В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Жонглеры на мачтах — Грачевы!

Послушность и легкость полета их булав, описывающих в воздухе причудливые орбиты, невольно хочется сравнить с неколебимым порядком движения электронов атома.

Впрочем, надо видеть, какой ценой достигаются эта легкость и непринужденность, которыми жонглеры очаровывают зрителя. Мне часто приходилось наблюдать известное трио Грачевых в репетиционной обстановке. И всегда я становился свидетелем их исключительной работоспособности.

...Уже прозвучал третий звонок. Уже грянула в полумраке цирка мажорная увертюра... Но не думайте, что они спокойно приготовились «на выход». Если есть хоть капля времени до.фразы инспектора: «Жонглеры на мачтах — Грачевы!» — неразлучные партнеры обязательно дважды, а то и трижды пройдут все основные трюки и комбинации.

В течение вот уже почти двадцати лет им щедро аплодируют в разных уголках Советского Союза. И не только на Родине. Булавы этих виртуозов трепетали и над аренами почти всех континентов планеты («почти» остается на долю Антарктиды и Австралии).
Вполне естественны вопросы: откуда непреходящий успех? В чем секрет их творческого долголетия?
Попробуем дать ответы на эти вопросы.

Они появляются в манеже под насыщенную бодрящим ритмом музыку. Словно резвясь, Чернов «на выход» с разбегу делает переднее сальто-мортале и сразу же включается в работу.

...Вот все трое ведут перекидку шести булав. Элементарно вроде бы. Но на ажурной металлической подставке, выстроившись в одну линию, скромно стоят еще столько же безучастных до поры до времени матово-белых ребристых «груш».
В этом оригинальном номере своя арифметика и своя высшая математика. Если каждый участник индивидуально решает задачу «от двух до пяти», то все вместе проходят путь «от шести до двенадцати». Иначе говоря, пять булав — часто «потолок» для одного жонглера, дюжина — в совместной работе.

Но, пожалуй, самое удивительное здесь — это полет крещендо, нарастание темпа, в котором происходят жонглерские эволюции.
Не нарушая  четкого ритма  перекидки, так, словно его булавы вдруг испарились, Грачев на какое-то мгновение оставляет партнеров. Секунда... Другая... И вот уже над ареной порхают восемь булав!.. А музыка в неослабевающем темпе как будто гонится за ними по пятам, стремясь догнать и опрокинуть: действительно, малейшая неточность — и весь эффект исчезнет, подобно лопнувшему воздушному шару. Но нет!.. Четко, красиво, в полной гармонии с оркестром проносятся они от одного партнера к другому, при встрече «деликатно» раскланиваясь.

И снова Акифьев с Черновым жонглируют без третьего, пока их партнер берет оставшиеся булавы. Негромкое «ап!» — и, руководствуясь каким-то десятым, жонглерским, чувством, Грачев безошибочно вводит в «конвейер» остаток реквизита.
Даже далекий от философии зритель неизбежно улавливает в этот момент закономерность перехода количества в качество. Гирлянда из булав повисла над манежем, создавая картину причудливо трепещущей в воздухе арки, которая опирается своими основаниями на руки Акифьева и Грачева. Чернов же время от времени то забирает у кого-нибудь из друзей три булавы и, как бы играя, жонглирует ими за спиной, то снова пускает их в общий танец.

Несмотря на блестящую работу жонглеров в партере, наиболее богатая по своей пластической (да, несомненно, и трюковой) выразительности часть их номера проходит на мачтах.

...В один из моментов перекидки Акифьев стремительно взбирается на верхушку четырехметровой мачты и, закрепив там ногу в петле, принимает положение «флажок». Дуэт Грачев — Чернов почти неуловимо превращается в дуэт Чернов — Акифьев (пока Грачев принимает рабочее положение на верхушке второй мачты). Едва заметный для зрителя музыкальный акцент — и наклонная траектория булав становится горизонтальной: Акифьев и Грачев начали перекидку на мачтах, отпустив Чернова за очередной порцией реквизита, нарастающего соответственно развертывающейся композиции.

...Очередное «ап!» рождает перед глазами зрителей новый рисунок — небезызвестный «угол», только в совершенно необычном ракурсе. Вот он зафиксирован... И композиция разворачивается дальше новыми гранями. Примечательна композиция, завершающая первую часть номера.

Чернов, стоя под аркой, образуемой девятью булавами его партнеров, бросает за спину три. В один из моментов следует переход всех участников на жонгляж двенадцатью. И одновременно с этим трюком артисты, сделав четверть оборота «линии» (взаимное их расположение по отношению друг к другу), начинают растягивать ее через весь манеж в сторону форганга. Когда «растяжка» закончена и зритель успел насладиться захватывающим зрелищем, идет сбор булав. Последняя, взлетая к самому куполу, словно ставит большой восклицательный знак, подытоживающий первую часть выступления.

Финал номера не менее эффектен.

...Акифьев и Грачев сделали последний «шаг» на мачтах по пути к не таким уж далеким электрозвездам циркового неба. Почти не видя друг друга, они ведут перекидку в тот момент, когда Чернов, быстро набирая обороты, сопровождает ее неудержимо-стремительным кордеволаном на провисшем между мачтами канате. Скорость вращения артиста настолько велика, что партнерам приходится порой несколько раз повторить «ап!», чтобы остановить Михаила. Затем Евгений и Василий одновременно сходят с мачт, выполняя сальто-мортале.

С тех пор как реквизит жонглера на рубеже прошлого и нынешнего веков пополнила булава, прошло немало времени. Несмотря на трудность ее освоения, из-за неустойчивого центра тяжести, а может, именно поэтому, к ней обращались многие иностранные и советские жонглеры. В довоенный период среди них встречаем имена жонглера на лошади Фреда Фабри, Тамары Брок, юного Виктора Бортара. Перекидку булав демонстрировали братья В. и К. Гурьевы, группа Шар; артисты Андреев и Савичев отрабатывали оригинальный способ моментальной передачи сразу всех булав от одного партнера к другому. Однако первым, кто всерьез начал выявлять жонглерские возможности этого реквизита в советском цирке, был Н. Бауман. Он не только стал автором многих интересных трюков и комбинаций, среди которых, скажем, широко известная современным жонглерам «пятерка», основанная на беспаузном введении дополнительного реквизита во время парного жонглирования, — он,  пожалуй,  ближе  других подошел к созданию монореквизитного жонглерского номера, где трюки органически вытекают один из другого, рождая комбинационную завершенность и формируя композиционное единство.

Случилось так, что именно Акифьеву, Грачеву и Чернову суждено было стать в ГУЦИ учениками Н. Баумана, с которыми он блестяще воплотил свои юношеские искания.

В современном цирке куда только ни взбираются артисты, чтобы пожонглировать: на моноциклы, катушки, проволоку, трапеции... Однако чаще всего жонгляж в таких случаях — лишь способ подчеркнуть уверенную фиксацию эквилибристического трюка.
Мачты в номере Акифьева, Грачева и Чернова вырастают на манеже не для показного разнообразия. Это — отличный повод преодолеть новый творческий рубеж людям, для которых тесен вдоль и поперек освоенный манеж.

В номере нашли блестящее воплощение основные принципы советской цирковой школы: дух коллективизма, неразрывная спаянность партнеров, взаимоподдержка и взаимовыручка, оптимизм и жизнеутверждение. С точки зрения стилевой он доказал, что перекидки могут быть подчинены одной логически развивающейся комбинации, причем развивающейся от простого к сложному, без пауз и комплиментов. Использование мачт позволило преобразовать хорошо известные элементы жонглирования в новые оригинальные комбинации, идущие в разных плоскостях и ракурсах, расширить пространственный диапазон перекидок на трех участников.

Любопытно в этом номере и то, что здесь нет «солиста», индивидуальная техника которого — чего уж греха таить! — порой прикрывает композиционную рыхлость коллективного выступления.

К чести Акифьева, Грачева и Чернова, они не только старательные (или, скажем лучше — вдохновенные) исполнители поставленного Николаем Бауманом номера. Так называемая «растяжка» — это их совместная творческая интерпретация трюка, созданного учителем и вполне соответствующая стилю номера.

Да, их творческая судьба сложилась на редкость счастливо.

И потому, что попали к одаренному, ищущему новые пути в искусстве наставнику; и потому, что каждый без осложнений нашел себя, свое место в номере, ощутил органичность положения в коллективе; и потому, что на протяжении долгих лет они «не удостоились» досадного внимания подражателей, нередко дискредитирующих оригинал; и потому, что сумели сохранить однажды созданный творческий ансамбль, преодолевая различные бытовые и психологические барьеры во имя общих интересов; и, конечно же, потому, что этот номер является своего рода визитной карточкой современной школы советского жонглирования, отражает ее лучшие принципы и традиции.

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100