На одной московской арене - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

На одной московской арене
 

1. АВТОРА ТРЕБУЮТ К ОТВЕТУ

 

— Ну, как?

— Что — как?

— Как вам программа на проспекте Вернадского?

— Нет слов.

— Нет слов — так хорошо или так плохо?

— Нет слов. Пока нет.

— Увиливаете?

— Нет!..

— А что — да?.. Номера хорошие?

— Отличные. Лауреаты. Звезды.

— Так режиссер сплоховал?

— Да что вы!.. Все на добротном уровне московского цирка.

— Выходит, клоуны не на уровне?

— Одни из тех, кого сейчас считают лучшими?

— Но если все так хорошо, то почему все так?..

— А кто вам сказал, что плохо? Хорошо. Но впечатление двойственное. И как-то радости не хватает: сопереживания, открытия, таинства искусства.

— Так в этом собака зарыта? У вас «еще одна радостная встреча с искусством цирка» не состоялась? А если для всех остальных она состоялась?

— Тогда что же вы мне звоните в пять утра!?...

 

Илона и Юрий Эдьворти

Илона и Юрий Эдьворти

 

2. РАЗРОЗНЕННЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

 

Рог изобилия опрокинули над московской ареной. Одни лауреаты. Лучшие. Вознесенные конкурсом циркового искусства на Олимп цирка, а режиссером программы Юрием Архипцевым — в «звезды». Так и называется — «Когда загораются звезды...». Даже паузу для смены манежа заполняют классные эквилибристы под руководством Николая Полоника, которых режиссер поднял на высоту авансцены. Жаль, их надо смотреть крупно, вблизи. Но столица требует жертв, и кто-то должен собою заткнуть амбразуру паузы.

Есть на что посмотреть! Масса всего. Но ни на чем не успеваешь остановиться ни мыслью, ни чувством. Одно вытесняет другое. Перелетают под куполом. Жонглируют. Птицы. Медведи на лошадях. Ежи, да-да, впервые — дрессированные ежики. Даже один дикобраз. Нет, не в переносном, в буквальном смысле. Шимпанзе Джонни. Силач Дикуль, не знаю прописан ли он в Москве, go на московской арене — точно. «Блуждающие звезды» — клоунское трио. Нет, к Шолом-Алейхему никакого отношения не имеют. Просто тиснули у него название романа.

Ба, знакомые все лица! Привет, Евгений Шмарловский! В этой программе вас объявляют посланцем созвездия Цирковой туманности, так как решили, что главное в вашем номере — напустить туману. После несколько вялой работы в Ленинграде вы опять в форме. Только вот зачем, когда вы выезжаете на арену, позади повозки еще бредет какая-то странная черная свинья, везущая бочку? Ведь внимание зрителей устремляется на эту непонятную свинью, а на вас, извините, нет. Как говорил Карандаш, самое главное — первое «здрасьте» клоуна и вообще артиста. Так что будем считать, что вы с нами не поздоровались.

Что за парочка — Николай Тимченко под ручку с сивучем! И как идут! Сивуч, мелко переступая хвостом, весьма кокетливой походкой, и еще орет при этом. Наверное, ему ходьба не очень нравится.

А медведь из группы Вильдановых — как ловко делает джигитский трюк «под живот» лошади. Раз — и уже перекрутился! А весит килограммов сто. Бедные джигиты, что им делать дальше, если уже медведь доказывает, что в этом ничего невероятного нет? Но это называется здоровая конкуренция.

А какой полет! Полет в сочетании с акробатикой под куполом. Группа под руководством Вадима Станкеева. Я не гадалка, но предвижу, что у них впереди еще много интересного.

 

3. НЕМНОГО СОЛИ НА САМОЛЮБИЕ

 

Бал... Что такое бал? Это танцы, танцы, кавалеры приглашают прекрасных дам, звуки Штрауса, атмосфера влюбленности. По замыслу Ю. Архипцева и И. Ровнягина данная феерия — это бал, бал «звезд» на планете Арена. Можно с ума сойти от возможностей!

Космический антураж сначала есть — звездное мелькание на куполе, но дальше этого дело не идет. И как ни рекомендуй зрителям разных артистов как посланцев планеты Птиц или планеты Чубчиков — это еще не есть раскрытие темы. Штамп, хорошо известный по многим программам — называть исполнителей то участниками художественной самодеятельности, которые сейчас выступят, то посланцами на фестиваль. Да хоть делегатами на съезд мелиораторов. Как говорил Козьма Прутков, если на клетке слона прочтешь надпись: «буйвол», — не верь глазам своим. И обозначенную тему в драматургии принято не называть, а раскрывать. Но балом это не может быть еще и потому, что кавалерам практически приглашать некого. Дам — раз, два и обчелся. Мужская программа, судите сами: семеро полетчиков Стенкеевых, двое жонглеров, трио клоунов Савицких, пятеро турнистов Паршиных, которым очень слегка аккомпанирует одна девушка, номера Николая Тимченко, Николая Яшукова, Евгения Шмарловского, четверо Якубовых на мачте. Скорей, программу можно назвать как фильм: «Сто мужчин и одна девушка», где вместо Дины Дурбин героиней будет Дана Касеева. Еще лучше: «Мужские игры», и все встанет на свои места. Парад мужских номеров, их сдержанная и строгая конкуренция. И даже у двух партнерш Поленика абсолютно неженские партии. Отжимать стойку на одной руке на трости во время ее подъема — неженская работа. И одеты эти девушки несколько невзрачно — в темные брюки-трико.

Простите, Владислав Скипор, главный художник цирка и тоже лауреат конкурса, ваша черно-белая гамма очень элегантна. И решение верное: черные фраки кавалеров и белые платья дам — это классика бала. Черно-белые костюмы изредка появляющегося кордебалета тоже сделаны с большим вкусом. А сплошь мужские номера при всем желании пестро не оденешь. Но ведь бал-то не состоялся... Вам не кажется, что спектаклю не хватает каких-то ярких деталей? Ведь еще есть и черный фрак Шмарловского и черный костюм Чарли Чаплина!

Знаменитый американский скрипач Стерн, когда его спросили, какого он мнения о Давиде Ойстрахе, ответил: «Конечно, высокого, это второй скрипач в мире.» — «А кто же первый?» — «О, первых много,» — сказал он.

Среди композиторов, чья музыка звучит в программе, второй, конечно, Чаплин. Но кто-то из первых, видимо, из ревности, дал его музыку не в лучшей оранжировке.

Чарли Чаплин появляется в эксцентриаде на льду в исполнении Зофара Шакирова, Его выход дает определенную краску в клоунской линии всей программы. (В ней есть еще две клоунских партии — Николай Яшуков и Евгений Шмарловский.) Собственно клоуны — это трио Савицких. Те самые, блуждающие. Как их представляют, с планеты Чубчиков. (Между прочим, очень несовременное слово, оно никак не работает. Это еще из времен, когда пели: «Чубчик-чубчик, чубчик кучерявый...»). Какое амплуа у Савицких? «Разговорники»? Да, они разговаривают, но без интонаций. Пантомимисты? Они пауз боятся. Клоуны-акробаты? Пожалуй. Акробатикой они владеют.

Они играют сюжет репризы, а клоун должен играть свое состояние. Они все время идут по линии наименьшего сопротивления. Скажем, реприза «Матрешка». Смешно, но не выжато все, что можно выжать из этой ситуации. Рассчитано на то, что в зале много детей, и они будут смеяться, когда один клоун исподтишка дает другим пинка. И на финал «выдают» свою козырную карту: композицию из популярных песен, где они, надев женские сарафаны, имитируют исполнение этих песен. Зрители, как правило, интуитивно чувствуют, где есть искусство, а где его нет. Но вот один из парадоксов восприятия зрителей: достаточно им увидеть, как популярную песню якобы поет клоун, даже не обыгрывая ее, и зал в восторге! И редко кто из клоунов может удержаться от легкого успеха.

Истинные лица клоунов проглядывают в репризе с микрофоном, где все выстроено верно, по образцам классики, и где лысорыжему бедному клоуну, которому без конца мешали, наконец удается сыграть на скрипке, и он играет «Частица черта в нас заключена подчас», зал мгновенно аплодирует...

Да не «разношу» я их вовсе! Могу удостоверить, что сегодня Савицкие — одни из лучших работающих в жанре клоунады. Но обидно, когда есть шанс стать Большими Клоунами, а они идут на компромиссы или с собой или с режиссерами. А могут. Владимир Пономарев — артист незаурядный.

 

4. МАЖОРНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ АВТОРА

 

Ну нет бала — и не надо. А дивертисмент хороший.

Анатолий Мягкоступов и Виктор Пили-пович, жонглеры. Сплав техники жонглирования с трюками акробатики. Хотя их сверстники сказали бы, что у этих ребят современный танец, во время которого они еще бросают булавы.

Серьезный номер Якубовых, построенный на сочетании традиционных китайских трюков на матче с современным эквилибром. В номере есть вкус и колорит.

А полет с акробатикой под руководством Станкеева? Дальнейшее развитие плодотворных идей Мандыча, еще одна оригинальная конструкция. Соединение невесомости гимнаста и плотного заземленного трюка акробата в исполнении длинноволосых парней — постойте, кажется, мы их видели в каком-то эстрадном ВИА с гитарами, нет, очень похожи...

А трехъярусный турник под руководством Александра Паршина? Ну, дайте же рассмотреть хотя бы эти перелеты на одной руке!.. Но некогда. Все идет в темпе.

Убеждена, что любой из номеров мог бы стать центром программы. Если его соответствующим образом преподнести, выделить. Любой из данных можно было бы поставить и в финале программы, считая его достойным завершением. Но когда слишком много достойных, то выделить что-то оказывается практически невозможно. Московский цирк всегда старается показать только лучшие номера и как можно больше их. Каждый хочет блеснуть. Выработался определенный стиль (и не только в Москве) — всего много, и в быстром темпе. И перед зрителями все это сверкнуло, мелькнуло и — исчезло. Как, однако, наш

цирк сам себя уничтожает! Мы привыкли, что труд артиста обесценен материально, привыкаем и обесценивать сами его достижения. Впрочем, это вещи взаимосвязанные.

Но есть ли какой-то злой умысел у постановщиков программ? Да ни в коем случае. А уж московский цирк преисполнен благожелательности и радушия к зрителям. В чем же дело? Думаю: обычная паника хозяйки, которая не рассчитывает на захватывающую интеллектуальную беседу гостей и заставляет стол, чтоб он ломился и чтоб им всем тошно стало от количества еды! И удержу тут нет. Сама этим страдаю.

 

5. ЕЩЕ ОДИН ЗВОНОК АВТОРУ

 

— А каково гостям-зрителям, когда всего полно, а «есть» невозможно?

— Выбирайте сами из массы впечатлений.

— А не пойдет ли это в ущерб номерам? Вам показывают отличные номера, а они почти не запоминаются. Ведь так?

— Значит, программы надо строить иначе. Чередовать отличные номера с менее отличными. Тогда они буду естественно выделяться и получать успех полной мерой.

— Это слишком примитивно. И это не выход.

— В каждом действии может быть несколько кульминационных точек. А когда сплошь точки, то и реакции уже нет. Клоуны — они могли бы навести порядок в программах.

— Но где их взять? Ведь те же Савицкие — воспитанники программ, в которых нет кислорода для клоунов. Выступать в Москве, скажем,— слишком большой соблазн, и отказаться, чтобы уехать в провинцию и по-настоящему окрепнуть,— это надо иметь большую волю.

— Так где выход?..

— Не знаю. А что вы вмешиваетесь в размышления автора, не даете спокойно подумать? Повесьте трубку.

 

6. АВТОР В ПОИСКАХ ВЫХОДА

 

...Давным-давно жил-был король... и был у него в королевстве сказочный лес... Да, этот лес на арене ненадолго появился.

Илона и Юрий Эльворти. Мы их видели в Москве всего года три назад. Экзотические птицы (под стать им Илона в огненно-красном костюме), и петушок, затесавшийся в их компанию, который исполнив трюк, слабенько кукарекал, и медведь, которому этот петушок садился на голову. Словом, экзотическое и смешное зрелище. Прошел год. Те же птицы, петушок, медведь. Изменилась музыка и костюмы исполнителей — и номер преобразился. Музыка — в ней теплый цветущий лес в сказочной стране, и в этом лесу ходили охотники в бархатных костюмах и трубили в рога (Илона в охотничьем синем костюме и шляпе с белыми перьями и в синем бархате — Юрий). И принц продирался сквозь чащу леса к замку, где его ждала принцесса... Волшебная атмосфера Шарля Перро, во всяком случае, ассоциативный ряд очень сильный. И в эту романтическую сказку вливаются фольклорные партии нашего петушка и медведя. «Ну вот, придумали,— ворчит медведь,— чтоб мне петух на голову садился. Кыш, полетели, на головку сели...». А каков медведь! Огромный, толстый, в такой блестящей густой шелковистой шубе, что ясно,— он из того сказочного леса, который еще не поливали ядохимикатами... В финале он хватает и уносит в лапах собачонку. А на декапо, разгуляв

шись, хватает в охапку хозяйку и проносит ее по арене.

