Среди хищников. Тамара Эдер - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Среди хищников. Тамара Эдер

Среди хищников. Тамара ЭдерРабота в цирке полна неожиданностей, особенно, если твои «партнеры» — животные. А уж о хищниках и говорить не приходится... Раздаешь зверям мясо, и вдруг одному кажется, что у соседа кусок лучше, чем у него.

Так обстоит дело сегодня. А завтра один из грозных хищников просто-напросто отлежит лапу. В следующий раз кому-то из них приснилось, что он на свободе, а, проснувшись, он вновь видит перед собой решетку. За все эти звериные неприятности отвечать, по их мнению, обязан человек — их хозяин.

Выйдя на манеж, дрессировщик должен угадать какое настроение у каждого из восьми-десяти «артистов», и вести себя так, чтобы никто не заметил, что подчас на манеже создается очень и очень рискованное положение.

Прежде чем продолжить рассказ, несколько слов о себе и своем отношении к разным животным. В цирке я освоила несколько жанров: была воздушной гимнасткой, демонстрировала «Высшую школу верховой езды», затем начала готовить группу из молодых львов. Тогда-то меня и прикрепили в качестве стажера к известному дрессировщику Борису Афанасьевичу Эдеру. Впоследствии я продолжала работать с ним, дрессируя животных: мы вместе подготовили группу белых медведей, аттракцион с тиграми, из бурых медведей сделали канатоходцев. Пыталась я работать с экзотическими животными, но не нашла с ними «общего языка»...

Хищники в большинстве случаев открыто выражают свои симпатии и антипатии. Дрессировщик по разным приметам видит, чего ему ждать от «партнера» в ближайшее мгновение. А экзотические животные — ламы, страусы, зебры, — кажущиеся такими милыми, почти домашними, могут подстроить каверзу самым неожиданным образом. Страус, например, высоко поднимает голову, щелкает клювом, вроде бы предупреждая дрессировщика о нападении. Ждешь, что он ударит клювом, а он неожиданно бьет ногой, распарывая крепкую спецовку острым когтем. А милые пушистые ламы, с шерстью нежнее лебяжьего пуха, с большими грустными глазами, которые явно давали понять, что они твои верные друзья, вдруг плевали в лицо пережеванной и почти переваренной пищей... Такого предательства и оскорбления я не могла перенести и, передав группу молодой артистке, снова стала работать с хищниками, предпочитая их открытое выражение чувств.

А теперь вернусь к началу повествования. Когда я стала работать с Эдером, в группе у нас было двенадцать львов: два — совсем взрослых, по десять-двенадцать лет, четыре — по пять лет и шестерка молодых — двухгодовалых. Среди молодняка был Цезарь, к которому я относилась с большим доверием, так же как и он ко мне. А вот Эдеру этот лев явно «не симпатизировал». Как-то во время работы между ними произошел инцидент и Цезарь, бросившись на решетку, полез вверх, пытаясь спастись бегством. Сетки над клеткой не было. Цезарь уже держался за верхний пояс решетки и внимательно смотрел на дрессировщика, давая понять, что при малейшем его движении попытается перебраться через верх. Создалось опаснейшее положение. Видя, как сидящие в первом ряду зрители тревожно задвигались, я быстро вскочила на стоявшую рядом карусель, дотянулась до задних лап льва и стала, тихонько поглаживая, тянуть его вниз...

Прошло несколько мгновений, я почувствовала, как напряженные лапы зверя обмякли. Он глянул сверху на манеж, как бы ища места, куда спрыгнуть. Став на самый край карусели, я освободила ему место для «приземления».

Дальше все пошло, как обычно. Оставалось исполнить последний трюк — «карусель». Как всегда, я первая поднялась на аппарат, за мной последовали четыре льва и расположились на своих местах, рядом со мной последними встали два льва. Карусель закрутилась... Вдруг я увидела, как со своего места соскочил лев Риффи (он в этом трюке занят не был), прыгнул на вращающуюся карусель, стал устраиваться рядом со мной. Получился новый трюк: Риффи занялся самодеятельностью.

Видя, что другого выхода нет, я освободила льву немного места на своей площадке. Мы могли бы кое-как уместиться вдвоем, но лев хотел «удобств», принялся медленно сталкивать меня, устраиваясь вольготнее.

Деваться было некуда — свободного места на карусели не осталось, держаться не за что, а, спрыгнув, я бы попала подо львов, вращающих аппарат. А они, к сожалению, не обладали спокойным нравом.

Львы крутили карусель толчками. Я с трудом удерживала равновесие, балансируя свободной правой рукой (в левой у меня был стек). Вдруг рука моя коснулась львиной гривы, я запустила в нее пальцы, чтобы удержаться от падения. Но что это? Под рукой я почувствовала напрягшуюся голову льва: он поддерживал меня, помогал сохранить равновесие... Почувствовал твердую опору, я крепче ухватилась за его гриву и тогда уже рискнула — провела несколько раз стеком по ушам «самодеятельного артиста». Почувствовав, что сделал что-то не так, Риффи соскочил с карусели. С облегчением заняв законное место, смогла, наконец, посмотреть на своего спасителя — им оказался Цезарь... Я уверена: он сознательно оказал мне помощь.

С этого вечера Борис Афанасьевич Эдер и Цезарь изменили свое отношение друг к другу. Правда, они не стали друзьями, но я чувствовала, что мой муж благодарен льву, который предотвратил возможную трагедию. А Цезарь? Почему он изменил свое отношение к дрессировщику, которого до сих пор не любил? Почувствовал зависимость человека от него и, будучи благодарным зверем, не захотел подчеркивать это? Не знаю...

Я никогда не была мягкой всепрощающей женщиной, но животные, особенно хищники, сидящие за решеткой, всегда вызывали во мне какое-то особое чувство, хотя порой следы их дурного настроения оставались на моем теле в виде широких белых шрамов... Раны заживали, и я никогда не вспоминала со злобой или недовольством о звере, причинившем мне боль. Не всегда зверь делает это умышленно.

...В сороковых годах Борис Эдер подготовил аттракцион с белыми медведями, которые играли роль гостеприимных хозяев Северного полюса, встречавших экспедицию советских ученых. Содержание этого номера подробно описано в книге Б. Эдера «Мои питомцы», так что останавливаться на этом не стану, скажу только, что каждый из белых медведей имел свой характер.

Расскажу такой эпизод. Среди белоснежной семерки я выделяла двух — Бутуза и Мирона. Они оба как-то легко и быстро пошли на сближение с человеком. А были уже «немолоды» — им давно минуло три года. Это солидный возраст для медведя. На манеже Бутуз и Мирон сидели на тумбах почти рядом. Между ними оставалось место только для меня, куда мне приходилось становиться, чтобы не допускать между ними «объяснения» из-за красавицы медведицы по кличке Миня, сидящей на такой же тумбе в виде глыбы льда, но на другой стороне манежа. Стоило Мине по приказанию дрессировщика выйти на середину манежа, как Мирон и Бутуз, злобно рыча друг на друга, порывались соскочить со своих мест. (Они боялись, что дрессировщик обидит их красавицу.) В каждом, как видно, просыпалось «рыцарское» чувство, каждый стремился защитить «даму». А их защита неизбежно закончилась бы дракой друг с другом. В этот момент я и вставала между ними, объясняя, что Миню никто не собирается обижать. Она покажет свои достижения, получит признание публики и вкусный кусок рыбы от дрессировщика.

Объясняла я, конечно, не словами: просто разводила руки в стороны, левой рукой брала за ухо Бутуза, правую клала на грудь Мирона. Это «объяснение» их успокаивало. Правда, иногда один из моих подопечных тихонько недовольно рычал: ему казалось, что я больше уделяю внимания его сопернику. Немного ласки — и вот уже обиженный блаженно прикрывает глаза.

К сожалению, в нашем номере был трюк, когда Мирон и Миня одновременно вызывались на середину манежа. Вот тут с Бутузом делалось что-то невообразимое: он метался по своей «льдине», рычал, дергал меня, стараясь толкнуть, чтобы я не стояла на его пути. К счастью, трюк длился несколько секунд. Мирон садился на свое место, и Бутуз успокаивался. Работа продолжалась...

Я была слишком уверена в своих друзьях — Мироне и Бутузе, поэтому однажды попала в довольно неприятную ситуацию. Бутуз был чем-то раздражен, я хотела развеселить его и уделила ему больше внимания, чем его соседу. Мирону стало завидно. И вот этот огромный добродушный зверь, решив, по-видимому, обратить на себя мое внимание, прыгнул на меня с тумбы. Он, конечно, не представлял, что рядом с ним я — слабый цыпленок. Он привык повиноваться мне, признавал мое превосходство. И ему, вероятно, казалось, что я и8 в силе превосхожу его. Он никак не ожидал, что его прыжок опрокинет меня.

...Я не почувствовала удара от падения на деревянный пол: Мирон, прыгнув, обхватил меня передними лапами за плечи, и они сошлись далеко за моей спиной. Я лежала, а под моими плечами были громадные лапы-подушки моего друга. Мирон сам очень растерялся — никак не ожидал такого «подвоха» с моей стороны. Медведь попытался встать, но не тут-то было: своим весом он придавил меня, а мною свои лапы, которые никак не мог освободить.

На помощь пришел Эдер. Мирон быстро сел на свое место, а я осталась лежать на полу. Теперь могу сознаться — было стыдно встать. В тот момент, когда Мирон свалил меня на пол, я услышала, как охнул зрительный зал, как дико закричала какая-то женщина. Зрители решили, что пришел конец маленькой дрессировщице. А ведь рядом с Мироном я казалась действительно маленькой: когда он стоял на задних лапах, я доставала ему головой только до груди. Мелькнула мысль: пусть уж лучше вынесут с манежа, как жертву хищника. Но тут же услышала шепот Эдера: «Не симулируй, вставай.» Шепот подействовал на меня, как удар бича. Я вскочила на ноги, ждала, что настороженную тишину сейчас разорвет хохот зрительного зала, но зал молчал... Тогда я снова встала между Мироном и Бутузом.

Как всегда, раскинула руки: левой взяла Бутуза за ухо, а правую положила на грудь Мирона и вдруг почувствовала его теплый, шершавый язык. Медведь тихонько лизал мою руку. Раздались дружные аплодисменты: зрители увидели медвежью ласку и поняли, что зверь просит прощения, что он не хотел причинить мне вред.

В гардеробной Эдер прочел мне целую лекцию о поведении среди хищников, о моей излишней доверчивости и о многом, многом другом, связанном с нашей опасной профессией. Слушая его, сама думала о милом Мироне, который верил мне и по-своему любил меня...   

ТАМАРА ЭДЕР

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования