В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Трудно быть Дуровым

Я ехал в Казань, где гастролировал Юрий Дуров, как на встречу с праздником. Слишком свежо было в памяти дуровское выступление о Туле три года назад, когда он делал первые самостоятельные шаги. Признаться, тогда я не без робости ждал его выхода, боясь, как бы не рассеялось очарование, связанное со знаменитой цирковой династией.

Фамилия, сто лет не сходившая с русских и многих зарубежных афиш, ко многому обязывает. Юрию не нужно было создавать себе имя, как его прадеду. Наоборот, это имя, хотел он этого или но хотел, по инерции неумолимо работало на него, давило своей вековой тяжестью. Ему нельзя было отказаться от того, что вчера показывал отец, а позавчера прадед. Ибо классика не стареет, публика любит классику. Но нельзя было делать только то, что делали они. Тогда бы сказали: «Выезжает на готовеньком». Он остался один на один со своей безжалостной, не им завоеванной, не признающей скидок славой. Эта слава раньше его врывалась в города, растекалась по улицам броскими многоцветными афишами, делала аншлаги в цирках.

«Род наш необыкновенный»,— любил говорить его прапрадед, полицейский пристав Тверской части Леонид Дмитриевич Дуров. Правда, он имел в виду отнюдь не своих сыновей Владимира и Анатолия, стремящихся к ярмарочным балаганам, а героиню Отечественной войны 1812 года кавалерист-девицу Надежду Дурову. Но после всемирной цирковой славы братьев Дуровых все их последующие поколения тяготели к манежу.

Когда Юре исполнилось шесть лет, ему сшили такой же, кок у отца, костюм — блестящий, с пышным воротником-жабо» — и выпустили на манеж для участия в новогодней елке. В одиннадцать он уже надевал куртку униформиста, помогал свертывать ковер и разравнивал граблями опилки на манеже. После школы пропадал в цирковом зверинце. Слониха Лили, когда он являлся с яблоками, нежно прижимала его к стенке стойла, не желая расставаться. Морской лев Пашка, который начал работать с отцом, когда Юры еще не было на свете, смотрел на него, как учитель на ученика, но все же откидывал мяч. И Юра тоже уверовал о цирковой присловие, что тот, кто хоть раз переступил порог манежа, не знает дороги обратно. После смерти отца Юрий начал работать самостоятельно.

Он выезжал на манеж в коляске, запряженной тройкой пони. В серебристом дуровском костюме с традиционным жабо. Рядом сидел гепард. Хлопали крыльями цветастые, большие попугаи. На манеже сразу воцарялась атмосфера праздничности и нарядности, и слова вступительного монолога о том, что он, приняв славную эстафету дуровской фамилии, постарается не отставать по мере сил, воспринимались не как пустая декларация, а как программа действия.

Публика отлично принимала его. Она хохотала над слонихой Лили, которая упрямо мотала головой, когда ей предлагали покинуть арену,— слониха желала пуститься в пляс. Аплодировала трудной слоновьей стойке на передних ногах. И воздавала должное морскому льву Лотосу, который поднимался и спускался по лесенке, неся поднос с зажженными свечами, ловил мяч с подкидной доски и, кажется, единственный среди своих сородичей жонглировал сразу двумя воздушными шариками.

Это был светлый и радостный дуровский аттракцион, когда звери работают с удовольствием, клетка не отгораживает их от зрителей, и сидящие в первых рядах чуть ли не руками могут потрогать четвероногих актеров.

Обо всем этом я писал три года назад и сейчас, собираясь в Казань, заранее предвкушал радость новой встречи. Тем более что в свое время Юрий Дуров поделился со мной своими задумками и планами, и, наверное, эти годы не пропали даром и если не все, то что-то из задуманного воплотилось в жизнь.

Но первый же человек, с которым я заговорил о дуровском аттракционе за кулисами Казанского цирка, поспешил меня разочаровать. Он сказал, что сегодняшняя работа уже не та, что была в Туле,— и по времени, которое аттракцион занимает о программе, и по составу животных, и по некоторым трюкам. Этим человеком был сам Юрий Дуров.

А потом я смотрел программу. Ждал появления старой знакомой — примы Лили. Но, оказывается, слониха Лили уже не была примой. Как все примадонны, она имела довольно своенравный характер. Наверное, примадонны все-таки имеют на это право. А Лили в Донецке в дни школьных каникул по четыре раза в день заставляли делать стойку и проделывать другие трюки. У слонов тоже есть предел терпению. Во время одного из спектаклей слониха демонстративно ушла с манежа через проход для публики, долбанула стеклянную стенку фойе и, выйдя на улицу, остановилась подышать воздухом. С тех пор она осознала свою силу и делает на арене только то, что ей по нраву — отфутболивает в публику большие полосатые мячи.

Первую партию в аттракционе ведет любимец Юрия морской лев Лотос. И надо сказать, ведет с блеском. Кроме него и Лили выступают еще два слона, несколько пони, показываются две мартышки, два попугая, доберман-пинчер. несколько голубей, лисица и медведь. Не очень густо для аттракциона, о котором афиши на всех улицах кричат как о крупнейшем. К тому же и медведя, очевидно, вот-вот придется сдавать в зооцирк — он стал агрессивен, и можно дорого заплатить за ту минуту, что косолапый сидит на облучке во время выезда Дурова на манеж.

Правда, за кулисами животных больше. Но все они по разным причинам сидят, как говорится, на скамейке запасных. Лошадь, борзая, косули, лань предназначены для сценки «Русский лес», которая давно значится в планах. Шимпанзе вроде бы еще молод. Страуса нужно приучать под седло. Три пумы вообще не увидят манежа. По технике безопасности их нельзя выпускать без клетки. Так что они путешествуют с аттракционом в виде экзотического приложения. Павлин... Впрочем, что должен делать павлин, я забыл спросить.

Словом, как это ни печально, Юрий Дуров оказался прав. За эти годы аттракцион потерял многие свои краски и поблек. На этом фоне злое щелканье шамбарьера резко контрастирует со словами монолога о гуманной школе дрессировки.

Но все дни, что я был в Казани, над окошечком цирковой кассы висела лаконичная табличка «На сегодня все билеты продень!». Доброжелательная публика радушно принимала именитого Андрея Николаевича и только что вернувшегося после демобилизации Анатолия Колмыкова, аплодировала Лоле Ходжаевой, акробатам под руководством Тофика Ахундова, выступлению Сумгуровых и буквально взрывалась аплодисментами, когда инспектор манежа называл имя Юрия Дурова. Гипноз имени авансом вызывал такие овации, которые не всегда бывают после окончания многих блестящих номеров.

Пусть не покажется обидным зрителям, но настоящий артист всегда должен идти несколько впереди вкусов и потребностей публики, опережать ее запросы. И, кажется, Юрий Дуров сейчас это отчетливо сознает.

Мы сидели в его гардеробной, я слушал рассказ о всех дуровских невзгодах. О том, как ему фатально не везет с животными. За эти годы пали морской лев, два гепарда, два шимпанзе, страусы... Стыдно признаться, но каждый день он идет в цирк с замиранием сердца — не случилось ли еще какой беды.

А Союзгосцирк отказывает в животных — вот не купили жирафа. Дают а год по чайной ложке — то двух шимпанзе, то двух страусов... А нужны два слона, четыре верблюда, три морских льва, пара гепардов, зебра, ряд мелких животных. И сразу же — репетиционный период. Без згого, переезжая из города в город, ничего толкового подготовить нельзя, Дуров уже убедился в этом.

Говорят, он не использует времени, отводимого ему на репетиции? Да, не использует полностью. А с кем, скажите, ему репетировать? Ему просто жалко гонять старых заслуженных животных, которые и без того отлично знают свои трюки. А для новых, кстати, нет реквизита. Даже клетка Лотоса но три года старше самого Юрия, весь реквизит нужно заменять. Есть ли на это деньги? Да, есть. В прошлом году десять тысяч даже пропали. Нынче выделили 21 тысячи. Так что дело не в деньгах...

Так в чем же дело? Кто все-таки виноват в том, что тускнеет дуровский аттракцион? Мне могут возразить: какое же это потускнение, если во многих городах он делает аншлаги, и зачем писать именно о дуровском аттракционе, если есть номера и аттракционы много слабее. То, что такие есть, спорить не приходится. И это никому славы не делает. Но с Дурова спрос особый. На нем лежит ответственность имени. Инерция славы не беспредельна. Сегодня мы хотим видеть во всем блеске не только то, что делалось я аттракционах вчера и позавчера. Мы хотим, чтобы он был созвучен нашему дню. И в этом нс будет никакого нарушения традиций. Ибо основатели знаменитой династии всегда шли в ногу со временем и подчас опережали его.

Трудно быть Дуровым. Наверное, молодому дрессировщику не достает еще требовательности к себе и к людям, настойчивости, твердости характера. Тут-то ему давным-давно должен был протянуть руку помощи Союзгосцирк. И главный спрос сегодня с Союзгосцирка, с тех людей, которые ответственны за судьбу аттракциона. Искусство руководства — это искусство видеть, знать, требовать, направлять, помогать не на словах, а на деле. Вышло ж так, что все эти годы, умышленно или неумышленно, аттракцион спихивали с глаз долой, как правило, подальше от Москвы.

Но, наверное, сейчас не это главное — выискивать, кто виноват больше, кто меньше. Нам всем слишком дорога дуровская фамилия, а, значит, всем нужно и засучивать рукава.

Е. ГОРТИНСКИЙ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100