И еще номер, тоже сразу эмоционально запоминающийся —эксцентриада на льду Чарли Чаплина. Его музыка, его шляпа, его костюм. Весь он... или кто-то похожий на него. Прекрасное и грустное воспоминание. Номер-ностальгия, воспоминания о великом актере и о нас самих, какими мы были, когда впервые смотрели его фильмы. Жаль, что номер сделан очень приблизительно, с неточной световой палитрой.

Образы ассоциации,...— и номера запоминаются. Успех прочен. Даже в очень плотной программе.

 

7. ГОНИ РЫБУ!

 

— Эй, хозяин, гони рыбу!.. Рыбу гони! Занят? С другим солистом? Потерплю. Ну а теперь давай! Вот сюда, в животик!.. Не дашь? Думаешь, я буду молчать! Э-э-э! Осрамлю при всех ! Смотрите, у меня пустой живот. Все смотрят... Ах, я еще не заслужил? Ну ты даешь... Ладно, сделаю трюк. Без тебя знаю, что надо влезть на тумбу. Иду-иду... Ну а теперь доволен? Слышишь, аплодисменты.. . Аплодисменты — тебе, а мне — рыбу! Что, за все одну кильку? Стал бы я так на носу вертеться!.. Мало апплодисментов? Похлопайте мне еще, вот так. А то он ожаднел совсем, рыбу не дает. ...Потом дашь? Кто тебя знает, вот ты при всех дай... Ну, стыдно, стыдно мне... Вот закрыл глаза ластами. Но рыбу все-таки гони. Ну, тогда сам лезь на тумбу, а я пошел к себе... У, бессовестный, рыбу не может дать лауреату! Э-эх!..

Этот монолог исполнил сивуч, услышать его и записать словами не представляло труда. Молчаливые ответы Тимченко были банальнее и бледнее. И хоть несчетно видели, как морские львы просят рыбки в животик и просят похлопать, сивуч ДАНА КАСЕЕВА это сделал с таким чувством меры и правды, словно все было экспромтом.

А шимпанзе Джонни на коньках? Вообще обезьяны как заглядятся в зрительный зал, их не оторвать от этого занятия, и дрессировщик топчется смущенно на месте, разводя руками. Джонни — не исключение. Соображает, что он — мастер, фигурист, есть право небрежно задуматься. Тогда Евгений Баранок поцелует его, и Джонни вспоминает — публика ждет.

А испуганный кролик, которого должна съесть лиса, а еж, деловито и молча везущий гирю на тележке? Действующие лица без речей, актеры миманса, безукоризненно выполняющие свои мизансцены.

Мне всегда казалось, что номера с животными — для детей, а эмоциональную информацию для взрослых несут номера гимнастико-акробатические, не говоря уже о клоунах. В этой программе случилось непредвиденное. Животные-артисты явно переиграли людей. Понятно, что они действуют по той партитуре, какую разработал и отрепетировал дрессировщик. Но это не важно. Амплуа выписаны точно: примадонна-обезьяна, комик-медведь, клоун-сивуч, большой, толстый, беззастенчивый и острый на слово — да это просто сэр Джон Фальстаф собственной персоной в облике сивуча на сей раз. А медведи на лошадях Галины и Айрата Вильдановых просто пародисты. Три медведя с голубыми знаменами, скачущие на лошадях, разве не вспоминается некогда коронный трюк Ольховникова? Только Вильдановы не очень подчеркивают пародийный характер выступления медведей, а зря.

Словом, все они переигрывают людей, потому что они очень непосредственны. Они действуют в свойственном им ритме, и им начхать на замысел режиссера и на «ребята, нельзя ли поживее?». Они выражают себя без спешки и суеты.

А люди? Дана Касеева — вот кто выражает себя полностью. Ее монолог можно было бы интересно расшифровать. Вот где показ трюков не становится целью. Она показывает себя. Она говорит о себе. А другие? А другие показывают работу. Блестящую, замечательную, но работу. Да, трюк— основа цирка, это прописи. А артист цирка — это прежде всего диалог со зрителем. И зритель невольно мстит артисту забывчивостью, если вместо диалога, вместо какой-то взаимной игры получает каскад рекламных улыбок: «Ах, как мы рады работать для московской публики/ Какие мы веселые! Как мы улыбаемся вам! Какие мы ловкие и смелые!»

