Поединок. Рассказ

Новый командир отделения, которого мы долго ждали, пришел к нам перед са­мым боем.

Он выругал пулеметчика Стеблина за плохо довернутый пламягаситель, солдата Гузина — за ржавчину на штыке. Попало и остальным. Когда же новый командир на­чал разносить нас за оторванные пугови­цы и плохо подтянутые ремни, мы вдруг обнаружили, что его серые, холодноватые глаза чуть-чуть косят.

Еще накануне мы слыхали от Гузина, который всегда узнавал обо всем раньше других, что к нам в отделение команди­ром   будет   назначен жонглер.

То ли от того, что боя ждали, то ли по­тому, что нами актер командовать будет, мы упали духом.

—        С   начальником    вас! — съязвил    Гузин. Ему никто не ответил, потому что вре­мени было мало, а тут подоспел приказ о наступлении.

Мы были на ротном фланге и быстро подошли к цели, однако в деревню рота войти не смогла. Глядя на островерхие че­репичные крыши, бойцы ворчали:

—        В чистую бреют, проклятые! И к че­му?  Все равно окружены.

Огонь был особенно сильным на подхо­де к крайнему дому, который стоял на перекрестке. С чердака бил пулемет. Пули ударялись о мерзлую, заснеженную зем­лю, поднимая маленькие, еле заметные фонтанчики  снега.

— Не  просунешься... — грустно    сказал Стеблин.

—        Просунемся, — раздался  сбоку    твер­дый негромкий басок.

Отделение,   как  по команде, оглянулось и увидело Баклана.—

Этот дом, — продолжал   командир отделе­ния, — ключ ко  всей деревне. За мной! — скомандовал он  и скрылся в лощине.

Было нас восемь бойцов. В дом ворва­лось трое. Мы открыли огонь — немецкий пулемет смолк. По дому начала бить не­мецкая артиллерия. Первый снаряд разво­ротил угол дома. Белая пыль покрыла все. За одним снарядом последовал другой, третий, наконец, все смолкло. Противник решил, что с нами покончено. Немецкие солдаты осмелели, выскочили из укрытий, чтобы вернуть утеряную позицию.

Баклан первым пришел в сознание и, увидев приближающихся немцев, закричал;

— Кто живой? Откликнись!

Стеблин и Гузин отозвались. Услышав голоса в доме, немцы взялись за гранаты. Баклан насторожился.

Мы видели, как в воздух взлетела не­мецкая граната, но взрыва не последовало. Не коснувшись пола, она словно буме­ранг, устремилась обратно. Никто из бойцов не заметил, как командир отделения ловко схватил гранату за длинную деревян­ную ручку и бросил ее слета в группу наступавших. Раздался взрыв, донеслись про­клятья на немецком языке. Баклан улыбнулся:

—        Ваше — вам!

Немцы не унялись. Баклан увидел, как один из вражеских солдат размахнулся — брошенная им граната полетела в дом.

В какие-то неуловимые доли секунды опытный глаз командира угадывал место ее падения особым профессиональным чутьем жонглера. Баклан ощущал полет гранаты. Она, как цирковая булава, вра­щалась в полете. Мгновенье — и как ког­да-то на арене цирка Баклан схватывал в воздухе летящий предмет, так и сейчас он ловил смертоносную гранату и направлял ее в сторону наступающих немецких сол­дат.

—Боже мой, — с восхищением прошеп­тал   Стеблин   и  затем   произнес  с  трево­гой: — Вас же покалечит, товарищ командир.

—Не    покалечит, — весело     отозвался Баклан.

—Здорово! — только    и    смог сказать Стеблин.

Немецкие солдаты с суеверным страхом отступили. Остался только фельдфебель. Он отстегнул гранату и кинул ее в окно, у ко­торого скрывался Баклан. Теперь полет гранаты был виден всем. Казалось, взрыв неминуем. Но Баклан рванулся со своего места и в удивительном прыжке, поймав гранату у самого пола, выбросил ее в проем окна. Она взорвалась среди немец­ких  солдат.

Как зачарованные, забыв о тяжелых ра­нах, смотрели на своего командира Стеб­лин и Гузин.

—        Вот это артист! — прошептал Стеблин. По дому  снова стала бить артиллерия противника. Но в деревню уже входили со всех сторон наши бойцы.

Преодолевая боль, Баклан поднялся и прислонился к косяку двери. К нему под­ползли Гузин  и Стеблин.

—        Дом-то мы все-таки удержали, — еле слышно произнес Баклан.

В санбате всех троих положили рядом. Баклан и Стеблин были в полузабытьи. Гу­зин, не переставая, шептал:

—Ты меня  прости!    Я думал, какой из жонглера солдат, а ты  нас от смерти   вы­зволил.    Товарищ    Баклан...    А,    товарищ Баклан...

—Чего    шумишь! — остановил     Гузина Стеблин.— Не   видишь — заснул.

От гула орудий чуть слышно дребезжа­ло оконное стекло. Фронт уходил к морю, на Запад.

Журнал « Советский цирк» февраль 1958 год