День училища ГУЦЭИ

В невысоком, очень привлекательном с виду красном доме под шатровой крышей день начинается рано. Еще нет восьми часов утра, а на манеже появляются креп­кие, хорошо сложенные юноши, ладные, стройные девушки в гимнастических костю­мах. Не ожидая звонка, они начинают раз­минку. Это студенты-первокурсники.

Ровно  в   восемь — занятия.

Батманы! — командует   Георгий   Ники­тич Аркатов.

Курбеты!

У юношей первый урок — акробатика. На манеже замелькали упругие, сильные те­ла.

Руки!..

Резче!..

Как  группируешь,   ноги   вместе! — то одного, то другого поправляет  преподава­тель.

Из-под купола опущен подвешенный к канатикам   страховочный   пояс — лонжа.

Не очень точно, вовремя поддерживае­мый лонжей, белобрысый паренек крутит заднее сальто.

Весь манеж, большой, настоящий, как в столичном цирке, заполнен. Даже удив­ляешься, как это не налетают друг на дру­га летящие в кувырке, идущие «колесом», подпрыгивающие в воздух юные акробаты.

Впрочем, еще совсем неясно, кем будут первокурсники, постигающие основные премудрости цирковых жанров. Акробатика, гимнастика, жонглирование, проволока — все должен постичь будущий артист цир­ка, ведь только через год определится его жанр,   начнется   специализация.   А   пока...

Голова закрыта, смелей!

Так,  теперь   флик-фляки...

Да, совсем необычен этот манеж и все происходящее вокруг. За барьером тоже негде яблоку упасть — девушки занимают­ся гимнастикой: на шведской стенке, коль­цах,  трапеции.

Не обращая внимания на окружающих, тоненькая черноголовая девушка, прежде чем начать упражнения на трапеции, не­сколько раз повторяет выход, или, как го­ворят в цирке, «комплимент». Пройдут го­ды, и, освещенная лучами прожекторов, она легко выпорхнет на манеж, радуя всех юностью, грацией, изяществом и красотой костюма.

Но, чтобы приблизить этот день, нужна упорная, долгая, самоотверженная   работа.

Урок гимнастики ведет Юрий Гаврило­вич Мандыч. Группа девушек осваивает кольца. Вот одна из них, начав упражнение, чуть потеряла темп...

Жми   на  кисти! Жми!...

Кульбит!

Флажок!

И вот уже девушка, легко перевернув­шись, фиксирует свое положение в краси­вой, но трудной позе, напоминая птицу, накренившую   в  развороте  крылья.

Разножку!   Колени,   Лида!   Прогнись! Так,  еще  разочек...

И   все   начинается    сначала. Переходя   от  группы   к  группе,  я  с  интересом  слежу за ходом занятий.

Быстро     стоечки! — подает     команду Аркатов. На манеже растет лес ног, устремленных в зенит, несколько человек делают стойку на барьере.

Держи, держи! Э... э... ноги так и гу­ляют... — укоризненно качает головой педа­гог. Еще разок.

Худощавый, подтянутый Константин Викентьевич Загорский, двадцать восемь лет назад окончивший это училище, зорко при­сматриваясь к ученикам и подмечая ошиб­ки,  на   ходу  подает   советы,  подбадривает.

Одобрение опытного циркового артиста и воспитателя приятно каждому, полезен и вовремя поданный совет.

На репетиции

Человека, впервые попавшего в учили­ще,   приятно радует  атмосфера   дружбы, роднящая учеников и педагогов, дружбы, рожденной служением делу строгому, му­жественному, подчас опасному и вместе с тем необычайно увлекающему делу, где так удачно сочетаются сила, ловкость, мужество и   красота.

Перерыв. Я уже давно обратил внима­ние на двух очень маленьких, вертких бело­курых мальчуганов. Неужели они тоже студенты? Их фигурки особенно резко бро­сались в глаза рядом с атлетически сложен­ным высоким юношей с копной вьющихся черных волос и неотъемлемыми кавказски­ми   усиками.   Знакомимся.

Мальчуган с льняными волосами — моск­вич Женя Чуваков, его товарищ — Миша Болдырев приехал из Белгорода. Оказы­вается,   оба они  окончили  семилетку.

Сколько  тебе лет, Миша?

Пятнадцать.

А тебе, Женя? Женя подумал...

Идет пятнадцатый.

Ребята занимались в школе акробати­кой и теперь мечтают стать вольтижерами.

Раффик Тагиев — так зовут высокого юношу, — слушая ребят, увлеченно расска­зывающих мне о своих мечтах, не улыбает­ся. О, ему очень понятны эти мечты! Окон­чив в Баку десятилетку, Тагиев, занимав­шийся волейболом, борьбой и акробатикой, твердо решил стать акробатом. Родители не сразу одобрили стремления сына. Мать надеялась, что он станет инженером, отец видел сына юристом. Но настоящая мечта рождает уверенность, упорство в достиже­нии цели, и Раффик, успешно выдержав конкурс, стал студентом Циркового учили­ща. Все свое время он отдает специальным дисциплинам, а его товарищи по курсу, при­шедшие после семилетки, продолжают за­ниматься и общеобразовательными пред­метами. Да, вот, кстати, в коридорчике, примыкающем к манежу, три девушки, воспользовавшись перерывом, листают учебник химии.

Ташка, перед смертью не надышишь­ся, — шутит одна из них.

Да нет,  девочки, я учила весь вечер, только формулы забыть боюсь...

Очевидно,  сегодня  зачет  по  химии.

Прислонившись к шведской стенке, один из студентов, то и дело заглядывая з запис­ную книжку, шепотом повторяет английские слова.

Нет, теперь уже не может быть артис­том советского цирка малограмотный, некультурный человек, духовно искалечен­ный с детства.ради куска хлеба, как это бы­вало в старину. Не бродячие труппы и бала­ганы, а превосходное учебное заведение готовит новое пополнение артистов для лю­бимой народом «арены смелых».

Следующий урок. Теперь у юношей гим­настика, а девушки заняли их место на ма­неже.

Одни уже без лонжи отлично выполня­ют сальто, флик-фляки, другие еще прохо­дят «школу мужества» и, не решившись на этот отчаянный кувырок в воздухе (отчаян­ный, с точки зрения автора, которому вряд ли и лонжа помогла бы решиться), обере-геемые двумя подругами, отшлифовывают точность   исполнения,   закаляют  волю.

Тренировка с ручной лонжей похожа на детскую игру в лошадки. Вот разбегается на манеже девушка, «запряженная» в поя­сок с отходящими от него прочными «вож­жами», которые держат бегущие по обеим сторонам товарки.

Ап! — и   «лошадка»  молниеносно  вы­кручивает  сальто,  надежно  подстраховыва­емая подружками.

Эх, снова на одну ногу пришла! — до­садует девушка и   раз за разом повторяет трюк. Видимо, нелегко этой высокой, плот­ной блондинке — эстонке Хельми Каплур.

При   моем   росте   акробатика   дается труднее, — смущенно и вместе с тем откровенно говорит Хельми, — но я не отступ­люсь — буду акробатом. По вечерам, когда свободна, приезжаю в училище и снова тренируюсь.

Не устаете?

Как не уставать, но раз поставил себе цель в жизни,    надо    добиваться.   Я ведь одиннадцать   классов    кончила   в    Таллине, могла   воспитательницей   работать,    а   вот люблю   цирк...

Узнав, что я собираюсь писать об учи­лище, юноши и девушки охотно рассказы­вали о себе.

Вот Эльга Анзорге, ее родители — му­зыкальные эксцентрики, а сама Эльга, окон­чив десятилетку, решила стать воздушной гимнасткой.

Здесь, если не будешь трудиться, ни­чего не выйдет. Надо очень любить цирк, — говорит Эльга, — чтобы каждый день упор­но повторять одно и то же.

Да, сюда может привести только под­линная, настоящая любовь и сильный харак­тер.

Я не могу удержаться от искушения и не познакомить вас, читатель, хотя бы с еще несколькими студентами.

Станислав Черных приехал впервые в Москву из Алапаевска как спортсмен — де­легат VI Всемирного фестиваля. В первый же свободный день он пришел в училище узнать правила приема, и теперь он сча­стлив — «буду акробатом».

Таня Пивина занималась в акробатиче­ской секции московского стадиона «Юных пионеров». Раз поступала — не прошла по конкурсу, но от мечты не отказалась, а про­должала готовить себя к избранной про­фессии. Год не прошел даром, и Таня — в числе  студентов,

Люде Щербаковой нравится жонгляж. Ларисе Лейцих — экзилибр на проволоке, а  Нине   Дрыгиной — акробатика.

Прекрасная      координация, — говорят о Нине  преподаватели, — способная и сме­лая дезушка.

Откуда она? — спрашиваю о Дрыги­ной.

Из Орехово-Зуеве. Работала  счетово­дом,   занималась   акробатикой,  имеет   пер­вый спортивный   разряд.  Тут у  нас  чудные ребята:     вот    Вася  Москаленко — смелый, резкий,   с     настоящей     цирковой   хваткой, только вот  дисциплинка подчас  прихрамы­вает... Отец специально приезжал  в Моск­ву узнать, как учится сын, как ведет себя... Подтянется,   парень он хороший...

Легче   поднимайте   себя,   не   засижи­вайтесь внизу...

Мы приоткрываем дверь, из-за которой слышатся эти слова, и попадаем в танц­класс. Юноши и девушки танцуют русско­го. Это им не велит «засиживаться» в при­сядке  Клавдия  Ивановна  Филатова.

Хлопок в ладоши, смолкла музыка.

Сделаем балансе вперед, балансе на­ зад...  потом вальс.

Теперь уже другая музыка, другой ритм. Цирковой актер должен хорошо и красиво двигаться.

А есть еще уроки музыкального воспи­тания, актерского мастерства, истории театра,   цирка,   грима,   техники   безопасности.

Ну, скажем честно, читатель, ведь мы с вами и не предполагали, что так разумно, с такой широтой готовят будущих акро­батов и воздушных гимнастов, жонглеров и канатоходцев.

Тем временем на манеже начался урок жонглирования. В воздухе летают кольца, булавы... Юноша держит на лбу баланс — деревянную палку с набитой  поперечиной.

Падают булавы, падают на пол кольца, и снова упорно, упрямо их подкидывают, ловят, добиваясь той легкости и красоты, которая так радует нас на цирковой арене.

Рядом со шведской стенкой натянута проволока. Она поднята всего на полметра от пола, но ходить по ней от этого нисколь­ко не легче.

В этом нетрудно убедиться, понаблюдав, как часто спрыгивают на спасительную зем­лю начинающие эквилибристы, даже веер не всегда помогает, хотя перед вынужден­ным прыжком им размахивают особенно сильно.

Урок   грима

Нестройные звуки музыки зовут нас в одну из аудиторий — а что там?  Заходим.

Группа студентов отделения клоунады в буквальном смысле слова осваивает духо­вые инструменты. Будущие музыкальные эксцентрики, клоуны, коверные должны многое уметь, чтобы развлечь, развеселить зрителей. На это отделение принимаются только окончившие десятилетку. Они так­же изучают основные цирковые жанры, а сверх того сценическую литературу, поли­тическую  сатиру,   занимаются  музыкой   и...

Тши,   тше,   тша,   тшо,   тшу... — выгова­ривает   сидящая   за   столом  худенькая  девушка в  очках.

Не   напрягайте    губы, — говорит   пре­подавательница.

Это другая группа отделения клоунады на уроке сценической речи.

Давайте   на   первой    скорости   «Наш шахматист», — обращается     преподаватель­ница к  одному из студентов.

Виктор Феррони, Игорь Толкачев, Юрий Логинов

Наш   шахматист   вашего    шахматиста перешахматит    и     вышахматит, — четко    и быстро   произносит  студент   скороговорку.

А теперь ктпи...

Ктпи, клти,  пкти, тпки... Попробуйте,    выговорите   такое,   а   им надо...

После обеда младшие уходят в классы, а на манеже студенты старших курсов. Каждый из них теперь уже определил свой профиль. Он не всегда совпадает с мечтами первокурсника, который еще не в состоянии правильно оценить свои способ­ности и возможности. Специализация в жанре начинается со второго курса, а с третьего — подготовка выпускного номе­ра,  В  помощь  училищу  приходит  здесь  и  Центральная студия циркового искусства, осуществляя   выпуск   номеров.

Два года шаг за шагом, элемент за элементом складывается номер. Чаще всего в нем заняты два-три человека, а бы­вает и целая группа. Здесь еще больше за­дач — надо стать единым, дружным кол­лективом. Обязательно дружным, верным, ибо в цирке жизнь человека часто зависит от товарища-партнера.

Вот преподаватель Морозов готовит вы­пускной номер — группу воздушных турнистов. Эти семеро юношей и девушек уйдут из училища под купол цирка. Но это в будущем, а сейчас один из партнеров бе­режно подсаживает на перекладину Эмму Бешанову, У девушки не получается пируэт сальто. На лице от усердия капельки пота, ноют, устали руки, но надо добиваться намеченного.

Делай   как простой бланш, — подска­зывает  режиссер, — все  получится.  Не   ро­бей. Нет, здесь люди не робеют,

Если у человека нет «куража» — сме­лости, не выйдет из него циркового артис­та, — говорит   Александр  Маркьянович   Во­лошин — директор училища. И он, конечно, прав.

В одном из уголков подле манежа мы увидели на полу совсем незатейливый ап­парат: обыкновенная толстая доска, на ней укреплен   металлический   стержень    с    небольшим отростком в виде буквы «Л». Это так называемый зубник. Рядом невысокая, плотная девушка. Светлые волосы поддер­живает тесемочка, озорные глаза, на лице мелькнула и исчезла уморительная гримаска. Это третьекурсница Галя Тарбеева. Чем же она так довольна, что делает у этого аппарата?

А вот смотрите. Галя наклоняется к полу, берет в рот и крепко зажимает зубник, опершись руками о доску, легко от­талкивается ногами и плавно, до невероят­ного положения перегибается назад, через спину, почти положив ноги на голову. Еще мгновение — вытянуты в стороны ру­ки, и девушка в таком удивительном поло­жении держится на зубах.

Молодец,   Галка, — говорит   постанов­щик  номера  Николай Эрнестович   Бауман.

Оказывается, девушка только-только ос­воила этот сложнейший трюк и, понятно, счастлива.

Сначала никак  не  могла   привыкнуть к зубнику, — смеется   Галина, — даже зубы чесались. Уж чего только не делала, чтобы избавиться   от   такого   ощущения,   чистила их, терла, полоскала, а зубы все чешутся, а    главное,   трюк   не    выходит.     Поплака­ла даже.

А  теперь?

Теперь не  чешутся, теперь дело по­шло.    Николай    Эрнестович, — обращается она к режиссеру,— давайте еще разок.

Не   устала?

Ничего, последний.

И снова Галя повторяет этот красивый и сложный трюк с мудреным названием: «Стойка в богене, в зубнике без рук». Галина Тарбеева приехала в училище из Новосибирска и с первых дней учебы ра­дует воспитателей превосходными данными и такими же успехами. Ее выпускной номер условно назван пластическим эквилибром, а проще говоря, эта девушка с фантасти­чески гибким и послушным телом готовит целую серию интереснейших трюков.

Вечер, а манеж все не пустеет. Наобо­рот, занимающиеся очень неохотно уступа­ют его вновь приходящим.

Музыкальный эксцентрик Валентина Гайлевич. Рис. Р. Черных

Юрий Гальперин

Наши интервью

Нашу цирковую молодежь я знаю хорошо, так как много лет работал с ней, продолжаю ра­ботать и сейчас. Среди моло­дых артистов есть, несомненно, способные люди, заслужившие право выступать на цирковой арене.

Однако при наличии поло­жительных качеств у нашей цирковой молодежи есть и серь­езные недостатки. Необходимо, прежде всего, отметить отсутст­вие артистизма. А ведь арти­стичность заключается и в том, как выйти на манеж, как кланяться, как держать себя при исполнении номера, как подойти к показываемому трю­ку и даже как уйти с манежа, чтобы достойно завершить но­мер и ярко запечатлеть его у зрителей.