Однообразно. Почти как рефрен Коровьева и Бегемота, встречающих на балу гостей: «Мы в восхищении! Королева в восхищении! Я в восхищении! Счастливы видеть вас!».

Режиссер никогда не стал бы сокращать или ускорять номера, где есть образное решение, живое общение, диалоги со зрителями. Это невозможно сделать. Или надо действительно быть не режиссером. А там, где ставка делается на трюки, там режиссер невольно делает расчёт на блеск оформления, на массовку, на быстрый темп. Вот где цирку выходит боком то, что годами культивировалось профессиональное мастерство при полном небрежении к мастерству актерскому. Кто в этом виноват? Никто. Все. Впрочем, нашим лауреатам боком это не вышло. Сегодня они победители... У них все в порядке, .все хорошо.

И как умны были прежние антрепренеры, когда придумывали простенькие игры, но тем не. менее действовавшие на зрителя безотказно. Исполнитель перед опасным трюком прощался со шталмейстером, шталмейстер закрывал глаза, жена исполнителя падала в обморок. И хоть все знали, что завтра вечером будет то же самое, весь город живо обсуждал судьбу артиста. Нашему умудренному и рациональному зрителю уже нужны более сложные игры, на уровне компьютерных, на эти он не клюнет. Хотя почему не клюнет? Стоит посмотреть, как в финале номера жонглеров один из них, ловя булавы, падает и последнюю ловит лежа, как вратарь, какой радостный всплеск в зале! Какие аплодисменты, несмотря на то, что 9/10 зала знает, что это не экспромт. А Ди-куль? Зрители сразу приветствуют Дикуля, потому что помимо его сложных трюков знают о нем все как о человеке, преодолевшем свою драму. И когда в воздушном полете Станкеевых исполнитель в самом деле трижды подряд завалил финальный трюк и трижды падал в сетку, смущение его и досада партнеров, стоявших наверху, были такими естественными (тем более естественными, что в тот вечер программу смотрело высокое цирковое начальство), что зал разразился овациями, как будто он не трижды завалил, а трижды исполнил подряд.

Да, зрителям нравятся супермены, но еще больше нравится, когда те оказываются людьми. Нет, я не призываю заваливать трюки на радость зрителям. Но согласитесь, что когда слишком много суперменов...

И последнее. Цирк привык к некому усредненному зрителю. И на этого усредненного зрителя ориентировались и артисты, и режиссеры. И все было в порядке. Но сегодня в цирк приходит уже другой зритель-современник, с его обостренным зрением и слухом, с переоценкой ценностей, тот самый зритель, который в семь утра уже стоит в очереди у киоска Союзпечати, кипит страстями вокруг подписки. А это сильно меняет дело и для цирка. Фактор переоценки заработал везде. И в цирке тоже.

Цирк сам себя из год в год обворовывал. Выпускали номера в большом количестве (план по валу), не заботясь об актерском мастерстве. Отличные трюки и ослепительные улыбки стали нормой, эталоном искусства цирка. И это нравилось. Нравится еще и теперь. И в самом деле, какие могли быть особенные претензии к цирку, если вся страна, каждое ее учреждение было поглощено созданием имиджа благополучия и процветания, рапортами с радостными улыбками. Цирк шел в ногу. А теперь пора и ему пробудиться и прозреть.

Вот заметки кинокритика, опубликованные в «Неделе» № 38 о фестивале «Золотой Дюк», в частности о фильме Марка Захарова «Убить дракона»... «Уже в процессе съемок, как признался режиссер на пресс-конференции, сценарий неоднократно переделывался, приспосабливался к моменту. Увы, фильм все-таки отстал от времени. Ни изобретательная режиссура, ни прекрасно поставленные трюки и эффекты, ни уверенная работа оператора В. Нахабцева, ни игра блистательной плеяды актеров не помогли. Идея превратить философскую сказку Шварца в актуальную политическую притчу не привела к успеху...». Конечно, дело не в частном мнении критика по поводу одного фильма. Но не в этом ли разгадка, почему вам показывают на арене отличные номера со всеми атрибутами блестящего антуража, а впечатление все-таки обедненное.

— Так кто же виноват — все или никто?

— А как вам приятнее считать?

— А мне приятнее назвать всех по фамилиям. Иначе зачем дана гласность?

 

Наталия РУМЯНЦЕВА

 

 

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования