Заметки о программе новосибирского цирка - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Заметки о программе новосибирского цирка

Под куполом многих цирков висит шар, покрытый кусочками зеркала. Он неприметен, невелик по размерам, его отливающая серебром зеркальная «чешуя» едва поблескивает на фоне далеких колосников.


Лауреаты Всесоюзного циркового конкурса, посвященного 60-летию образования СССР — воздушная гимнастка НАДЕЖНА ДРОЗДОВА, антиподистка на шаре с хулахупами МАРИНА КОРДАБАН, дрессировщик лошадей АНАТОЛИЙ КАЛУГИН.

Но вот в полутемном зале на этот шар направляются с разных сторон лучи прожекторов, он начинает вращаться... Свет, раздробленный, размноженный зеркальными осколками, заполняет подкупольное пространство мириадами ярких лучиков-бликов. Они стремительно перемещаются, бегут, словно догоняя один другого. Впечатление такое, будто вдоль по улице метелица метет.

Я вспомнил об этом, в сущности, несложном, но очень выразительном световом эффекте, когда, стоя на таком же шаре, только более крупном, появилась на манеже Марина Кордабан. Она передвигалась, вращая вокруг себя легкие кольца, и вместе с ней передвигалось сверкание зеркальных лучей. Позже я узнал, что мысль поставить исполнительницу номера «Игра с обручами» на «светоизлучающий пьедестал» родилась у режиссера Виктора Плинера. Но это было позже... А тогда, на представлении, я не думал о том, кто предложил такое решение номера, — мне хотелось, чтобы подольше двигался, не уезжал с манежа этот шар, разбрасывающий во все стороны брызги лучистого света...

Последнее время мы все чаще говорим об унылой похожести номеров, о том, что одного исполнителя подчас трудно отличить от другого. И правильно говорим! Вот та же игра в хулахуп, или, как ее еще называют, игра с обручами... Из 10-12 примерно номеров этого жанра, которыми располагает сегодня цирковой конвейер, в лучшем случае назовешь два-три выступления, имеющих лица не общее выраженье. В большинстве своем они одинаковы, однообразны, будто скроены по единой мерке.

Номер Марины Кордабан «не спутаешь» ни с каким другим. И дело не только в зеркальном шаре, хотя и эта деталь весьма примечательна. Выступление Кордабан построено на сочетании трех жанров: хулахуп, антипод и эквилибр на шаре. Два последних не просто приложены к основной трюковой работе — игре с обручами, а в значительной мере разнообразят и усложняют эту игру, обогащают ее новыми необычными комбинациями.

Несколько суетливой или, может быть, точнее, несколько 'несобранной показалась мне концовка номера, когда исполнительница поочередно ловит и «надевает на себя» тридцать колец, которые в темпе бросают ей с разных сторон (так жонглеры бросают и ловят жестяные тарелки). Но артистке дорог этот финал, она продолжает работать над ним, и со временем он, наверное, станет более завершенным.

Отличную игру с обручами Марины Кордабан я увидел недавно в Новосибирском цирке. В представлении «Молодость арены» участвовали наряду с ней и другие лауреаты I Всесоюзного конкурса артистов цирка. Именно их выступления запомнились больше всего, ибо в каждом из них проглядывали новизна, оригинальность, было нечто такое, что отличало эти выступления от номеров других исполнителей.

Года полтора назад в рецензии на спектакль старого Московского цирка «Смелые люди и добрые звери» мне уже доводилось писать о воздушной гимнастке Надежде Дроздовой. Уже тогда, при первом знакомстве, она обрадовала не только сложными «мужскими» трюками, но и каким-то особым озорным очарованием, подкупающей непринужденностью каждого движения и жеста. В образе, созданном Дроздовой, в ее белоснежном «фрачном» костюме и шляпе-канотье есть что-то от героини веселой оперетты, она кокетлива и шаловлива, преисполнена мальчишеского задора. И поэтому трюки, которые исполняет артистка на подкупольном турнике, кажутся удивительно легкими, здесь нет ощущения напряженной физической работы, которое подчас зримо «заземляет» выступления воздушных гимнастов.

Успех молодой артистки по праву разделяет, на мой взгляд, постановщик номера Галина Адаскина, в прошлом одна из лучших воздушных гимнасток нашего цирка. Слушая рассказ Дроздовой об их совместной работе с режиссером Адаскиной, я подумал вот о чем: всегда ли мы достаточно инициативно и заинтересованно привлекаем ветеранов цирка к творческому воспитанию молодежи? Далеко не все они, как известно, кончали режиссерский факультет ГИТИСа, но их богатейший опыт, великолепное знание специфики цирка, право же, стоят диплома и могут принести нашему искусству немалую пользу (режиссерская работа Галины Адаскиной, Виктора Плинера, Виолетты и Александра Кисс, других известных в прошлом артистов — лучшее тому подтверждение). Между тем нередки случаи, когда ветеран, покинув манеж, окончательно расстается с цирком, хотя мог бы и хотел передать свои знания и опыт молодежи. Не по-хозяйски это... Кстати, меня очень обрадовала Дроздова, когда сказала, что не собирается бросать работу над номером, думает о новых трюковых комбинациях. Убежден, что такая творческая неуспокоенность, нежелание довольствоваться достигнутым также родились не без доброго влияния и советов режиссера Адаскиной.

ЗАМЕТКИ О ПРОГРАММЕ НОВОСИБИРСКОГО ЦИРКА

Вернемся, однако, к программе... В журнале уже рассказывалось об эксцентриаде «Соло на барабане» Александра Фриша. Мне приходилось встречать разное отношение к этому-номеру: одним он нравится больше, другим — меньше. Но при всей разности мнений и оценок артисту никак не откажешь в умении изобретательно и весело построить номер, быть зажигающе темпераментным на манеже. «Соло на барабане» A. Фриша — подлинная эксцентрика, которая с некоторых пор стала редкой гостьей нашего цирка.

Не впервые обращается журнал и к выступлению гимнастов-каскадеров под руководством Виктора Голышева. Отличный номер! Это, пожалуй, единственный номер «спортивного» жанра, где каждый участник (а всего их шестеро) как бы играет маленькую роль, действует в рамках и границах определенного характера. Трюки у каскадеров Голышева — не самоцель, а средство раскрытия художественного образа, выявления сюжетной основы номера. Как рассказывает руководитель группы, артисты все более «вживаются» в свои образы, и«в зависимости от этого перестраиваются и совершенствуются трюки.

С несколько ослабленным вариантом конного номера «Свобода» выступал в эти дни на манеже Новосибирского цирка Анатолий Калугин. Его вороной красавец конь, на котором дрессировщик выезжает во главе группы, повредил ногу и временно не участвовал в представлении. Но думаю, что у зрителей, которые впервые встретились с этим артистом, не сложилось впечатления, что в номере чего-то не хватает.

И без «парадного выезда» выступление Калугина смотрится с интересом. Оно привлекает тем, чем привлекают обычно хорошие номера этого жанра — безукоризненной точностью и синхронностью перестроений, когда каждая лошадь отменно знает «свой маневр», естественностью перехода одной комбинации в другую, строгой элегантностью облика и манеры дрессировщика. Да и лошади на редкость красивы, со вкусом подобраны по масти: три светло-серых и три темно-серых «в яблоках» орловских рысака создают приятную для глаз цветовую гамму... Калугин — не новичок в конном жанре, в свое время он работал в жокейских труппах А. Александрова-Сержа и B. Соболевского, восемь лет выступал с номером «Соло-жокей». Думается, что артист вполне нашел себя в новом амплуа.

Отлично выдрессированных пуделей выводит на манеж Петр Простецов. Артист сумел так построить выступление, что его участие в номере как бы отходит на второй план. Собачки Простецова производят впечатление удивительно инициативных и самостоятельных участников представления, они словно сами, по своей охоте затевают веселую игру на манеже. Такая увлеченная раскованность животных всегда особенно приятна в выступлениях дрессировщиков...

