никого? Это что же, родня? — кивнул он на оставшиеся фотографии. — А это, часом, не Маяковский? Да еще с автографом?

— Да, это Владимир Владимирович написал мне, — сказала Гриневская.
— Во дает бабуля! — подмигнул парень. — И вот это Станиславский тоже сам, вам?
— Да, — растерянно сказала актриса.— Мне, сам... Вы знакомы с его системой?
— Цирк, бабуся, — основа всех искусств. И система одна — трудись до седьмого пота! Мы работаем батуд. Слышали?.. Мы вас просветим потом. Лялька, купай Валеру, а я сварю сосиски и вскипячу чайник...

По вечерам в кухне пили чай. Ляля и Витя рассказывали своей хозяйке все дневные события, хозяйка рассказывала им, как провела день с трехлетним Валерой. Ксения Петровна гуляла с мальчиком, кормила, укладывала спать, читая Лукиана вместо сказок, и, намаявшись с непривычки, сама засыпала вместе с малышом.

— Зачем мне все это? — искренне удивлялась она и делала Валере из пальцев «буку». — Ты не знаешь, молодой человек? И я не знаю.
А ночью Ляля шептала Вите:
— Витя, она необыкновенная... Сегодня подхожу к телефону: «Будьте добры, Ксению Петровну». — «Кто спрашивает?» — «Уланова»... С умасойти!..
— Мало Улановых на свете. Вон фигурист на коньках — Уланов. Может, его мамаша или сестра...

— Нет, нет... И Станиславский и Качалов... Ты хоть фотографии на стенах разглядел? Картины — музейные, и ее портреты то ли в роли, то ли так... А лицо вроде знакомое... Сегодня она Валере пела песенку по-французски. У нее щенок пропал недавно, Патрик. Поверишь, она нашего Валеру по ошибке Патриком назвала. И все стоит у окна, надеется... Тарелочки его в кухне не убирает... Ты в цирке, Витя, поменьше болтай. И прекрати свои «мамаша» и «бабуся». Она необыкновенная, это точно!
Приходила племянница Елена а брючках, подстриженная под мальчишку, с теплыми, участливыми глазами.
— Ну, как ты, Ксюшенька? Жива еще? Как себя чувствуешь?
— Прекрасно! Я так ловко научилась симулировать здоровье! — говорила низким глухим голосом Ксения Петровна. — Мне хочется, «к берегу сев спиной, в море глядеть весь день...» Это из Фроста...

И ей казалось, что она действительно хочет «к берегу сев спиной, а море глядеть», хотя она точно знала, что и дня не проживет без своей тесной, прокуренной квартиры, без телефона, без картин, без своих друзей, живых и ушедших...
— Я люблю тишину, — говорила она, гремя в кухне кастрюлями, роняя на пол крышки и сковородки. — А Валера весь день кричит, что-то требует. Когда он засыпает, я хожу на цыпочках и с ужасом думаю, что он должен проснуться...

— Ксюша, гони ты их к лешему! Ну что ты себе на старости лет выдумала! Право, принесу я тебе пекинесика, такой милашка курносый!

— И не думай! Патрик найдется! Просто я не могу без театра и без дела, вот и превратилась в брюзгу. Это ужасно! О, как мы ленивы! Подумай, Чехов был на Сахалине, а я не была!.. Нет, Елена, мне с ребятками хорошо. Им, конечно, со мной трудно.
— Они хоть знают, кто ты?

— Даже не думают об; этом. Кто я? Да просто бабуся, которая может посидеть днем с их Валерой. Души у ребят хорошие, а вот культуры маловато. Но они работяги, у них все еще впереди... А я с ними хоть есть начала. Патрика кормлю и сама... Боже, что я говорю.,. Валеру!

А Ляля снова ночью шептала Вите:
— Витя,давай всех ребят поднимем. Ведь щеночек, Патрик ее, полгодика всего. И пропал — двух недель нет. Он, Витя, где-то здесь, в этом районе. Она же его толком не искала. Давайте поищем. Доброе дело сделаем! Приведем под окно, а она из окна увидит...

Патрика Ксении Петровне не хватало во всем. Очеловеченный ею до предела, он вошел в ее одинокую жизнь, в ее сердце,
— Мне не с кем разговаривать, — признавалась она Ляле, — и я разговаривала с ним. Я рассказала ему всю свою жизнь, он знал обо мне решительно асе! — взгляд ее огромных светлых, хрустальных глаз был полон отчаяния. — У меня уже наступил период в жизни, когда дорожишь каждым часом, наслаждаешься всем, даже тем, что просто жива... Я читаю допоздна, я держу на руках вашего мальчика, я уверена, что Патрик вернется ко мне, — и я счастлива...

Однажды Ляля застала хозяйку с Валерой на руках перед проигрывателем — Ксения Петровна слушала саой голос, читающий рассказ Лескова.

— Славно, славно, — приговаривала она. — Впрочем, ужасно!.. Какое счастье Валера, что ты ничего не понимаешь... Нужно переписывать...

А на следующее утро в квартирку ворвался администратор цирка, в прошлом провинциальный комик. Он пал к ногам Гриневской.
— Простите ли вы, необычайная, неповторимая, меня и моих подопечных?.. Ну что вам вздумалось? Кто мог подумать?..
— О, они очень милы, ваши акробаты! Они уже познакомились с Лукианом и примирились со многими моими чудачествами, например с корзинами для мусора! — И Ксения Петровна расхохоталась.

В кухне у нее стояли две старые корзины из-под цветов, одна с зелеными бантами, другая с розовыми. В зеленую она бросала бумажки, окурки и всевозможный мусор, в розовую — кухонные очистки. Когда Ляля спросила, почему не завести вместо них удобное ведре с крышкой, Ксения Петровна ответила:

— Ведро, девочка, скучно, а это так декоративно! — и даже отошла, как художник, на два шага, любуясь зеленым и розовым.
— И как я, старый олух, сразу не сообразил? Гул идет по всему цирку: Два-Пельта-Два живут у необыкновенной хозяйки, стены украшены Горьким и Станиславским, по телефону ей звонят из Министерства культуры, почту носят килограммами! — Администратор стучал кулаком по своему розовому лбу с отчаянием самоубийцы. — Не казните, милуйте! Они сегодня же уедут, им уже нашли жилье! Господи, Лялька, еще с ребенком!..

— Да, Валера — несколько сложный ребенок. Но не убивайтесь, ведь я жива. Они были у меня всего несколько дней. Мы по вечерам пили в кухне чай, так уютно... Вы помните Владикавказ? Мы, кажется, там с вами познакомились?.. Помните, пили чай из самовара...
— Господи, вы прежняя!Не мененяятесь!
—- И вы прежний, мой друг. Для нас возраста нет. Мы стареем, вкдъ только для других, кто-то хорошо сказал... Я рада вас видеть...
Ксения Петровне искренне грустила, прощаясь с Витей и Лялей, валеоу она чмокнула ма прощание в щеку и сразу же подошла к окну, поглядеть, как отъедет такси с ее постояльцами. И вдруг.., у нее остановилось сердце... Еще не стемнело, хотя дни заметно убавились, и она увидела, что на том самом месте, где она ждала, сидел живой маленький Патрик. Не помня себя, а своем неизменном малиновом халате, в домашних шлепанцах, старая актриса выбежала вo двор, схватила, прижала к груди рыженький пушистый комочек. Слезы застилали глаза, она ничего не видела. Ляля, оставив в машине мужа и сына, подбежала к ней.

— Не сердитесь на нас, Ксения Петровне! Вы самая необыкновенная! Мы давно вас узнали, еще в детстве я видела вас в кино.., Я так рада, что мы нашли Патрика, вам будет с ним спокойно... Спасибо за все!..

Машина давно уехала, двор закрывало сумерками, а в темной квартире Гриневская гладила дрожащего, прильнувшего к ней щенка и шепотом приговаривала:

— Мой маленький, мы так нужны друг другу... Как же ты потерялся? Чей ты? Как тебя звать? Но это не важно, теперь ты будешь Патрик... Ты очень похож на моего Патрика, очень, я и сама чуть не обманулась... будем жить вдвоем, пока не найдется Патрик-старший. Тогда будет совсем замечательно, нас будет трое, в театре начнется сезон... Пойдем, маленький, я покажу тебе твои тарелочки — одна для еды, а вторая для водички. Спать ты, верно, как и Патрик, будешь на козеточке, ты сумеешь на нее забраться... Ты еще ничего не знаешь обо мне, я все тебе расскажу... Не пугайся, это телефон... Да... Нашелся! Такое счастье! Конечно!.. И позвоните, пожалуйста, Елене, если сможет, пусть тоже придет. Нужно же придать второй комнате жилой вид, у меня такой кавардак, ужас! Жду!.. Ну вот, Валера, все в порядке... Боже, какой Валера — Патрик!.. Мой Патрик, идем ставить чайник. Сейчас к нам в гости придет лучшая балерина мира. Вы полюбите друг друга... и никто, кроме нас с тобой, не будет знать, что ты другой Патрик... Никто...


НАТАЛЬЯ  ПАНКРАТОВА

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100