В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Режиссеру цирка-внимание

Советский цирк приучил зрителей к высоким достижениям, к победительной силе своего искусства. Но в искусстве нельзя жить только достигнутым, не двигаясь вперед.

Нужно поспевать за быстротекущей жизнью, если не хочешь, чтобы достижения твои оказались вчерашним днем. А жизнь наша наполнена огромными событиями, грандиозными свершениями и преобразованиями. Буквально с каждым днем неизмеримо богаче становится внутренний мир советского человека, а интересы его — шире и глубже. Мы поражаемся стремительному духовному росту наших детей, их пытливой, необычайно быстро взрослеющей мысли, их вкусам, формирующимся под влиянием небывало развернутого потока информации. Значительную роль в формировании художественных воззрений и вкусов зрителей играют театр, кино, эстрада, телевидение, радиовещание.

Конечно, как бы бурно они ни развивались, сколько бы горячих поклонников ни приобретали, цирк не перестанет волновать зрителей, ему не грозит забвение. Потому что никогда не перестанет волновать людей гармония физической стати и силы человеческого духа — то, что с такой впечатляющей наглядностью демонстрирует наш цирк в своих лучших произведениях. Однако широкий творческий поиск, который ведут театр и кино, обилие интересных, не похожих друг на друга работ, появление талантливых режиссеров и исполнителей невольно заставляют нас сравнивать. И тут с огорчением приходится отмечать, что за последнее время, наряду с самобытными, яркими произведениями в нашем «конвейере» все чаще стали появляться номера, повторяющие уже известные образцы, номера-близнецы.

В начале года, как известно, Министерство культуры СССР утвердило трехлетний перспективный план. План обширный и интересный, предусматривающий не только создание новых произведений циркового искусства, но и совершенствование уже имеющихся номеров, развитие отстающих жанров, создание новых зрелищных форм. Но вот что следует отметить. При осуществлении его особое значение приобретает проблема цирковой режиссуры. В Союзгосцирке, конечно, имеется штат режиссеров. Но их явно не хватает. К тому же многие из них — будем откровенны — не вполне соответствуют (а иногда и просто не соответствуют) своему назначению. А приток молодых режиссеров весьма невелик.

Укоренилось мнение, будто для тех, кто сам не работал на манеже, специфика цирка навсегда останется за семью печатями, и ничего путного здесь они сделать не смогут. Ну а бывшим цирковым артистам, перешедшим на режиссерскую работу, подчас не хватает общей театральной культуры и кругозора, чтобы трюковую смекалку, профессиональное знание жанров соединить с широким замыслом, разработать интересную идейно-художественную основу номера и Придать ей драматургическую законченность. Несколько негативных попыток работы с режиссерами, приглашенными «со стороны», из смежных искусств, как бы замкнули круг, реального выхода из которого пока не найдено.

Но вот несколько имен: Е. Кузнецов, Г. Венецианов, Б. Шахет, А. Арнольд, Н. Зиновьев. Люди высокой культуры, они никогда сами не выступали на манеже, пришли из театра (а Е. Кузнецов из театральной журналистики), однако сумели сделать для цирка очень много. Они способствовали утверждению советского стиля искусства арены с его идейностью, композиционной направленностью, цельностью, масштабностью и яркостью зрелищных форм. Их творчество расширило представления о возможностях цирка, о самой его специфике. Они умели поставить занимательный спектакль и помочь создать отдельный номер, умели по-новому взглянуть на традиционный жанр, придать ему новые краски и даже новое направление.

Такой, например, выдающийся артист, как Эмиль Федорович Кио, говорил, что без совместного творчества с Арнольдом он не стал бы тем, кем он стал. И это не просто дань вежливости. Именно А. Арнольд, освободив номер талантливого артиста от налета мистики, предложил современную, ироничную манеру подачи трюков, Э. Кио блистательно воплотил замысел режиссера. В содружестве двух художников родилась такая новая в цирке форма, как острый политический спектакль-памфлет или, если хотите, ревю-памфлет, решенное чисто иллюзионными средствами.

Кстати говоря, как давно не видели мы на манеже политической сатиры, преподнесенной с истинно цирковой яркостью и лапидарностью! Вот где цирк может впрямую включиться в борьбу с чуждой нам идеологией — борьбу, которую под руководством нашей партии ведут все роды и виды искусства.

Зритель цирка соскучился и по спектаклям такой высокой режиссерской культуры и отточенности, какой были отмечены «Приключения поводыря с медведем» и «Бахчисарайская легенда» Николая Зиновьева.

А говоря о конном цирке или клоунаде, можно ли забыть Г. Венецианова? Многие артисты вспоминают, как с ним было радостно и захватывающе интересно творить. Именно творить, потому что в лице Георгия Семеновича Венецианова артист встречал и педагога, и режиссера, и драматурга одновременно. И еще потому, что Венецианов сдружил цирк с творческой интеллигенцией Ленинграда. Завсегдатаями цирка были писатели, композиторы, музыканты, актеры театра, кино и эстрады. Вот в такой атмосфере и рождались интересные замыслы и были даже созданы две студии, в стенах которых воспитаны известные мастера.

Много лет плодотворно работает главный режиссер Московского цирка на Цветном бульваре народный артист РСФСР М. Местечкин. Зрители с удовольствием вспоминают такие его спектакли, как «Счастливого плавания», «Карнавал на Кубе», где было много выдумки, фантазии, неожиданных цирковых ходов. А ведь он тоже пришел из театра.

Придя из театра, эти люди полюбили цирк и нашли в нем свое призвание. Но думается, что целесообразно приглашать режиссеров, плодотворно работающих в других видах искусства, и на разовые постановки. Конечно, тех из них, кто близок по своим воззрениям и вкусам к искусству манежа.

Нетрудно заметить, что цирк наш тяготеет к массовым формам зрелищности — к групповым номерам, спектаклям, коллективам. Так, например, в перспективном трехлетием плане намечено подготовить Молдавский и Башкирский коллективы, спектакль «Спорт глазами цирка», многонациональный коллектив с участием представителей всех пятнадцати союзных республик, коллектив «Цирк зверей» и другие крупные работы. Ясно, какое большое значение при создании этих произведений должна иметь режиссура. И опыт, а может быть, и прямое сотрудничество с такими, скажем, крупными режиссерами, как Сергей Юткевич и Валентин Плучек, не раз умело и изобретательно обращавшихся в своем творчестве к эксцентрике, были бы весьма полезны.

Конечно, это не решит всей сложности проблемы, однако творческое содружество с мастерами других видов искусств, несомненно, стоящее дело. Ведь цирку есть чему у них поучиться. Когда-то такие крупнейшие режиссеры, как С. Эйзенштейн, Г. Козинцев, Л. Трауберг и тот же С. Юткевич многое почерпнули из цирка и это обогатило их творчество. Полезно и цирку получить уроки мастерства режиссеров театра и кино. Тем более что все охотно говорят и пишут: цирк—искусство синтетическое, пользующееся выразительными средствами кинематографа и театра. Но вот в том-то и дело, когда цирк обращается к приемам театра, кино и балета, это зачастую выглядит неубедительно именно из-за недостаточно уверенного владения этими приемами, хотя замысел использовать их в том или ином спектакле представляется правильным и интересным. И получить помощь, как говорится, из первых рук по меньшей мере целесообразно.

Поверхностная же театрализация и иллюстративная кинопроекция, получившие сейчас распространение при создании постановок на манеже, приводят к тому, что спектакли эти как бы распадаются на две части и зритель, глядя на маловыразительное театральное действо, сдобренное для вящей убедительности чередующимися кинокадрами на куполе, ждет, когда же начнется настоящий цирк. Да и в самих номерах театрализация, подыгровка на фоне сильной трюковой работы часто выглядят слабой самодеятельностью. Вот бы театральному режиссеру и режиссеру цирка, до тонкости знающему специфику того или иного жанра, поработать вместе. Вообще, конечно, цирку при всей пользе подобных творческих союзов не обойтись без собственных режиссеров. знающих законы манежа. Но. видимо, следует пересмотреть нормы и характер их работы, устранить ту независящую от них всеядность, при которой бывший, скажем, великолепный жонглер вынужден по плану стазить номер в малознакомом ему жанре. Здесь-то чаще всего и подстерегает его штамп.

Требования времени, качественно новая ступень, на которую должен подняться наш цирк — все это выдвигает вопросы режиссуры на одно из первых мест, заставляет обратить на нее пристальное внимание, сконцентрировать усилия на воспитании собственных режиссерских кадров, способных решать самые сложные творческие задачи на уровне современных требований, предъявляемых к искусству.