К сожалению, далеко не все обрадовало в программе Новосибирского цирка. И прежде всего это относится к клоунам Анатолию Голоте и Юрию Терешкину.

Одна из реприз этих коверных начинается так. Выходит клоун с книгой в руках и громко читает название: «Графиня де Монсоро» Александра Дюма». Затем выдерживает короткую паузу и как бы между прочим, но так, чтобы все слышали, добавляет: «Дяди Саши».

Я трижды смотрел и слушал репризу, и всякий раз за «Александром Дюма» следовал «дядя Саша». Никакой реакции зрителей такое «уточнение», естественно, не вызывало, но клоу-. ны, судя по всему, считали это остроумным и повторяли из вечера в вечер.

Казалось бы, незначительная деталь: сегодня «дядя Саша Дюма», завтра, возможно, «дядя Витя Гюго» — что в этом предосудительного? Но вдумайтесь: какое ограниченное представление о природе смешного, какие примитивные «присказки» берутся на вооружение! Даже не зная этих коверных, начинаешь сомневаться, способны ли они отличить остроумную репризу от неостроумной, да и есть ли у них вообще чувство юмора.

Я затрудняюсь ответить на вопрос: какие клоуны А. Голота и Ю. Терешкин — посредственные или плохие? Они, на мой взгляд, никакие. Никакие во всем, начиная от костюмов и кончая комическими образами, характером взаимоотношений между партнерами.

Позволю себе небольшое отступление. Во время недавней командировки я случайно попал на выступление школьного циркового кружка в одном из небольших районных городов. На ребятах, которые выступали в «спортивных» жанрах, были аккуратные маечки, трусики, колготки. Ну а клоуны... сами понимаете — кто во что горазд. Размалеванные, как индейцы на ритуальном празднике, они были одеты в цветастые мамийТ»! кофты, в старые папины шаровары — лишь бы выглядеть «посмешней».

Но ведь то ребята, никогда не бывавшие, к слову сказать, в цирке,— какой с них может быть спрос? А здесь два профессиональных клоуна. На одном — нелепый оранжевый пиджак, на другом — зеленый; брюки немыслимой расцветки; грим безвкусный, аляповатый. Невольно думаешь о том, как долго и подчас мучительно искали свой грим и свои костюмы Карандаш, Олег Попов, Ротман и Маковский... А тут, судя по всему, никаких поисков, действует тот же ребячий принцип — лишь бы выглядеть «посмешней».

Под стать костюмам и репертуар. За исключением сценки «Разбитый телевизор», заимствованной у Никулина и Шуйдина, у клоунов Голоты и Терешкина нет, по существу, ни одной мало-мальски интересной и веселой репризы. Бегают ли они по манежу с большой бабочкой в руках, распиливают ли доску с надписью «Голота» (?), или разыгрывают сценки со зрителями, сидящими в первом ряду,— в зале почти не слышно смеха.

Кстати, о «заигрывании» с публикой, которым, как мне кажется, несколько злоупотребляют последнее время наши коверные. Непосредственное общение со зрителями, вовлечение их в клоунскую игру — в лучших традициях циркового искусства. И многие коверные это делают хорошо. Вспоминается, как в недавней программе Воронежского цирка «Созвездие Большой Медведицы» талантливый Семен Маргулян разучивал со зрителями песню «Вечерний звон». Это было действительно весело, остроумно, смешно. И главное, тактично по отношению к людям, пришедшим в цирк, без грубоватой бесцеремонности, которая так неприятна всегда в поведении коверных. Вот такой тактичности, умения ни при каких условиях не высмеять зрителя, не поставить его в неловкое положение (речь в данном случае не о «подсадках» — там другие законы) недостает порой клоунам, и Голоте с Терешкиным в том числе.

В довершение всего, как мне рассказали, Голота и Терешкин приехали в Новосибирск, имея «за душой» всего восемь реприз. И когда потребовалось заменить одну из них, исполнители не смогли этого сделать. Не слишком ли скуден репертуарный багаж, с которым артисты выезжают на гастроли?

Но не только клоуны разочаровали в программе «Молодость арены». Возражение вызывает все то, что «на среднем уровне», заурядно, лишено выдумки, а подчас и вкуса.

Странное впечатление оставил номер Евгения Хромова. В прошлом известный соло-жонглер, интересно работавший, в частности, с горящими факелами, Хромов выступает ныне в сопровождении двух партнерш. В то время как артист неторопливо перекидывает мячи и кольца, партнерши однообразно кружатся вокруг него и, пританцовывая, стучат в маленькие барабанчики. Думается, что ни танцевальный дуэт, ни дробный перестук барабанчиков ровно ничего «не прибавляют» к выступлению жонглера Хромова. Номер, попросту говоря, скучен, в нем нет «изюминки», нет сколько-нибудь интересной трюковой работы.

Музыкальной эксцентриадой названо на афишах и программках выступление Беллы Мартиросовой. «Музыкальной» — это правильно, артистка профессионально играет на саксофоне, бубенцах, ксилофоне, отбивает чечетку, а вот с «эксцентриадой» дело обстоит хуже: ее-то как раз и недостает выступлению Мартиросовой. По духу и характеру своему номер скорее эстрадный, нежели цирковой.

Стародавние и в большинстве своем весьма несложные фокусы показывают Наталья и Леонард Стродс. Примерно то же самое я видел незадолго перед этим в Горьковском цирке, где выступал манипулятор Константин Резников. Секреты многих иллюзионных трюков, которые исполняют Стродс и Резников, давным-давно раскрыты в книгах народного артиста СССР А. Акопяна, в его статьях, опубликованных на страницах журнала «Наука и жизнь».

Непомерно затянутой показалась демонстрация дрессированных голубей Светланы Шамшеевой. И опять-таки почти ничего нового, своего, оригинального. Как-то так повелось, что все «голубиные номера» в нашем цирке заканчиваются песней «Летите, голуби, летите», под мелодию которой птицы слетаются обычно к дрессировщице. Песня, разумеется, хорошая, но сколько же можно повторять одно и то же!

Так получилось, что, побывав три вечера подряд на спектаклях Новосибирского цирка, я всего один раз видел дрессированных медведей Людмилы и Александра Трюковых: в двух других представлениях они не участвовали. Этого мало, чтобы судить о такого рода номерах: животные, как известно, народ капризный, и сегодня они могут выступить хуже, чем выступают обычно. Но если говорить о первом знакомстве, то у меня сложилось впечатление, что номер Трюковых пока еще очень «сырой», требует серьезной репетиционной работы. Многие трюки медведи исполняют на поводках, от которых давно отказались другие дрессировщики. Да и на трюки животные идут неохотно. При мне артисты терпеливо и долго подталкивали медведя, чтобы заставить его прыгнуть с тумбы на турник.

И, наконец, последнее. Прочитав в программе фамилию эквилибриста на свободной проволоке Стасиса Пожериниса, я спросил у главного режиссера цирка Н. Тарасова, почему этот артист не участвует в представлении? Он что, не приехал? Нет, приехал. Но его багаж по ошибке отправлен из Москвы в другой город, и артист чуть ли не месяц находится на вынужденном простое. Оказывается, и такие организационные несуразицы случаются в нашем цирковом хозяйстве!

В Новосибирске, насколько мне известно, всегда любили цирк. Любят его и сегодня — я убедился в этом, побывав на представлениях, поговорив со многими новосибирцами. Но ведь такую любовь нетрудно и утратить, если и впредь посылать в этот крупнейший промышленный и культурный центр Сибири цирковые программы, сформированные столь же нетребовательно и небрежно, как программа «Молодость арены». Об этом, кстати, мне тоже говорили новосибирцы...

НИКОЛАЙ КРИВЕНКО, заслуженный работник культуры РСФСР

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования