В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Владимир Волжанский и его Прометей

Владимиру Александровичу Волжанскому шестьдесят лет. Для многих шестидесятилетие — это взгляд в прошлое, к котором были и взлеты и падения.

В цирке такие юбилеи идут под марши — здесь умеют сохранять себя в форме. В этом смысле Волжанский безупречен, в свои годы он не только руководитель, репетитор и инженер, но и равный участник в работе под куполом. И когда он на роликах легко скатывается по наклонному канату под углом в 45 градусов, он не старше своего взрослого сына и только чуть старше своего внука-дебютанта. Однако Волжанский не просто сохранил себя и весь номер в отличной форме. У него более счастливая судьба. Накануне его шестидесятилетия труппа Волжанских показала в Москве премьеру нового аттракциона «Прометей». И это так хорошо, так приятно, что, принявшись за статью, не нужно перебирать пожелтевшие афиши и потертые газетные вырезки — ведь есть более интересный предмет для разговора: новый аттракцион, который можно судить по высоким законам современного искусства, без юбилейной снисходительности.

«...Кто такой Прометей, знает каждый школьник. Герой из греческой мифологии, укравший для людей огонь с неба и в наказание, по велению Зевса, прикованный Гефестом к скале на Кавказе, куда ежедневно прилетал орел (по некоторым источникам — гриф), дабы вновь и вновь раздирать не успевшие затянуться раны героя и клевать ему печень... Так почему же в античном мире не назвали по ному ни единой заезды (орел, что клевал ему печень, заслужил эту честь!), почему нет ни храма, ни хотя бы жертвенника или источника, рощи, посвященных его памяти? А между тем огромное звездное небо полным-полно совсем незначительными подчас персонажами мифологии и легенд, некоторым же звездам и вовсе достались названия тех или иных предметов обихода.

Отчего люди никогда, никак, нисколько не поклонялись Прометею?!

Неужели Человек столь забывчив? Но почему?!..»

Так пишет в своем романе «Загадка Прометея» Лайош Мештерхази. Замечание горькое. Но, между прочим, никто из обитателей Олимпа нс заслужил столько великих произведений искусства, сколько Прометей, и я думаю, что и те же Зевс и Афина-Паллада с удовольствием обменяли бы свои рощи и алтари на одну мощную симфонию или поэму. Именно к благородному богу Прометею обращались мыслью и Эсхил, и Бетховен, и Байрон. В XX веке о Прометее говорят часто, и не только как о герое-мученике, но еще и потому, что именно теперь люди пытаются заново понять свое происхождение и заглянуть в «добиблейские времена», где, согласно мифологии, был Прометей (может быть, инопланетянин), который стал для беспомощных людей Земли божественным провидением. Во всяком случае, поэтам и художникам, размышляющим о возникновении жизни на планете, гораздо приятнее. видимо, думать о бесконечности миров и цивилизаций, чем представлять стадо обезьян, сидящих вокруг случайно разгоревшегося костра.

Великие художники старались помять подвиг Прометея давно.

Сегодня рассказ о нем уже появляется на арене цирка. Награда Прометею — в свершениях сегодняшних и будущих людей. Очевидно, это хотели сказать в своем выступлении Волжанские. Конечно, идея несколько наивна и упрощенна. Но сам факт, что цирк рискнул обратиться к теме Прометея, замечателен.

Вояжанский говорит, что ом загорелся этой идеей, услышав музыку Скрябина, симфоническую поэму «Похищение огня». И не удивительно вовсе, что именно Волжанский в цирке первым пришел к этой мысли.

О Владимире Волжанском можно рассказывать в разных аспектах. За годы своей работы на арене он пробовал себя в самых разных жанрах, создал не один, не два, а много номеров. Теперь ясно, что для него это были поиски. Поиски в области трюков: в партерной акробатике, в эквилибре, на канате — найти, выяснить максимум человеческих возможностей; поиски в области аппаратуры — он придумал и осуществил множество конструкций, каждая из которых должна была увеличить достигнутый им максимум. Это была дань цирку рекордных трюков, выдумки. Волжанский, подведя итог двадцати годам поисков, почувствовал, что нужно отказаться от видимой и яркой сложности ради простоты.

И вот избранный им жанр — канат. Но как для наработанной уже сложности и техники найти простую форму? Прежде всего в его канате исчезли выносные стрелы, поднимающиеся площадки, которые когда-то он сам любовно вводил. Канат должен быть прост — ничем не нарушенная красота прямой линии. Однако и не примитивен, как прежде, — всего лишь отрезок троса между двумя мостиками. Я уже писала однажды, что именно ограниченность каната в цирковом пространстве, его навсегда установленная трасса между точками А и Б толкнула классических канатоходцев в сторону усложнения трюков, в сторону «меблировки» каната — на него втащили стулья, велосипеды, лестницы, разные искусственные забавы взамен открытого воздуха и свободы.

Когда канат водружался над Ниагарой или на высоте птичьего полета между башнями Нотр-Дам, то одно это зрелище уже захватывало зрителей. Но цирк раз и навсегда срезал у каната длину и высоту. И запертый под куполом, как птица в клетке, лишенный воздуха, канат стал задыхаться.

Жанру понадобился допинг — безумная рискованность работы. Страх стал единственной эмоцией зрителей, на которую делали ставку канатоходцы.

Но как, как продлить длину и увеличить высоту под куполом? Догадка Волжанского изумительно по простоте — один из мостиков сделать подвижным, чтобы он мог менять высоту. Это догадка оказалась «Клондайком» для Волжанского, эту идею он разрабатывает и по сей день. Подвижный канат соединил в себе все разновидности каната — он то прямой, то наклонный, то чуть не вертикальный. Он становится все круче и круче, меняя угол наклона, и кажется, меняется и ого дистанция, ведь канатоходцам все труднее и труднее пройти его длину. Словом, создается иллюзия иной длины и высоты, подъемы и спуски разнообразят движения канатоходцев. А трюки приобрели красивый графический рисунок. Это был номер, который условно можно назвать «Восхождение» или «Преодоление». Он принес Волжанскому славу.

Все это произошло как-то незаметно: Владимир Александрович репетировал трюки и номера, возился с аппаратурой. Теперь, оглянувшись, ясно, что это была реформа жанра, огромное новшество. От трюка к трюку, от номера к номеру Волжанские перешли ту неуловимую границу, которая отделяет высокое мастерство от искусства, где любой трюк — лишь средство для выражения мыслей и эмоций.

Спустя несколько лет Волжанский добавил еще один миниатюрный мостик, от которого лучами расходились три каната, и канатоходцы под «звездным небом» пошли по этим невидимым в темноте канатам, как в пустоте. Так была создана иллюзия огромного пространства.

Таким образом Владимир Александрович подошел к собственному решению еще одной проблемы — проблемы овладения пространством цирка, которая сегодня становится одной из узловых. В «Прометее» видно, что он снова думает над проблемой использования всего свободного пространства цирка. Здесь он уже соединяет землю и «небо», дает несколько разных уровней действия, различные линии движений.

Люди с богатой интуицией особенно хорошо ощущают какой-то определенный отрезок времени, его характер, его стиль, и в этот период они безошибочно делают именно то. что нужно,— свое лучшее. Но кончается этот период, и иной человек, сам того не замечая, как будто перестает чувствовать ритм времени. Ему кажется, что все в порядке, но со стороны-то видно, что он отстал, что он — старомоден. Особенно это страшно в искусстве, где малейшее опоздание сразу делает актера или произведение скучным и неинтересным. Или бывает, что известный мастер берется за новый номер, всем говорит, что это будет прекрасно, что ничего похожего еще не было, но в день премьеры всем зрителям абсолютно ясно: это новое уже безнадежно старо. Интуиция коварно покидает доверившегося ей мастера.

Волжанскому интуиция, к счастью, служит верно. Перед каждой его премьерой невольно волнуешься: неужели на этот роз он промахнется? Но его удивительное чутье, редкий дар. каждый раз подсказывают ему, что сейчас самое важное, что составляет суть данного времени, какие образы и ассоциации наиболее близки сегодняшнему зрителю. Он умеет ухватить самый главный узел современного направления в искусстве. Это хорошо видно, если проследить последовательность появления его номеров.

