«Анюта» идёт по заданному курсу

В Свердловске и Тал­лине закончились пред­ставления пантомимы «Пароход идет «Анюта». За полтора месяца в одном только Свердлов­ске — более сорока ан­шлагов, а могло быть еще столько же. Успех зако­номерен. Комическая пантомима — новое явле­ние в советском цирке. Именно этим объясняет­ся всеобщее внимание, которое привлекла к се­бе «Анюта». Управление культуры Свердловской области организовало обсуждение программы. В нем приняли участие рабочие и ученые, арти­сты и писатели. Не будем подробно пересказывать выступления. Это займет много времени. Отметим только, что почти все ораторы — народный ар­тист РСФСР Г. И. Кугушев, заместитель предсе­дателя Свердловского от­деления ВТО П. И. Родэ, дирижер А. А. Гевиксман и другие — горячо при­ветствовали появление этого спектакля.

Надо отдать должное инициативе и творческой энергии  режиссера  Е. А. Рябчукова, который смело поднял паруса «Анюты».

В 1955 году он случай­но обнаружил сценарий, написанный В. Ардовым, М. Тривасом и Э. Шапировским. Правда, он бо­лее подходил для эстрад­ной постановки, чем для цирковой. В результате напряженной работы ре­жиссера и   авторов   появился шестой по счету, окончательный вариант сценария. Он и стал дра­матургической основой будущей пантомимы.

Ее сюжет не сложен. Группа молодых рабочих направляется по путевкам комсомола на строитель­ство гидроэлектростан­ции, вместе с ними на пароходе едут артисты цирка. Неожиданно вы­ясняется, что отстал укротитель Владимир Тин. Представление под уг­розой срыва. Команда и пассажиры решают свои­ми силами подготовить программу и выступить перед коллективом гид­роэлектростанции.

Однако иметь сценарий еще мало. Необходимо создать на его основе интересное по фор­ме, высокохудожествен­ное представление.

На выполнение этой задачи и были направле­ны усилия постановщи­ков.

Пантомима простым языком циркового искус­ства рассказывает о тру­довой дружбе и мечтах нашей молодежи. Вместе с тем она метко бьет по отдельным уродливым явлениям, изобличая лю­дей мелких и пустых, отравленных ядом стяжа­тельства и праздности.

Мы знакомимся с це­лым рядом комических персонажей: мешковатый и суетливый, но безуслов­но честный человек, ад­министратор Пал Палыч (его роль хорошо играет А.   Глущенко),  недалекий и равнодушный ко всему экспедитор Малюткин (П. Клементьев). Запо­минается образ скан­далиста и сутяжника Нар­цисса Петровича Склопикова, созданный В. Мас­ловским. Превосходен А. Векшин в роли балбе­са и стиляги Аполлона Трищенкова.

Умело показывает Я. Гиндин духовную эво­люцию «скучающего массовика», который по­степенно становится эн­тузиастом своего дела.

Значительно слабее, схематичнее в спектакле положительные герои. Синичкину в исполнении В. Колесникова не хвата­ет внутреннего обаяния, простоты. Эти же недо­статки в какой-то мере свойственны и другому исполнителю роли — Г. Бойцову. Артистке В. Ива­новой в роли Светланы, сделавшей все возмож­ное для оживления скуд­ного авторского текста, хотелось бы посовето­вать отчетливее выразить свое отношение к Апол­лону и его единомыш­ленникам.

Чрезмерное обилие слов кое-где в тексте ме­шает актерам, создает ненужные паузы и нару­шает ритм представле­ния.

В пантомиме нет тра­диционных коверных. Но смех под куполом цирка звучит сильно и заразительно. Остроум­но, в подлинно цирковом ключе решена сцена дуэ­ли и борьбы, в которой удачно выступил комиче­ский актер П. Загоруйко, бывший борец. В паро­дийном  номере   «Березка» очень кстати исполь­зованы куплеты на мест­ные темы.

Опыт постановки весь­ма поучителен еще в одном отношении. Здесь драматургическая ткань дает возможность орга­нично включить цирко­вые номера. В одном случае они подаются как самодеятельные выступ­ления команды и пасса­жиров, а в другом — как репетиция профессио­нальных артистов.

Оригинально оформ­лен музыкальный номер Станпинских, использую­щих в качестве инстру­ментов атрибуты паро­ходного оборудования. Эквилибрист В. Серебря­ков перестроил свой но­мер, изображая просто­ватого кочегара.

Менее удачно введен в спектакль балет. Не­плохо подобранный по составу, он, к сожалению, не стал еще подлинно цирковым. Рисунок и ха­рактер танцев скорее напоминают мюзик-холл. Только сценка «Уборка
палубы», решенная в танцевально - акробати­ческом плане, имеет на­стоящее цирковое лицо. Лаконично, художе­ственно экономно офор­мление пантомимы, при­способленное к раз­ным циркам (художник А. Фалыковский). Но не­редко экономность гра­ничит с бедностью. На­пример, сцена карнава­ла, которой завершается пантомима. Бледны, не­ оригинальны костюмы. Тусклы и однообразны краски, совершенно не применены          световые эффекты.   Скудно      использована техника. Все это приглушило финал, снизило его торжествен­ное  звучание.

Работа над пантоми­мой повысила исполни­тельскую культуру акте­ров. Окрепло чувство ан­самбля, которое еще больше подорвало кор­ни «феодальной» раз­дробленности в природе циркового искусства. Ар­тист теперь не просто демонстрирует номер, а подчиняет его компози­цию сюжету спектакля, единой режиссерской за­даче. Его искусство вос­принимается живее, ста­новится более действен­ным.

Активно проявилась в пантомиме творческая роль режиссера, компо­зиторов, художника, ба­летмейстера. Постановка и успех сюжетного спек­такля настойчиво выдви­гают ряд неотложных проблем, и прежде всего проблему драматургии в цирке, создания постановочных и авторских коллективов.

Рождение «Анюты» — радостное событие. Мо­жет быть, ее «рейс» по циркам послужит даль­нейшим толчком в раз­витии цирковой пантоми­мы.

Пожелаем «Анюте» и будущим ее сестрам и братьям счастливого пла­вания.

А. ПАНФИЛОВ,
кандидат искусство­ведения

ФОТО   Е.   САВАЛОВА

Журнал "Советский цирк" Октябрь 1962г.