Вячеслав Полунин и его «Лицедеи - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Вячеслав Полунин и его «Лицедеи»

Можно перечислить его звания и достижения. Пожалуйста: артист Ленконцерта, лауреат премии Ленинградского комсомола, лауреат VI Всесоюзного конкурса артистов эстрады, 111 смотра-конкурса творческой молодежи, Международного фестиваля дружбы СССР-ГДР, художественный руководитель театра-студии пантомимы «Лицедеи»...

А. СКВОРЦОВ, Г. АНДРЕЕВА, В. ПОЛУНИН в спектакле «Фантазеры»

А. СКВОРЦОВ, Г. АНДРЕЕВА, В. ПОЛУНИН в спектакле «Фантазеры»

Можно напомнить читателю, как он, читатель, смеялся, увидев на экране телевизора несуразного человечка в необъятном желтом комбинезоне, с умопомрачительной копной взъерошенных волос...

Можно назвать имя артиста — Вячеслав Полунин.

Но чтобы все стало на свои места, надо произнести только одно слово: «Асисяй».

Говорят, степень популярности артиста можно определить по тому, насколько часто его цитируют. Если так, то Вячеслав Полунин займет среди эстрадных исполнителей одно из ведущих мест, потому что теперь то и дело приходится слышать от самых разных людей: «Асисяй!» Или еще: «Детектива! Любоф...» Не совсем, конечно, литературное произношение, но что поделать — Полунин прочно ввел эти слова в наш лексикон. Случай, прямо скажем, небывалый — кто и когда цитировал... мимов?

Хотя постойте: какой же он мим? У него же клоунский нос. И костюм. И вообще — мимы молчат. Их язык — пластика. А он? Он не мим, а клоун... Клоун? А как же быть с образами, созданными им в «Картинках с выставки» — спектакле театра-студии? Эти образы пронизаны подлинным драматизмом, а подчас в них звучат и трагические ноты...

«В школьных сочинениях я писал: хочу быть клоуном,— вспоминает В. Полунин.— Но клоуны тоже — разные. Вспомните Леонида Енгибарова — его мечтой было соединить в единый сплав клоунаду и пантомиму. Он принес в искусство клоунады интеллектуализм и проблемность. И клоун из обобщенного персонажа стал вдруг очень, «своим», близким...»

...Итак, все началось семнадцать лет назад, когда школьник Слава Полунин пришел в студию пантомимы Дворца культуры имени Ленсовета. Именно здесь он встретил ребят, с которыми потом начал поиски своего пути в искусстве. Им было легко работать — они все время были вместе. Каждый вечер собирались во дворце и пробовали. Пробовали все: самодеятельность благодатная почва для экспериментов. И именно этим ребятам было суждено стать ядром того ансамбля и театра-студии, которыми теперь руководит Вячеслав.

Теперь о Полунине невозможно говорить в отрыве от «Лицедеев». Для тех, кто видел их спектакли, Асисяй и его друзья — одно целое. Да и сам Вячеслав практически не говорит «я». Он говорит «мы». Но путь к этому «мы» был долгим и отнюдь не простым.

«Тринадцать лет мы проработали в самодеятельности. Конечно, появлялась мысль: а что если попробовать пробиться на профессиональную сцену? Но я был против. Дело в том, что у нас еще не было своего творческого лица. Да, мы уже владели техникой, делали номера — но это была классическая пантомима. Мы еще толком сами не понимали, чего хотим. И на профессиональной сцене из нас сделали бы то, что захотели».

Уже тогда Полунин решил: «атаковать» эстраду можно только создав ансамбль, который будет играть спектакли. Вот только какие спектакли? Многое оставалось неясным, кроме одного: обычная «тиражированная» эстрада его не устраивала.

Со временем сложилось несколько номеров, в которых начал проявляться почерк будущего коллектива. Потом был просмотр в Ленконцерте и приглашение в творческую мастерскую. И снова поиски. В мастерской появился на свет первый спектакль, давший впоследствии название ансамблю, а потом и театру-студии — «Лицедеи». Это произошло в 1979 году. К тому времени в репертуаре коллектива было уже несколько программ: «21 новелла о смешном и серьезном», «Пешехода надо любить», «Мимпровизы», «Тэк-Шень — человек из камня».

«Конечно, мы выступали и с номерами. Это было необходимо, потому что нужно было завоевать имя. У нас уже произошел поворот от классической пантомимы к клоунаде. Мы изучали и традиции дель арте и русское скоморошество... А смех и искренность, которые мы считали (и считаем) основой своего творчества, оказались для публики самой лучшей «валютой».

В этом же 1979 году Полунин и Скворцов становятся лауреатами VI Всесоюзного конкурса артистов эстрады. Однако опасность попасть в «мельницу» концертной работы от этого не только не исчезла, а, напротив, возросла. Талантливый дуэт, да и весь коллектив мог затеряться в эстрадном прокате — такие случаи, к сожалению, не редки. И здесь на помощь Полунину и его единомышленникам пришел организатор Ленинградского театра «Эксперимент» Виктор Харитонов. Вместе с ним и был закончен спектакль «Лицедеи». А после «Лицедеев» появились и «Фантазеры» — именно в этом спектакле выразился в полной мере стиль, к которому Полунин стремился долгие годы.

«Мы играли. Играли как дети. Вообще клоун по мироощущению — ребенок. Главное, что нам хотелось передать — мечту ребенка о том, что ему подвластен
весь мир. Мы играли в детей, которые играют во взрослых. И приглашали зрителей почувствовать себя такими же всесильными. Искренними. Добрыми».

Удивительно в этом спектакле то, что актеры заставляют вас совершенно забыть об их истинном возрасте. Самым лучшим травести почти никогда не удается убедить нас в своей «детскости». «Лицедеям» это удалось — спектакль был принят публикой с огромным интересом.

А ребята уже начинали новые поиски...

Сейчас коллектив имеет уникальный статус. Несколько человек во главе с Полуниным — профессионалы, то есть актеры Ленконцерта. Остальные — члены труппы и студийцы театра-студии при Ленинградском Дворце молодежи — любители (хотя они принимают участие во многих концертах).

Такая двойственность и хороша и плоха. Во Дворце молодежи «Лицедеи» имеют свой зал, свой театр — «творческий полигон» для поиска. Но дворец не может держать на ставках актеров. Поэтому здесь у коллектива только несколько административных единиц. Ленконцерт, напротив, «оплачивает» актеров. Но прокатная система не позволит «Лицедеям», уйди они полностью на концертную работу, выпускать экспериментальные спектакли, в которых, собственно, и заключается для них самое главное. Ленконцерт не имеет возможности держать у себя творческие лаборатории.

Вот и играют ребята от 40 до 60 концертов в месяц на самых разных площадках — от цехов до стадионов. Добавьте к этому репетиции, спектакли в театре-студии и многое-многое другое, потому что они сами — и администраторы, и костюмеры, и реквизиторы, и гримеры, и рабочие сцены. Честно сказать, я не знаю, когда они бывают дома...

Полунин не похож на Асисяя. У него другая манера держаться, другая мимика. И несколько другие заботы. Асисяй смешит. Полунин — в постоянных размышлениях. И отнюдь не только в творческих. Количество вопросов, которые ему приходится решать, не поддается описанию. В одну из наших встреч мы не могли начать разговор в течение полутора часов: Вячеслав решал организационные вопросы, следил за репетицией нового спектакля, мирил поссорившихся из-за чего-то студийцев. Одновременно его звали к телефону, спрашивали о предстоящих концертах, советовались, жаловались... Сам он говорит, что почти девяносто процентов времени у него уходит на административные хлопоты.

«Иногда думаю: да провались оно все пропадом! Сколько можно? А потом отдохну, высплюсь — и снова... Знаете, у нас ведь нет ни одного, кто пришел бы в коллектив уже профессионалом. И те, кто сейчас входит в состав ансамбля, и те,
кто занимается в студии — все, что называется, «с улицы». Конечно, такой метод порождает огромные трудности с профессиональным и с чисто человеческим воспитанием. Но зато по прошествии нескольких лет они становятся «моими»... Мы пробовали брать к себе актеров со стороны. И это всегда кончалось однозначно — сблизиться полностью нам так и не «•

удавалось. А все наши — единое целое. Они актеры одной школы и стали такими именно здесь. Поэтому я считаю такой метод создания коллектива единственно верным».

Случай убедиться в справедливости слов Полунина мне представился во время первой всесоюзной Недели пантомимы «Мим-Парад-82», которую по праву можно назвать детищем «Лицедеев». Именно здесь я увидел поставленный в том же 1982 году спектакль «Чурдаки». И о нем мне хочется рассказать подробнее.

«Чурдаки» — это чудаки, живущие на чердаке. Четыре состарившихся клоуна, которые стали не нужны цирку. Чердак, как и водится, завален самыми различными предметами, а клоуны, как говорит Полунин,— это люди, которые умеют видеть скрытую суть этих предметов...

Принцип актерского существования в спектакле — импровизация. Слово это модное, но мне впервые удалось увидеть актеров, которые действительно существуют в этом ключе. «Чурдаки» с удовольствием строят друг другу каверзы, с удовольствием же выпутываются из них, открыто вовлекая в действие зрителей. А их серьезность и внешняя непробиваемость при этом просто уморительны. Поразителен и спектр интонаций спектакля — от безобидного юмора до яркого политического памфлета, от буффонады до пронзительной лирики.

Клоуны играют. И невозможно провести грань, отделяющую героев спектакля от исполнителей — Вячеслава Полунина, Николая Терентьева, Сергея Шашелева и Валерия Кефта.

Вот они садятся ужинать, и мрачный повар вываливает на стол груду булыжников. Кому-то, как всегда, не достается. Обида обделенного неподдельна, но непродолжительна. И вот уже начинается наисерьезнейшая игра в прятки, в которой прячется один, а находят другого... Потом один из героев устраивает на пустой бочке боксерский турнир между... насекомыми, и вдруг включается в него сам, и сам становится таким же насекомым, когда второй, напялив шинель, начинает им командовать. И что-то появляется страшно узнаваемое в диктаторских интонациях этих команд. А «диктатор» уже переключается на зрителей. Эпоха беззаботного смеха кончается. И едкая клоунада с «диктатором», которую играет Николай Терентьев, сменяется сольным фрагментом в блестящем исполнении Сергея Шашелева.

На сцене один человек. Но в течение трех минут перед нами словно разворачивается жестокая кинохроника войны: взлетают бомбардировщики, переговариваются по радио пилоты — мы видим то общий план, то отдельный самолет, то циничную усмешку на лице летчика-убийцы... Медленно открываются люки, сползает одна бомба, другая — и лишь на секунду во внезапной красной вспышке мелькает тот ужас, который творится внизу, на земле. Но летчик, как и мы, зрители, не видит того, что содеял. Самолеты уже далеко...

Этот фрагмент в исполнении Шашелева не просто антивоенный пластический зонг — это настоящий протест против слепоты, равнодушия, безответственности...

Спектакль «Чурдаки» несомненно стал этапным в творчестве коллектива, наиболее полно отразившим неповторимый стиль «Лицедеев».

«Более всего для нас стала важна искренность. Это было и раньше, но в «Чур-даках» проявилось до конца. Так же, как и в «Фантазерах» и в других работах более позднего периода, клоунада здесь превалирует над пантомимой, не исключая ее. Великий Марсель Марсо несомненно искренний художник — но классический мим неизбежно выражает иллюзорный мир. Он показывает, то есть идет по пути, в котором много от брехтовского «отчуждения». Для нас главное — снять барьер между актером и зрителем, заставить зрителя поверить, что и он может все».

Нельзя не отметить одну деталь: существование актеров на сцене настолько заразительно, неподдельно, несмотря на неизбежную, казалось бы, условность, что мир, создаваемый ими на сцене, воспринимается как самая реальная реальность. Искусство Полунина и его друзей как бы говорит нам: «Снимите зажим. Сбросьте привычные штампы. Мы импровизируем — импровизируйте и вы. Ведь жизнь — импровизация!»

Однако не надо думать, что все у «Лицедеев» упирается в импровизацию. Тому яркий пример —спектакль «Петрушка» на музыку Стравинского, Бизе и Хачатуряна. Поставивший его москвич Олег Киселев — большой друг и единомышленник коллектива — сделал спектакль с точки зрения режиссуры очень жестким и выстроенным. Но и в нем ленинградцы оказались на высоте. Может быть, именно потому, что даже в жестких рамках идеи постановщика они остались актерами внутренне свободными. Сам же спектакль чрезвычайно интересен и, как это сложилось у «Лицедеев», совершенно не похож ни на один из предыдущих.

«Каждый из спектаклей для нас значит очень много. Каждый из них — а все они совершенно разные и по содержанию и по приему постановки и игры — это осознание какого-то аспекта пластического театра, а вместе с тем и жизни».

Над могилой знаменитого мима Гаспара Дебюро начертано: «Здесь лежит тот, кто сказал все, не сказав ни слова». И действительно — так ли уж всегда необходимы слова для выражения наших чувств? Разве не больше подчас может дать ощущение стихии самой игры, происходящей на сцене, великолепное чувство импровизации, приближающее действо к жизни настолько, что мы забываем об условности и перестаем воспринимать границу между сценическим образом и реальным существованием?

«Мы выходим на сцену, чтобы выложиться до предела. Чтобы доказать всесильность человека, чтобы помочь снять все внутренние барьеры, которые мешают людям воспринимать и чувствовать жизнь во всей ее полноте. Актер не может быть искренним, если он не обладает внутренней свободой. А клоун — особенно, потому что клоунада — это, в общем-то, не профессия. Это способ внутреннего существования...»

АЛЕКСАНДР ПЕРОВ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования