Лаборатория цирковых эффектов

Не случайно так назван этот репортаж. Может показаться несколько парадоксальным сочетание слов — лаборатория и цирк. Оговоримся сразу же — речь идет не о тех лабораториях, в которых исследуются свойства металлов или создаются новые лечебные препараты. Но зато здесь рождаются такие приборы и такие конструкции, которых вы не встретите ни в одной другой лаборатории, ни в каком конструкторском бюро, ни на одном промышленном   предприятии.

В самом деле. как назвать мастерскую, в кото­рой сооружается летающая ракета — самая насто­ящая ракета, летающая под куполом цирка? Раз­ве сооружение такого механизма не требует изо­бретательности конструктора, ловких рук слеса­ря, токаря, электрика, художника? Ну, а автомоби­ли, один из которых предназначен для использо­вания в клоунском антре, а другой — для выезда дрессированных   медвежат...

Можно продолжить перечень подобных аппара­тов. В нем будут десятки и сотни наименований предметов, которых вы не встретите ни в одном магазине. Попробуйте, например, найти мужские ботинки 50 или даже 55 номера! Поищите такой пиджак, чтобы в нем можно было упрятать кроли­ка, вазу с водой и рыбками, букет цветов и еще десяток других предметов. А какая швейная фаб­рика сделает вам мужскую сорочку, на которой была бы  нашита тысяча  блесток?

Ничего подобного в продаже нет, но все это очень нужно цирку. без всего этого нет яркого, увлекательного  циркового  зрелища.

Кто же занимается созданием цирковых эффек­тов, подчас столь сказочных, что даже люди, иску­шенные в технике, химии, физике и других нау­ках, невольно задумываются над разрешением за­гадки, увиденной на манеже? Не подумайте, что существует какой-либо крупный комбинат или комплекс специализированных конструкторских бюро, выполняющих заказы артистов... Ничуть не бывало. Есть скромные мастерские — механиче­ские, пошивочные, сапожные, шорные, красиль­ные, трикотажные — мастерские, в которых рабо­тают по пять-десять человек. Они объединены в художественно-производственный комбинат Всесоюзного объединения госцирков. И эти скром­ные, по сути, мастерские изготовляют самую разнообразную продукцию, необходимую артистам советского цирка.

Ну, вот для примера такой факт. Один из ковер­ных клоунов задумал репризу, в которой действу­ет «осел», упрямый, как и все его сородичи, и в силу своего характера не поддающийся дресси­ровке. По ходу действия у него отлетают уши, хвост, корпус его разламывается на две части. Все это должно быть собрано в какую-то минуту, действовать безотказно и, конечно, не единожды, а сто и двести, а то и триста раз.

И приходит артист к мастерам комбината по­делиться своим замыслом. Мастера, естественно, никогда подобных «ослов» не изготовляли. Начи­наются поиски. Возникают различные варианты решения задачи. Разрабатываются чертежи. Де­сятки неожиданных вопросов встают перед масте­ром, являющимся в данном случае и конструкто­ром и исполнителем заказа. Он обязан не только обеспечить зрительский эффект, но и создать наи­более благоприятные условия для работы актера. А сочетание этих двух условий, как правило, дело сложное.

Время и талант побеждают, и такой «осел» на­чинает жить на манеже, доставляя нам, зрителям, радостные минуты досуга.

Кто же его создал, этого удивительного «осла»? Два скромных мастера — А. Денисов и А. Мурав­лев. Понятно, что описанный эпизод — не единст­венный и не самый яркий в их никому из зрите­лей не известной биографии, но мы рассказали о нем потому, что имели радость наблюдать их ра­боту.

Как часто мы, сидя в цирке, поражаемся блес­ку, оригинальности костюмов, изумительной техни­кой иллюзионистов, ловкостью исполнителей раз­личных аттракционов н, сознаемся, хотя бы для успокоения своей совести, никогда не думаем о тех, кто скромным своим трудом во многом спо­собствовал успеху артистов. Так пусть же наш ре­портаж хоть в какой-то степени исправит эту не­справедливость.

Вот они, простые, трудолюбивые и взыскатель­ные к своему творчеству портнихи. Сколько красо­ты и изящества придают они цирковому представ­лению своим искусством, изготовляя самые слож­ные по фасону и отделке костюмы для новых но­меров. Труд их сложен и кропотлив, ибо никогда им не приходится делать серийную партию актер­ской одежды. Всякий раз портнихи встречаются со все более сложным фасоном, все более замысловатой отделкой. Фантазия художника не щадит их рук и глаз, она всякий раз ставит перед за­кройщицей и портнихой новую творческую зада­чу. И если вы попытаетесь такой мастерице пред­ложить стандартную и хорошо оплачиваемую работу, она оскорбится. Нет, эти люди сердцем сродни­лись с цирком. Ему отдают они все трудовое вдох­новение, талант мастериц.

Какой замечательный наряд приготовила Е. Петренко для дрессировщицы лошадей Н. Монкевич. Мы надеемся, что читатели поверят нам,— платье это необычное, эффектное и по сложности выполнения вряд ли может идти в сравнение с обычным вечерним  платьем.

Красивый, но трудный номер у заслуженного артиста БССР Е. Милаева. Не так просто создать костюм, отвечающий особенностям его жанра. Блеск костюма не должен отвлекать внимания от исполнителя, одновременно должно быть создано впечатление легкости и простоты. Замысловатым рисунком вышивки из блесток следует не просто украшать, надо, чтобы он гармонировал с силой, ловкостью и мастерством артиста. Много пора­ботала над таким костюмом Л. Черноморская. И как приятно, делая последнюю примерку, уже ви­деть перед собой не просто заказчика, а самый его номер в свете цирковых прожекторов. Во­ображение — одно из обязательных условий для каждого работающего в этом комбииате.

Чтобы закончить рассказ о портновском цехе и перейти в другой, мы предлагаем познако­миться еще с А. Соколовой — искусным масте­ром отделки костюмов. Обычные блестки, при­обретаемые комбинатом на вес, в ее руках пре­вращаются в сказочные узоры. Цветы оживают. И если на очередном представлении вам доведет­ся увидеть такие костюмы, а вы   непременно их увидите,   вспомните  добрым   словом   А.  Соколову.

Этот цех занимает маленькую комнату, в нем работает художница по росписи тканей Л. Будинович. Обычные однотонные полотно, шелк, и креп­дешин превращаются в ее рунах в узорчатые кра­сочные тнани. Мы застали Л. Будинович в тот мо­мент, когда она показывала главному художнику Всесоюзного объединения цирков А. Судакевич оформление номера иллюзиониста Кио, выезжав­шего   на   гастроли   в   Египет.

Сколько смеха вызывает появление на манеже талантливого клоуна. Все на нем утрировано — нос и волосы, пиджак и брюки, сорочка и шляпа, галстук и ботинки. Все в необычной пропорции. Но это служит единой цели — созданию образа. И, конечно, не только талант артиста, мудрость режиссера, но и безвестные мастера художест­венно-производственного комбината участвуют в создании образа. На «Скороходе» и на «Париж­ской номмуне» не сделают таких огромных и вме­сте с тем легких штиблет, какие изготовил Н. Бо­рисович для коверного клоуна Ю. Никулина. Не­смотря на феноменальный размер ботинок, арти­сту в них легко, удобно, они не будут мешать ему при самых трудных трюках и помогут донести ре­призу до самых, казалось бы, неулыбчивых зри­телей.

Как их назвать — шляпных дел мастерами, конструкторами головных уборов, право трудно сказать. По штатному расписанию они числятся шляпочницами. Это, видимо, только потому, что в плановом отделе или в отделе кадров не приду­мали более точного названия их профессии. Ведь здесь нет тех шляп, фуражек, шапок, какие в ог­ромном количестве изготовляются на фабринах головных уборов. Клоунская кепи должна летать, «вставать дыбом», цилиндр иллюзиониста должен «поглощать» множество предметов и надежно их скрывать от любопытных, и проницательных взгля­дов сотен зрителей; коронка из «изумрудов» и «бриллиантов» не должна мешать воздушной гим­настке в ее сложной работе — и еще тысяча и од­но условие обязаны учитывать мастера этого це­ха, выполняя замысловатые заказы артистов и ар­тисток, «художественные капризы» модельеров. Ну что же, все эти требования здесь принима­ются с готовностью. Вот эта кепи изготовлена Ф.  Брегман для  клоуна М. Шуйдина.

Манежный ковер... При его изготовлении не от­ступятся от замысла художника, воссоздадут ко­вер любого стиля и любого вена. Вот и этот, кото­рый вы видите на снимке, отмечен египетским мо­тивом и делается для гастролей Кио в Египте. Его создателями являются Г. Сизов, С. Черный, Е. Дегтев. Мы засняли их на том заключительном этапе, когда можно было показать работу заведующему производством   комбината   И.   Барону.

Эти часы и автомобиль изготовлены не на ча­совом и не на автомобильном заводе. Тем не ме­нее часы показывают точное время, а автомобиль, управляемый медведем, мчится с довольно высо­кой скоростью. Эта бутафория сконструирована и изготовлена механиками П. Ивановым и Г. Усти­новым для четвероногих питомцев аттракциона на­родного артиста республики Владимира Дурова.

Разрешите представить вам А. Кудрявцева (он стоит за токарным станком) и художника-испол­нителя В. Козырева. Мы бы назвали их артиста­ми бутафорского цеха. Берем на себя смелость заявить, что нет ничего такого, чего бы не смогли они создать для цирка. От вянущей и вновь рас­цветающей розы до «космической ракеты» способны сотворить их умелые руки. И не пытаясь умалять искусства артистов-исполнителей, мы все же должны признать за мастерами комбината до­лю успеха в цирковом  представлении.

С. Душухин, некогда участник популярного ат­тракциона «Велосипедисты в корзине», с возра­стом вынужден был оставить манеж. Однако дол­гая жизнь в цирке научила его многому и, в ча­стности, искусству плетения батуда и предохрани­тельных сеток для воздушных гимнастов. Редкая профессия. Специалистов этого дела мало, и С. Ду­шухин нашел новое призвание. Ему 77 лет, но ко­гда он стоит у станка вместе с женой, в прошлом
его бессменной партнершей под куполом цирка, трудно поверить в старость этого человека. Про­стое дело, но сколько артистического вдохновения вкладывает он   в   него.

— Вы знаете, когда кончается жизнь? — спро­сил он меня в ответ на вопрос, не трудно ли в та­кие годы работать, и, не дожидаясь моих слов, до­бавил: «Жизнь кончается тогда, когда перестаешь чувствовать, что ты нужен людям... А я нужен... На моих батудах работают отличные акробаты... Что ни говорите, а приятно сознавать свою долю в   трудном артистическом деле...».

Доля участия... Чем ее измеришь, чем опреде­лишь... Она незаметна и велика, она в большом и малом.

Мы возвратились после обхода цехов в дирек­торский кабинет. Здесь, склонившись над новым эскизом, решали очередную задачу.

Да, отличные мастера собраны в этом комбина­те. Много фантазии, любви к делу, изобретатель­ности вкладывают они в свою работу. Но мы до­пустили бы ошибку, если бы не высказали нескольких серьезных критических замечаний. Пре­жде всего возможности комбината не соответст­вуют фактическим потребностям советского цирка. Многие артисты подолгу ждут очереди на пошив­ку костюмов, на изготовление необходимого им ре­квизита. Нередко нарушаются сроки выполнения заказов, и костюмы, реквизит и аппаратура пере­даются заказчику-артисту с большим опозданием. Это вызывает дополнительные хлопоты, порождает многочисленные обращения в художественный от­дел Союзгосцирка, переговоры с дирекцией ком­бината и т. д. Не всегда комбинат обеспечивает необходимыми материалами. Зачастую они посту­пают несвоевременно. Нередки случаи, когда ко­стюм, из-за плохо организованной связи с арти­стом, который гастролирует, переезжая из города в город, оказывается сшитым с отступлением от мерки и потому по размеру непригодным. А ведь мастерские шили костюм для этого артиста и раньше. Он — постоянный заказчик, и даже заоч­ный пошив, как известно, и в таких случаях мо­жет быть отличным. Точность, аккуратность, вы­полнение работ в срок и высокое качество — вот за чем постоянно должны следить руководители комбината.

Р. Июльский

Журнал « Советский цирк» март 1958 год