После первого международного фестиваля молодых артистов цирка

Рассматривая основные итоги первого международного соревнования молодых артистов цирка, хочется выделить положи­тельные тенденции, характерные для по­казанных на конкурсе программ.

Эти тенденции, объединившие большин­ство коллективов, заключаются в стрем­лении культивировать цирковое искусство в его классических формах, очистить цирк от пережитков балагана, с одной стороны, и от влияния буржуазного варьете, с дру­гой. Стремление культивировать цирковое искусство на национальной основе ярче других выражено в коллективе молодых китайских артистов, сочетавших искон­ные, коренные традиции китайского цир­кового искусства с освоением новых для него жанров. Влияния варьете наиболее от­четливо сохранились в программе чехословацких артистов.

Объединяет большинство участников желание придать цельность всей цирковой программе. Речь идет о том, чтобы изжи­вать показ отдельных разрозненных но­меров, организовать демонстрацию про­граммы как единого целого, подчиненного замыслу режиссера, художника и компо­зитора. Речь идет и о том, чтобы подобрать самую программу по принципу разнообра­зия представленных в ней жанров, после­довательно разместить номера, определить закономерность их смены по восходящей внутренней прогрессии. Наконец, в усло­виях фестиваля, естественно, возникало общее стремление подать программу в целом как манифестацию молодых артистов за мир и дружбу, акцентировать политиче­скую целенаправленность представления. Этой цели послужили вступительные пара­ды-прологи к  спектаклям и их апофеозы.

Программа польского цирка открыва­лась исполнением национального танца — мазурки, вслед за которой шел парадный выход труппы, сгруппированной в ориги­нальных мизансценах вокруг герба города Варшавы. Молодые артисты польского цирка манифестировали за мир и друж­бу, — и зрительный зал провожал их скандированными аплодисментами. Выступление артистов китайского цирка, об­рамленное прологом и эпилогом, было от­четливо заострено по своей идейной направленности.

Программа болгарского цирка также начиналась парадом-прологом ярко выра­женной политической направленности, как и объединенная программа монгольского и румынского цирков, заканчивавшаяся выразительно   разрешенным   апофеозом.

Отчетливой идейной направленности представления удалось достичь советскому цирку, основные творческие силы которо­го были показаны в спектакле Московско­го цирка «Юность празднует». Политиче­ская тема представления ярко и образно выявлена в большом развернутом прологе к спектаклю, в ряде интермедий, испол­ненных в перерывах между номерами, и в заключительном апофеозе феерии на воде, где идейная направленность спектакля выражена наиболее отчетливо и убеди­тельно.

Ряд цирковых коллективов объединило также стремление культивировать роль коверного клоуна, сделать его связующим элементом между отдельными номерами программы.

Так, монгольский цирк показал инте­ресного, национального по типу, коверного клоуна Сандага. Это молодой артист, выразительный в движениях, с живой, одухотворенной, психологически оправдан­ной мимикой, с органичным юмором. Репертуар его еще ограничен, артист не­достаточно широко входит в программу, но и при этом он должен быть отнесен к числу интересных юных мастеров мон­гольского цирка.

Китайский цирк показал трех ковер­ных комиков — артистов Цинь Е-цин, Чжан Хуа, Ван Цин-юань, двое из кото­рых, кстати отметить, являются участни­ками виртуозно исполненного номера физкультурно-спортивного жанра. Самое амплуа коверного комика здесь еще не стало вполне самостоятельным, и роль ко­верного ограничена заполнением отдель­ных пауз в представлении. Но общие тен­денции развития амплуа коверного, ра­нее неизвестного китайскому цирку, со­вершенно очевидно складываются под влиянием советского цирка, хотя и вполне самостоятельно как по репертуару, так и национальному колориту.

Болгарский цирк представил коверного комика Тодора Козарова, артиста интерес­ного и оригинального дарования, награж­денного золотой медалью. На примере его выступления особенно наглядно значение фестиваля как стимула к подготовке но­вого репертуара молодыми мастерами цирка. Немногим более полугода назад Тодор Козаров участвовал в I Международном фестивале циркового искусства в Вар­шаве, где получил бронзовую медаль. В репертуаре его встречались грубые и без­вкусные трюки, выступление его подвер­глось тогда обоснованной критике. В Мо­скве на фестивале артист выступил с но­вым репертуаром и в совершенно новом качестве. Следует отметить, что он стре­мится придать своему образу националь­ный характер, выступая в болгарском крестьянском костюме.