Можно с удовлетворением отметить, что в последнее время в самой среде цирковых артистов появились мастера, наделенные даром мыслить режиссерски, умеющие по-новому взглянуть на привычное. Из молодых в этом плане уже хорошо зарекомендовали себя В. Головко, М. Запашный, В. Максимов, Р. Кассев. Плодотворно продолжает трудиться и ряд мастеров старшего и среднего поколения. Например, Р. Грилье, Г. Нестеров, В. Плинор, В. Лисин и некоторые другие.

Но обширные планы создания новых номеров, масштабных произведений требуют более интенсивного притока в режиссуру талантливых людей. Отрадно, что довольно значительное число мастеров манежа оканчивает заочный факультет цирковой режиссуры при ГИТИСе, но, так сказать, творческая отдача их пока минимальна.

Наверное, следует активно вовлекать молодых режиссеров в работу, проявлять больший интерес к их замыслам, поддерживать то, что, может быть, и не оформилось еще в четкий замысел, но существует как интересная идея. Чтобы помочь начинающим режиссерам избавиться от робости, поднять их инициативу, видимо, нужна экспериментальная мастерская, где можно было бы вести поиск, пробовать и не бояться, что неудача лишит их доверия и надолго закроет дорогу к творчеству. Где же, как не в цирке, искать и пробовать! Хочется надеяться, что вновь созданные творческие мастерские Всесоюзной дирекции по подготовке цирковых программ, аттракционов и номеров будут способствовать решению этой задачи.

Известно, что цирковой номер создается не сразу, постепенно накапливая трюки, детали, штрихи. Готовый, он еще долго шлифуется, проходит доводку на зрителях. И здесь особая роль а его совершенствовании, поддержании высокой формы должна принадлежать режиссерам на местах. К сожалению, некоторые режиссеры в цирках не только не работают с готовыми номерами, полагая почему-то, что это уже не их забота, но даже не следят за манерой поведения исполнителей на манеже, гримом, не обращают внимание на случающееся разностилье в костюмах партнеров одного номера. А можно ли себе представить театрального режиссера, который бы позволил, чтобы какой-либо исполнитель выбивался из стиля спектакля, нарушал ансамбль? И те цирковые режиссеры, которые пренебрегают вышеназванными компонентами исполнительской культуры, не заботятся о цельности спектакля, о его единстве, фактически не выполняют основных требований по художественному руководству вверенного им цирка.

Но какие бы интересные замыслы ни рождались у режиссера, они не смогут осуществиться в полной мере, если натолкнутся, так сказать, на сопротивление материала. Новым задачам режиссуры должна соответствовать более высокая культура исполнительства. Нужно, чтобы каждый, выходя на манеж, ощущал свою ответственность перед зрителем и перед искусством. А не секрет, что есть еще артисты, особенно в групповых номерах, которые годами исполняют два, много три трюка, и на этом все их творчество кончается. У подобных артистов, к сожалению, иногда находятся защитники, которые говорят, что, мол, не каждый может быть творцом, да и к тому же о номерах нужны просто исполнители, более или менее грамотно делающие тот или иной трюк. Но при современном уровне циркового искусства творчество этих артистов уже выглядит вчерашним днем. Ну, скажем, что будут делать они п акробатическом ансамбле гуцульских акробатов «Черсмош», руководимом 3. Максимовым, где каждый участник номера помимо исполнения великолепных, виртуозных прыжков еще решает и художественную задачу, точно ведет себя а соответствии с замыслом произведения. Несмотря на похвалы, раздающиеся в их адрес, Максимовы не считают свою работу завершенной и мечтают потрудиться на Гуцульщине, так сказать, среди своих героев, чтобы еще больше ощутить национальный колорит, напитаться им и передать затем в своем творчестве. Такое истинно творческое отношение к искусств/ всех без исключения участников номера привело к созданию произведения высокого эмоционольного накала и подлинной эстетической культуры.

Примеры творческих удач, настоящего отношения к искусству можно было бы умножить, как можно было бы, к сожолению, привести и примеры творческого иждивенчества, беззастенчивого котбывания» на манеже, с чем в цирке еще нередко мирятся. Но важно сказать другое. Кончается время холодных ремесленников, показывающих лишь трюки. Зритель по-настоящему принимает только мастера, вооруженного помимо трюков актерской техникой, а главное — знающего, во имя какой идейно-художественной задачи он вышел на манеж, и умеющего облечь свой замысел в интересную форму.

Новые задачи режиссуры и новая ступень исполнительского мастерства — это дао необходимых, взаимосвязанных условия при решении глазной задачи: поднять советское цирковое искусство к новым вершинам.

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100