Акрам Юсупов - артист цирка

В Москве готовились к Декаде узбек­ского искусства, которая должна была состояться осенью 1951 года. В связи с этим Московский цирк включил в свою программу артистов узбекского циркового коллектива. Мне предстояло вылететь в Красноярск, где в то время гастролирова­ли узбекские артисты, просмотреть их, отобрать номера и оказать им режиссер­скую помощь.

Мне было известно, что в программе выступают канатоходцы Ташкенбаевы. Номер я видел давно, когда еще в нем участвовал его создатель — народный ар­тист РСФСР Игамберды Ташкенбаев, в дальнейшем передавший номер своему сыну Абиджану и его детям. Многие ар­тисты говорили, что номер Ташкенбаева очень интересный, что особую остроту ему придает участие комика Акрама Юсупо­ва. Я его еще не знал, но профессиональное недоверие к подобным слухам меня насто­раживало. Я представлял себе якобы слу­чайно попавшего на канат традиционно­го комика, у которого от страха дрожат коленки, который хватается за сердце, всхлипывает,— словом, передо мной пред­стал привычный арсенал невзыскатель­ных комических приемов, которые, к со­жалению, еще имеют кое-какой успех у непритязательного  зрителя.

В Красноярск я прилетел к вечеру. Полет был утомительный, и я не рассчитывал в этот же вечер смотреть програм­му. Но невозможность сразу же получить номер в гостинице вынудила меня про­вести вечер в цирке. Чувствовал я себя неважно, программу смотрел, как в тума­не, и решил внимательно ознакомиться с ней на завтрашнем  представлении.

После антракта я увидел на манеже две высокие стойки с мостиками и протянутым между ними канатом.

Оркестр заиграл узбекскую мелодию, на манеж выбежала группа Ташкенбаевых, и начался номер канатоходцев. Хо­рошая, четкая работа в подлинно нацио­нальном стиле.

Но вдруг... Что это? За кулисами шум, музыка оборвалась, и на манеж выскочил, пробившись сквозь униформу, до­вольно плотный невысокий человек в цвет­ных сапогах, ярких шароварах, белой длинной узбекской рубашке, с шапочкой аскиа (народный шутник) на голове. Это был Акрам Юсупов. Он остановился и удивленно разглядывал публику, как будто не понимая куда он попал... По­степенно осваиваясь, он все шире и шире улыбался и, подчиняясь его обаянию, зри­тели заулыбались вместе с ним.

Юсупов обращается к инспектору ма­нежа:

— Знаете, мне нужен председатель месткома, говорят, он здесь где-то...

Меня сразу увлекла естественность и простота интонации актера. Инспектор по­казывает жестом на мостик, где находит­ся  Абиджан Ташкенбаев   с детьми.

—О-о! А   как  туда   попасть? — он   с любопытством   рассматривает веревочную лестницу  и   совершенно   бытовым   тоном спрашивает:

—У вас лифта нету?

С большим трудом Юсупов попадает на мостик, разглядывает находящихся там артистов  и удивленно говорит:

— А-а, сколько председателей здесь собралось!

Он держится и ведет себя на мостике циркового аппарата, как на балконе жилого дома, чем очень тонко подчеркивает свою непричастность к номеру.

Начинается бюрократическая кани­тель — выясняется, что председатель мест­кома находится на противоположном мо­стике, а Юсупову необходимо подписать бюллетень и поставить печать. Перегнув­шись через перила, он обращается к ин­спектору :

— Вы сказали здесь председатель...

Инспектор:

—        Ошибся...

Юсупов, обращаясь к зрителям:

—        Видали,    он   ошибся,— и   деловито прилаживается, как бы собираясь слезть.
Абиджан Ташкенбаев советует ему перейти по канату. Большая пауза. Юсупов под­ходит к самому краю мостика, смотрит на канат и, обращаясь к Абиджану Ташкенбаеву, с неподражаемой интонацией говорит:.

—        Почему такая тонкая дорожка?

Юсупову вручается тяжелый баланс-шток (шест для регулирования равновесия) и он отправляется в путешествие по канату на другой мостик к председателю месткома.

Нужно быть первоклассным канатоход­цем, чтобы так изображать неумеющего ходить по канату человека. Юсупов идет боком и на цыпочках, как бы по узкой дорожке, стараясь наступать на следы прошедшего перед ним человека. Он сги­бается под тяжестью баланс-штока. Во взгляде, во всей фигуре — огромное на­пряжение. Все вместе взятое создает пол­ное впечатление человека, впервые попав­шего  в подобное  положение.

Юсупов подходит к узлу двух оття­жек (тонкие троссы, натянутые в разные стороны для устойчивости центрального каната) и, останавливаясь как бы на пере­путье, смотрит направо и налево. Репли­ка: «Что вы там смотрите?» Юсупов, по­казывая ногой на одну из оттяжек:

—Эта дорожка куда  ведет?

Ответ:

—Никуда.

Юсупов с раздражением:

—Мне, мне куда идти?

—Прямо.

И Акрам продолжает свой путь. Дой­дя до середины дистанции, он останавливается и, глядя на мостик, радостно хо­хочет.

—Чего вы смеетесь?

Юсупов:

—Уже немножко осталось.

Наконец он попадает на мостик. И тут раздаются дружные аплодисменты зрите­лей, потому что Юсупов необычайно тон­ко и артистично ставит точку, завершая трудное путешествие.

Он шумно бросает баланс-шток на пе­рила мостика, облегченно вздыхает и оста­навливается в победоносной позе. Затем, отдышавшись, обращается к находящей­ся на мостике Мадалиевой:

—Вы председатель?

—Я.

— Мне нужно поставить печать на бюл­летене.

Дальнейшую сцену Юсупов разыгры­вает необычайно остро. Он начинает искать документ, и у зрителей создается полное впечатление, что бюллетень за­быт им и все путешествие по канату со­вершено напрасно. Юсупов изумитель­но, как говорится, «играет паузу». В са­мую последнюю минуту бумажка нахо­дится, но выясняется, что председатель может только подписать ее, тогда как пе­чать находится у секретаря, на первом мостике.

С глубоким вздохом Юсупов отправ­ляется в обратный путь.

Теперь он идет смелее, бодрее и объ­ясняет :

—Уже привык немножко.

Вся эта забавная клоунада испол­няется Акрамом Юсуповым блестяще и идет под несмолкаемый смех зрительного зала.

Забыв об усталости, о гостинице я по­шел за кулисы знакомиться с талантливым артистом.

Акрам Юсупов начал выступать в цир­ке в 1930 году. Был акробатом, турнистом, канатоходцем, а затем одним из лучших наездников в группе узбекских джигитов, К.  Зарипова.

В 1942 году в Ташкенте начал форми­роваться узбекский национальный цирко­вой коллектив. Главный режиссер его Н. С. Байкалов, почувствовав способности Юсупова как комика, вводит его в но­мер Ташкенбаевых и создает клоунаду на канате, в которой еще полнее раскры­вается комедийное дарование артиста.

Во время узбекской Декады в 1952 го­ду в программе Московского цирка выступал коверный комик К. Берман. Мы решили сделать две репризы: «Встречу» и «Прощание» с участием К. Бермана и А. Юсупова. Репризы, шедшие в первом отделении, занятом узбекскими артистами, имели большой успех. И тут произошло неожиданное событие: в дирекцию Мос­ковского цирка заходили зрители и спра­шивали, почему узбекский артист А. Юсу­пов так мало показывается. Эти запросы повторялись столь часто, что мы решили продлить содружество К. Бермана и А. Юсупова, распространить его на все представление. Сделали еще несколько реприз. Таким образом, А. Юсупов стал пробовать свои силы в новом для него жанре коверного клоуна.

Вдумчиво, кропотливо работает над собой А. Юсупов, тщательно готовит репертуар и только в 1953 году начинает самостоятельно выступать в качестве коверного клоуна.В 1955 году в Московском цирке была собрана большая группа опытнейших клоунов: Антонио и Шлискевич, братья Ширман, А. Казаченко, К. Мусин, Л. Моз­говой, А. Векшин и А. Юсупов. И среди этих старых мастеров клоунады Юсупов выделялся своим ярким, самобытным да­рованием. Нельзя забыть его в эпизодиче­ской роли хозяина стиральной машины в популярной клоунаде «Штапель». Он с та­кой подкупающей наивностью и простотой вел директора-бракодела к стиральной ма­шине, что тот поддавался на эту удочку и попадался на нее.

Подлинным шедевром является создан­ный А. Юсуповым новый образ рефери в старинной клоунаде   «Бокс».

Роли этой вообще не существовало. Обычно ее исполнял инспектор манежа. Не принимая участия в действии, он огра­ничивался тем, что в положенных местах давал предупредительные свистки.

В самом начале клоунады Юсупов играет рефери абсолютно объективным: он строг и требует точного выполнения пра­вил от боксирующих — клоунов А. Векшина и К. Мусина. Но постепенно, в ходе бокса, рефери переходит на сторону сла­бейшего — К. Мусина. Беспристрастность ему изменяет. Он радуется его хорошим ударам, подсказывает ему, огорчается его неудачам, ввязывается в бой и, получив сокрушительный удар, валится на носил­ки без сознания. Очнувшись, Юсупов ви­дит, что все кончено: партнер Мусина — А. Векшин нокаутирован. И тут рефери, как будто ничего не случилось, поддерживая еле стоящего на ногах победите­ля, поднимает его руку и торжествующе и радостно объявляет: «Победил Мусин!» Его рефери — реальный образ и благодаря мастерству Юсупова становится централь­ной фигурой старинной клоунады, кото­рая с его участием раскрывается совершенно по-новому.

В настоящее время А. Юсупов — ведущий комик в клоунской группе «Семеро веселых», выступающей с неизменным ус­пехом в наших цирках.

Некоторые склонны приписывать успех А. Юсупова его акценту. То же говорят про замечательного мастера эстрады Ю. Тимошенко. Это глубоко неверно. И тот и другой тонко и корректно пользуются акцентом, чтобы подчеркнуть народность их юмора. Секрет успеха в другом: ог­ромное обаяние и незаурядный талант.

Чтобы ни делал А. Юсупов на мане­же, он всегда глубоко национален, он представитель узбекского народа, с его тонкой восточной мудростью, подлинно народным юмором и острой  шуткой.

Подкупающее обаяние, жизнерадост­ность, оптимизм, яркое дарование — вот что привлекает зрителей в замечательном представителе нашего советского многона­ционального циркового искусства Акраме Юсупове.

А.  Арнольд

Журнал «Советский цирк» ноябрь 1957 г