Польский цирк выдвинул коверного ко­мика Бронислава Кохманского. Это разно­сторонне подготовленный мастер. Однако репертуар его не свободен от шаблонных выходок, особенно в репризах, исполнен­ных   совместно с  партнером (К. Блашек).

Характерным для творческой практики иностранных цирков является введение ко­миков в номера. В советском цирке функ­ции комика главным образом выполняет коверный клоун, и комики среди участни­ков номеров встречаются сравнительно редко. В иностранных номерах равноправ­ные партнеры-комики органично входят в состав исполнителей номера, определяют самую его композицию. Так, например, функции комика несет один из партнеров румынских жонглеров Мунтяну, партнер­ша велофигуриста, румынского артиста Нестерова, основной участник номера бол­гарских эквилибристов Бойчановых, уча­стник номера финских акробатов Корпела и другие.

Нельзя не заметить, что номера коми­ческого плана и характера были представ­лены в иностранных цирках  количественно обильнее, нежели в советской програм­ме. В последней, в частности, не было ни одного номера жанра музыкальной экс­центрики, тогда как в чехословацкой и ру­мынской программах музыкальная эк­сцентрика была представлена профессио­нально сильными номерами (2 Ландские, братья Григореску). Несомненно, в процессе дальнейшего развития советского цирка необходимо учесть это обстоятель­ство.

К числу отрицательных явлений, встречавшихся в иностранных програм­мах, следует отнести выступление многих артистов в двух (а иногда и в трех) номерах.

Бывают счастливые исключения, когда вторые номера высококачественны и раз­работаны в другом жанре. Молодая китай­ская артистка Ся Цзюй-хуа, например, исполняет пластический этюд, а затем оригинальный, эквилибристического ха­рактера, номер, по ходу развития которого балансирует на голове горку пиал. Чехо­словацкий артист Леопольд Кайзер вы­ступает сперва в качестве «верхнего» в номере «Икарийеких игр», а затем — в отличном по качеству номере акробатов-эксцентриков. Румынский артист Елиаде Григореску достигает еще большего разно­образия: он показывается как эквили­брист, а затем выступает в номере музы­кальных эксцентриков, где завоевывает симпатии зрителя в качестве хорошего профессионального музыканта и комедий­ного  актера.  

Такие случаи вполне закономерны. Они свидетельствуют о разнообразии творче­ских возможностей отдельных цирковых артистов, с полноценными результатами дважды выступающих в номерах различ­ных  жанров.

Все же   подобные примеры  единичны.

Чаще иностранные артисты повторяют­ся в своих вторых номерах, и их вторич­ное появление на арене не добавляет ни­чего существенно нового к ранее пока­занному первому номеру. Зритель видит вариации того, что видел прежде, и такого рода повторный номер, естественно, не вы­зывает интереса, не способствует нараста­нию развития спектакля. Этот недостаток снижал цельность, возрастающую дина­мику некоторых программ.

В этой же связи следует отметить, что в программах иностранных цирков неред­ко встречаются номера чрезмерно длин­ные по времени исполнения, затянутые, недостаточно разнообразные по составля­ющим их элементам, ослабленные по сво­ей внутренней динамике.

К сожалению, сохраняются еще отдель­ные проявления вульгарности, идущие от скверных традиций буржуазного цирка. Они пятнают выступления молодых арти­стов, снижают результаты их творческого труда. В качестве одного из примеров мо­жет быть назван номер способного воз­душного гимнаста польского цирка Мариана Зиновича. Это гимнаст большой смелости, отлично развитого природного чувства баланса, выразительный в движе­ниях и жестах. Он выступает в маске обе­зьяны, подражая обезьяньим повадкам и ухваткам. Самый прием заимство­ван у старого цирка, и не стоило бы его воскрешать. Но по ходу развития но­мера исполнитель прибегает к двум-трем безвкусным выходкам, неуместным в ре­пертуаре современного цирка, противоре­чащим его основным художественным тен­денциям. Отмечая его незаурядные ис­полнительские возможности как гимнаста, жюри подчеркнуло неприемлемость неко­торых деталей номера. Выступление Мариана Зиновича — наглядный пример, ко­гда незначительная, казалось бы, но прин­ципиально неприемлемая подробность не­поправимо повредила целому.

Несмотря на ряд частных недостатков, в целом артистические коллективы серь­езно подготовились к фестивалю. Эта пер­вая встреча молодых артистов цирка раз­личных стран содействовала их творческо­му росту, взаимному обмену опытом и по­служит хорошей основой дальнейшего пло­дотворного сотрудничества и соревнования.

Е.  Кузнецов

 Журнал «Советский цирк» октябрь 1957 г.