К сожалению, этому искус­ству нашу молодежь обучают в училище недостаточно. На эту сторону подготовки надо обра­тить особое внимание и занять­ся ею специально.

Хотелось бы, чтобы наша молодежь на манеже постоянно совершенствовала номера, вно­сила бы в них свое, оригиналь­ное, продолжала поиски в своем жанре.

К сожалению, некоторые мо­лодые цирковые артисты за­штамповывают свой номер, пре­вращая его в скучный, ухуд­шенный вариант номера, под­готовленного школой.

В погоне за успехом моло­дежь иногда копирует старые номера, и при этом не улучша­ет, а искажает их. Результат получается обратный желаемо­му. От этого необходимо пре­достеречь наших молодых арти­стов. Опыт старших товарищей нужно перенимать творчески, развивая его, не занимаясь ко­пированием. Наша обязанность почаще напоминать молодежи об этом.

Мы старые мастера манежа, в свою очередь всегда рады передать опыт и знания молодым артистам цирка, так как не мыслим себя вне цирка, кото­рому отдали много лет жизни и для процветания которого и впредь не пожалеем ни време­ни, ни сил.

Ф.  КОНЕВ

 

Танец     на    проволоке     исполняют Т. Васильева, А.  Богатев и  Т. Виноградова

Я наблюдаю, как не хотят уходить с ма­нежа акробаты, хотя время их истекло и должен репетироваться выпускной номер жонглеров-каскадеров.

Ребята! — говорят друзьям жонглеры.

Мы   прогоним   только   раза   три,   у   нас сегодня шефский концерт, так что  не ухо­дите.

Отлично! — обрадовались      акробаты.

Уже   четыре   года   провели   в   училище Виктор Феррони, Игорь Толкачев и Юрий Логинов.

А вот и они. На манеж выбегают трое студентов. Они выносят стол, ящик лимона­да, скатерть, и начинается веселая игра. То исчезает под столом только что стоявший рядом товарищ, то, словно ракета, пролета­ет, распластавшись по столу, другой, смеш­ные прыжки, толчки, падения, акробатиче­ские трюки, и тут же из рук в руки летят «бутылки» — студенты жонглируют, нахо­дясь   в   самых    неожиданных    положениях.

Вот тебе раз — упала, не пришла в руку одна из каскада «летающих» бутылок.

Детки, не ронять. Не гоните темп. Ну-ка, опять  с  этого   момента — из-за  спины...

«Детки» покорно слушают своего руко­водителя курса и режиссера Баумана. Те­перь все проходит гладко. Еще бы, ведь до выпуска — считанные  дни.

Номер целиком повторяется еще и еще раз. Уставшие, покрытые испариной жон­глеры   охотно   уступают  манеж   акробатам.

Время близится к десяти часам вечера. Но что делает на трапеции девушка в светлой майке,   я же  видел ее сегодня утром, она  первокурсница?

Я не ошибся, это москвичка Люся Нетопина. Страстная спортсменка, она закончила десятилетку, педагогический техникум.

Моя     давнишняя   страсть — цирк, —  объясняет Люся.

Ну, а что вы так поздно?

Недовольна  я собой, все  кажется   не так,   какое-то   беспокойство     одолевает,   а мне  больше  всего   нравится трапеция,  вот и  прихожу тренироваться.

Каждый вечер?!

Часто,  но не каждый. Вчера слушала   в опере «Царскую невесту» — очень музы­ку люблю, — говорит Люся и, извинившись, снова  взлетает   на  трапецию.

За раскрытой дверью одного из классов знакомая многим картина: над листом ват­мана склонилось несколько голов — гото­вится очередной номер стенгазеты. На сто­лах краски, цветные карандаши, девушка большими ножницами аккуратно обрезает фотографию.

«Навстречу 40-летию комсомола» — кра­сивой вязью выводит художник...

Только к полуночи заканчивает училище свой трудовой день.

В библиотеке училища

 

 Журнал «Советский цирк» октябрь 1958 г.