В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Будни дрессировщика

Стремительная тугая струя воды с с треском и шумом рвалась из шланга.

Ударяясь о железные прутья, вскипая и дробясь, вода низвергалась могучим душем, почти скрьмая полуобнаженного человека, который, непрестанно меняя направление наконечника, сильным голосом перекрывал водную вакханалию: «Фома! Встань, расправься! Леша! Леша! Повернись! Мирка! Подставь другой бок! Малыш! Негодник! Ты опять забрался наверх!» В ответ неслось дружное рычание, и семь бурых медведей дрессировщика Иосифа Львовича Монастырского с явным наслаждением купались в знойный июльский день беспримерно жаркого московского лета прошлого года.

«Закрыть воду!» — скомандовал Монастырский и, мокрый, немного уставший, но довольный только что проведенной репетицией, отошел от клеток.

Более тридцати лет выступает на манеже и эстраде Иосиф Монастырский — артист Московской группы «Цирк на сцене». Был он акробатом, был манипулятором, был иллюзионистом. Но, успешно работая в каждом из этих жанров, он никогда не расставался с дрессировкой. Начав конюхом и помощником дрессировщика лошадей, он вскоре сам занялся выучкой лошадей, собак, обезьян, удавов, голубей и. конечно, медведей. Медведи — эти коварные и умные, свирепые и нежные звери — пользуются особой любовью Монастырского.

Их у него семеро. Разного возраста, разной величины, разных биографий и, конечно, разных характеров. Каждый из них попал к дрессировщику в раннем детстве, пяти-шести месяцев. Кто куплен, кто подарен. Медведи Монастырского не узкие специалисты, а мастера широкого профиля. Пятнадцатью сложными трюками владеет шестнадцатилетний Фома, чуть отстает о него Мирка, вровень идет Лешка, догоняет Томка.

Приятная, приподнятая и легкая атмосфера сопровождает выступление медвежьего аттракциона. Звери выходят на эстраду сами, их не выталкивают, не тянут, они идут с явным желанием работать, словно вполне сознавая возложенные на них обязанности. Медведи идут в рост, кто грациозно, кто вальяжно, кто припадая на ногу, кто хлопотливо, кто степенно, но все — развернув грудь, высоко держа головы.

Животные сами, без подсказки, начинают трюк: поднимают лежащий велосипед, влезают на тумбу, становятся на подставку, ложатся на антиподную подушку. Трюк исполняется четко, спокойно, уверенно. Нет суетливости, спешки, наиболее эффектные положения фиксируются. А положения эти весьма сложны: стойка «лапы в лапы», которую демонстрируют Мирка и Леша; стойка на передних лапах годовалого Уголька на голове у ассистента Николая Журавлева, делавшего в это время полный пируэт; стойка «руки о руки» шестидесятикилограммового Томки с тем же ассистентом...

В наш космический век многие увлекаются батутом — так хочется хотя бы на мгновение испытать подобие невесомости. Медведи тоже не отстают от моды. Томка в рост прыгает с тумбы на батут, затем вылетает в стойку на передние лапы уже на другую тумбу и оттуда крутит кульбкт на пол. И все это не один раз, а многократно повторяется на виду у зрителей.

Или — лестница без растяжек. Наверху, на трехметровой высоте, Томка выполняет стойку на передних лапах, а Дарик на середине лестницы разворачивается к публике в изящном арабеске. Затем медведи легко прыгают вниз, за ними падает и лестница. Все как у заправских акробатов, нет только завершающего реверанса. А медведи от природы боятся высоты. Заставить их прыгать совсем не просто. Впрочем, а что просто в медвежьем цирке?

Семнадцать минут идет большая, разнообразная программа. И все это время дрессировщика почти не замечаешь на сцене. Чаще всего он стоит в стороне, отвернувшись от зверей, не отвлекая на себя внимание зрителей. Но чего стоит это кажущееся спокойствие! Внутренне он весь собран, научившись не глядя, безошибочно чувствовать, что происходит у него за спиной.  Лишь когда трюк уже выполнен, дрессировщик подходит с желанным угощением.

Бывает, медведь и сам мягко, но настойчиво требует лакомства, как в сцене с огромным Фомой, который своей когтистой «ручкой» едва не залезает в карман к Монастырскому, что-то сообщнически нашептывая ему на ухо. Но все это, разумеется, трюк, причем смешной и хорошо отрепетированный.

Оказавшись между двух медведей-велосипедистов, Монастырский вроде даже чувствует себя смущенным. Нет, им не нужен регулировщик, он просто «путается под ногами» у лихих ездоков, которые то разгоняются, то круто виражат, то резко тормозят. Да, но тормозит все-таки медведь, и тут уж нестерпимо хочется узнать: как все это достигается? Ведь вложить всю эту премудрость надо в медвежьи мозги!

Маришке полтора года, и ее как раз учат ездить на велосипеде. Правда, ездоков пока хватает, все старые медведи с ходу выполняют этот традиционный трюк. Но дрессировщик обязан думать о смене состава, о подготовке новых «кадров».

Уже огромное достижение, что Маришка сама подходит к велосипеду, садится на него. Велосипед пока еще закреплен, но устойчив. Но этот блестящий, немного шумящий предмет ее уже больше не пугает, она к нему привыкла. А вот крутить педали она еще не может. Как же заставить ее понят», столь сложное движение, заставить делать его «сознательно?» Рабочий и ассистент— каждый прижимает по одной Маришкиной лапе к педали и крутят, крутят, крутят... Стоп! Не очень долго. Медведь быстро устает. Не обходится здесь, конечно, и без закрепления рефлекса: кусочки печенья и обсыпанные сахаром сухарики дарует добрая рука дрессировщика. Через два-три месяца Маришка научится крутить педали, тогда останется еще научить ее держать равновесие, рулить, тормозить — словом, сущие пустяки.

По внешней аналогии технология дрессировки чем-то напоминает труд кинематографиста-мультипликатора: каждое движение складывается из множества простейших позиций. С той разницей, что с животными каждая из этих позиций отрабатывается месяцами.

Итак, казалось бы, асе достаточно просто. Если есть желание и достаточно
терпения, надо купить медведя, приду, мать трюк, разложить его на простейшие упражнения и, запасшись сухариками с сахаром, приступить к дрессировке. Однако начинающего дрессировщика наверняка постигнет такое же разочарование, как и зрителей, наблюдающих за манипулятором, который с готовностью раскрывает перед публикой свой фокус. Все вроде бы ясно, элементарно, повторить ничего не стоит, но следует обманное движение — и остается все то же недоумение.

В цирке говорят: настоящим дрессировщиком надо родиться. Дрессировка должка быть страстью, призванием. Может быть, не обязательно ради нее убегать в ранней юности из дому, как это сделал Монастырский, но ловить в детстве бездомных, одичавших собак и приводить их домой — это необходимо.

Доверяет ли Монастырский своим четвероногим артистам или, общаясь с ними, выступая, он каждый роз «идет на бойл?

—    Что называется, с закрытыми глазами я доверяю лишь некоторым, в том числе Мирке,— отвечает дрессировщик.

А как же обнаженные ноги, которые только что во время купания стояли возле клеток, обнаженная спина, прижимавшаяся к железным прутьям?

—    Нет, это я говорю не о себе. Меня они не тронут. Я опасаюсь за посторонних, которые могут подвернуться под лапу медведю...

И вдруг резкий металлический звук. Монастырский тотчас же догадывается: «Мирка сорвала замок!»

Так оно и оказалось. Правда, это безопасно, дверцу клетки надежно держит изогнутый металлический прут. Но Мирка никогда не спускает оплошности человеку: едва люди уходят из помещения, как она тут же лапой сшибает замок. А если его вообще не накинули, то она будет долго греметь дверцей, то ли просясь на волю, то ли сигнализируя о беспорядке, сопровождая это громким рычанием.

—    Отставить разговорчики, артистке! — с укоризной говорит Монастырский, замыкает замок и выходит из конюшни. Пусть медведи поспят. Им скоро снова на сцену.

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100