Скажем, номер на «живом» канате, я назвала его «Преодоление», — появился в 60-е годы. В нем все пронизано человечностью и эмоциями. А прежде Волжанский тяготел к монументальности, к пьедесталам, к рекордности, поставленной во главу угла. С номером «Преодоление» можно было бы ездить и ездить. Но началась эра космических полетов. И уже в 1972 году Волжанские выпустили «Звездных канатоходцев», построенных но ассоциациях первых выходов человека в космос. Космическая тема здесь прозвучала на чистой ноте: космос — не только романтика, тренировки, запуски и победные марши по красной ковровой дорожке. Люди в космосе — это нечеловеческий труд и усталость, и бесконечное одиночество в огромной безмолвной пустоте. Именно так и воспринималась тройка канатоходцев, расходящихся в разные стороны в огромном темном пространстве под звездами к далеким светящимся точкам впереди — крошечным мостикам-планетам.

Один этот фрагмент стоил целого номера. И опять же можно было гастролировать и гастролировать. Но Владимир Александрович услышал симфоническую поэму Скрябина и загорелся новой идеей, которую я восприняла так: от бога, принесшего людям огонь, до людей, ставших подобным богам. (Несколько наивная символика. Но цирку вообще к лицу наивный взгляд на вещи.) И опять своевременность появления. В основе не какой-то исторический факт или героическая личность — например, Спартак. Нет, Волжанский берег шире. Он протягивает тоненькую ниточку своего каната через эпохи и века. И по ниточке, пронзающей Время, идут люди все более и более сложными путями, со своими проблемами, силой и беззащитностью.

Начав в тридцатых годах с обычного циркового оптимизма, Владимир Волжанский здесь уже слегка коснулся вечных проблем человеческого бытия. Главные герои его — страдающий бог Прометей и трудные судьбы его потомков.

Для «Прометея», естественно, понадобилось увеличить число исполнителей. Теперь их двенадцать.

Владимир Александрович вряд ли сумел бы столько сделать, если бы все эти годы у него не было верных помощников и идеальных исполнителей. Сначала были только братья Волжанские — Владимир и Николай, они вместе готовили все номера. Потом к ним присоединилась жена Владимира Александровича — Марина Иродионовна, артистка удивительная. И все она делала тихо и скромно и так же скромно и незаметно год назад ушла с каната. Николай Александрович — давно тренер и педагог в номере, причем Владимир Волжанский считает брата педагогом более терпеливым и искусным, чем он сам.

У детей Владимира Александровича и Марины Иродионовны очень большой стаж работы: у Марины-младшей — 26 лет, у Владислава — 25. Они начали еще школьниками, как теперь сын Владислава, тоже школьник, стал участником номера. Марина принесла под купол женственность и пластичность, выполняя трюки, похожие на легенды; в групповых композициях она умеет стать центром внимания, самой совершенной и живописной его деталью, а это немалое искусство. Она умеет быть на канате беззащитной и мужественной. А Владислав? Какую бы вы ни назвали трюковую комбинацию, лежащую вне изведанных возможностей, — фантастику, бред, вымысел, скажите после этого: «Волжанский-младший», и сразу получите ответ: «Он сделает». Он родился уникальным канатоходцем.

Вот он поднимается по канату под углом в 45 градусов, неся на голове двух партнерш — Марину и Евгению, свою жену. Артистки стоят на крошечной доске — по полному спокойствию их поз можно угадать их неколебимое доверие к несущему.

В этой семье каждый как будто родился для той роли, в которой он выступает. И если Владислав родился канатоходцем, то Евгения родилась акробаткой, для которой можно сочинять невероятное. А сам Владимир Александрович родился цирковым фантазером. Разумеется, роли каждого неоднозначны. Владимир Александрович, например, исполнял и исполняет на канате рекордные трюки, а Владислав вполне сам может руководить номером и тренировать юных партнеров. Так же могут дублировать друг друга Марина и Евгения. Каждая вносит свое. Но Волжанский-младший недавно сказал по поводу «Прометея»: «Это все папа придумал, это он».

Ныне уже подросло поколение эквилибристов, которые умеют делать и трюк на роликах и рекордные подъемы Владислава. Но в том-то и суть, что ранее сложился ансамбль Волжанских, за которым пошли молодые.

Сегодня, когда статья сдается в набор, премьеры «Прометея» еще не было. Когда статью опубликуют, «Прометея» увидят сотни зрителей. Владимир Александрович как раз будет отмечать свой юбилей. И как приятно, что в этот день ему можно нс только послать корзины цветов, но можно взыскательно, искренне и строго говорить о его новой работе, посвященной 60-летию Великого Октября.

НАТАЛИЯ РУМЯНЦЕВА

оставить комментарий
 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100