В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Я - инспектор манежа

Это было давно. Отчаянно влюбившись в цирк, киевский мальчишка раздобыл тайком от отца свою метрику, презрел учебу в реальном училище и, очертя голову, сбежал в скитальческую жизнь: сделался учеником в труппе акробатов Виноучи.

А потом мальчишку впервые выпустили на манеж. В тот вечер осе было словно в забытьи, в тумане. И все же не сплоховал: прошелся колесом вокруг манежа, сделал кульбит, выполнил «комплимент». Снова дни и дни упорных репетиций. Пришел момент, когда шпрехшталмейстер объявил: «Юный Роберт Виноучи! Рекордный трюк — двойное сальто-мортале!»

Так начиналась жизнь в цирке. А затем — выйдя из ученичестпа — Юзеф Балаховский (в труппе Виноучи он стал Робертом Балановским) создал свой первый самостоятельный номер: эквилибр на столах. Номер был трудным, эффектным. И опять прозвучал голос шпрехшталмейстера: «Внимание! На манеже человек без нервов!» Действительно, и нервы и чувство баланса должны были быть сверхотличными, чтобы сохранять равновесие на высоченной пирамиде, составленной из столов, бутылок и стульев.

А жизнь — по-цирковому пестрая и переменчивая — влекла все дальше. Появился еще один номер — каскадная, эксцентрическая акробатика. Затем опять эквилибр, на этот раз обогащенный новыми усложненными трюками. И, наконец, уже в годы Отечественной войны, когда из-за травмы пришлось расстаться с акробатикой и эквилибром. возник номер, основанный на искусстве мнемотехники. И это еще не все!

Один из периферийных цирков к началу сезона оказался без инспектора манежа. Как тут быть? Обратились к Балановскому, начали уговаривать: мол, и разговаривать с манежа умеешь и носишь фрак хорошо... Попробовал. Получилось. А вскоре телеграмма из главка: выехать в Ленинград — пока что без семьи, но с фраком.

Поздней осенью сорок четвертого года в Ленинграде, только что пережившем девятьсот дней жесточайшей блокады, вновь многошумно заполнился амфитеатр циркового зала, и инспектор вывел к манежу строй униформистов: это были девушки, мужских рук еще не хватало... С этого вечера — вот уже более четверти века подряд — Роберт Михайлович Балановский открывает программу и произносит магические слова: «Представление начинается». Поистине магические, потому что стоит их произнести — яркой чередой выплескивается на манеж самое чудесное, нежданное, непостижимое.

Многообразна работа инспектора манежа. Рано утром, чуть ли не на заре отправляясь в цирк, он покидает его вечером, позднее всех артистов. За все в ответе инспектор — за репетиционный порядок, за обученность униформы, за соблюдение правил безопасности, за ход представления. Перечень забот и обязанностей можно было бы продолжить. Они касаются буквально всех сторон циркового производства, и даже в выходные дни редко удается отключить мысли от манежа. Тем ценнее, что Р. Балановский нашел время, чтобы рассказать о своем труде. Книга так и называется: «Я — инспектор манежа».

Емкая по материалу книга привлекает и своеобразной композицией. Главы, носящие автобиографический характер, перемежаются отступлениями, в которых автор час за часом, прослеживает весь свой рабочий день. Отступления эти представляют для читателей особый интерес: вводят в закулисную обстановку, дают возможность ближе и полнее, не только с парадной стороны, познакомиться с цирком.

И все же, как бы ни была ответственна организационно-административна а роль инспектора, не менее важна и его артистическая роль. Выходя к вечернему манежу, инспектор а полной мере становится соучастником представления. Он объявляет номера («подает», как говорят п цирке), следит за упругим ритмом программы, заражает зрителей своим пристальным, сопереживающим вниманием к каждому номеру, а иногда — в диалогах с клоунами — полноправно вступает в действие...

Инспектор манежа! Мне довелось повидать на своем веку отличных представителей этой профессии. Таков был В. Герцог — с удивительной импозантностью вел он программу в довоенном Ленинградском цирке. А разве Можно забыть А. Буше, по-столичному радушного хозяина московского манежа. Высоко профессионален и нынешний инспектор столичного цирка на Цветном бульваре 3. Мартиросян, пластичный в каждом жесте и движении, умеющий безошибочно вступать в контакт и со зрительным залом и с каждым из артистов. Вот к этой-то плеяде бесспорных мастеров относится и Р. Балановский, удостоенный за многолетнюю отличную работу почетного звания заслуженного работника культуры РСФСР.

Здесь время сказать о соавторе книги — писателе А. Минчковском. Содружество бывалых людей манежа с писателями кажется мне плодотворным и вполне оправданным. Нельзя же рассчитывать, что артист цирка обязательно владеет навыками литератора. Тут и должна прийти на помощь верная писательская рука. И не только лишь для литературной записи. Писатель способен обеспечить значительно большее: найти наиболее выигрышную композицию, выделить главнейшее из потока воспоминаний, подать эпизоды артистической жизни на широком социально-историческом фоне. В данной книге Минчковский выступил именно а таком творческом плане. И это хорошо.

Несколько слов о недочетах. Их не так уж много, но а случае переиздания — что было бы вполне оправданно — недочеты эти следует устранить.

Думается, в середине книги, в главах, посвященных отдельным жанрам циркового искусства, несколько теряется принцип удачно найденной композиции: эти главы надо более связать с биографической, сюжетной канвой повествования. Недостаточно ясно сказано о правилах безопасности, обязательных для воздушных номеров на трапеции: может сложиться превратное впечатление, что все эти номера без исключения освобождены от пользования лонжей. В главе, посвященной созданию номера мнемотехники, я бы не стал раскрывать технику этого тонкого искусства. Вероятно, как и в номерах иллюзионного жанра, тут правильнее сохранить «тайны» мастерства. И наконец, вызывает сожаление, что обойдены молчанием вопросы цирковой режиссуры. Именно в Ленинградском цирке в послевоенные годы плодотворно работал Г. С. Венецианов, создатель ряда значительных прологов, постановок и отдельных номеров. Работа Балановского проходила в самом тесном общении с этим интересным режиссером. Следовало бы и это отразить в книге.

Итак, книга ушла к читателю. Красочно оформленная художником Ю. Шабановым, она выпущена издательством «Детская литература» в Ленинграде. На последнем листе обозначено — «для среднего и старшего возраста». Но какой же возраст, применительно к цирку, можно считать средним или старшим? В том-то и волшебная сила циркового искусства, что оно равнозначно привлекает зрителей любого возраста, одинаково по-молодому заставляет биться все сердца. Надо думать, что и книга Р. Балановского — безотносительно к возрасту — привлечет внимание самого широкого читателя.


А. БАРТЭН

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100