В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Девять колец Сергея Игнатова

Когда Сергей Игнатов гастролировал в Нью-Йорке, одна из газет с присущей американской прессе сенсационностью не преминула сообщить: «Игнатов не женится до 25 лет, пока не станет бросать одиннадцать колец».

... Для Сергея служебный вход в цирк открыл дед — Иван Петрович Игнатов. Крестьянин из села Верхняя Маза, в двадцатом году он явился в воронежский цирк и подрядился конюхом. Великолепный знаток лошадей, он стал незаменим в дрессуре и вскоре сделался помощником дрессировщика. Обжившись в цирке, привел туда брата и устроил его берейтером к Ирине Бугримовой. А затем приохотил к манежу и сына. Отец Сергея — Михаил Иванович — был жокеем, занимался джигитовкой. Правда, недолго — помешала война. А внуков опять потянуло на манеж.

Мальчишкой Сергею не так уж часто доводилось бывать в цирке. Только когда дед, разъезжая с дрессировщиком, вдруг оказывался где-то поблизости от Москвы: в Туле, Рязани или Ярославле, вся семья как на праздник отправлялась туда на спектакль. Цирк ошарашивал Сергея причудливой игрой прожекторов, бравурностью оркестра, блеском костюмов. И совершенно непостижимым казалось мастерство артистов. Но главным были рассказы деда.

В маленькой комнатушке, на конюшне, где пахло лошадьми, опилками и свежим сеном, Иван Петрович часами говорил о таинствах манежа. Словно о добрых деревенских знакомых рассказывал Иван Петрович об артистах, имена которых Сережа с трепетом читал на красочных цирковых афишах.

И вот после окончания восьмого класса, при сдержанном молчании родителей, Сергей Игнатов подал заявление в цирковое училище.

Первые год-полтора педагоги исподволь присматриваются к своим ученикам. Если у человека не идет акробатика, проволока или гимнастика, обычно решают: «Пусть кидает». Так сказали и Сергею: "Учись кидать". Он начал учиться, но первое время был самым никудышным жонглером даже среди акробатов.

Энрико Растелли писал: «Мой отец как никто понимал, что нужно начинать с самого детства, чтобы сделаться хорошим жонглером». С одиннадцати лет он уже жонглировал шестью мячами. Обладая обостренным чувством равновесия, Энрико тем не менее упорно репетировал шесть часов в день.

Детство Игнатова для жонглирования было потеряно. Ему оставалось одно — работать, работать и работать.

Кумиром училищных жонглеров в те годы был Евгений Биляуэр, который учился двумя курсами старше и как раз готовился к выпускным экзаменам. Смотреть его репетиции было одно удовольствие. Работая в эксцентричной манере, Евгений выбегал на манеж, и тотчас вокруг него начинали свой немыслимый полет булавы, кольца, мячи, вылетающие из рук, из-под ног, из-за спины. Он подпрыгивал, приседал, кувыркался, садился, ложился на манеж, но ни на секунду ив прерывал 'ликующий танец летающих предметов. Он обращался с ними, словно с живыми. Его лицо то выражало полнейшее равнодушие: «Летайте, летайте, мне до вас нет никакого дела!», то неподдельное изумление, то укоризну. Он грозил пальцем своенравному кольцу: аНе понимаю, мол, что с тобой происходит», недоуменно пожимал плечами, озадаченно почесывал затылок. Иногда ему вдруг становилось смешно, и тогда все собравшиеся вокруг учебного манежа улыбались вместе с ним.

«Нет, мне его никогда не догнать», — думал Сергей. И все равно репетировал, репетировал, репетировал. Жили они тогда на подмосковной станции. Часто он вставал в пять утра и бежал на электричку. За окнами холодного вагона мелькали непривычно пустые платформы Лосиноостровской, издалека виднелся шпиль главного павильона на ВДНХ, проскакивала под колесами река Яуза. В семь он уже выходил на манеж и начинал «кидать». Кидал по семь-восемь часов в день. До и после занятий. Единственным непреодолимым желанием в то время было одно — когда-нибудь как следует выспаться.

Здесь, на учебном манеже, в неурочное время его заметила Виолетта Николаевна Кисс. Она еще только начинала свою педагогическую деятельность. Когда Игнатов занимался на первом курсе, Александр и Виолетта Кисс еще работали вместе на самых известных аренах мира. Теперь Виолетта Николаевна перешла на преподавательскую работу. Ей поручили готовить к выпуску девушку антиподистку. Занимаясь с ней, она присматривалась к пареньку, который часами упрямо жонглировал булавами и кольцами. Жонглировал, правда, не блестяще. Как-то невольно она сделала ему замечание и тут же отметила, как быстро он исправил ошибку. С тех пор, когда им приходилось встречаться на манеже, она то и дело ловила его вопрошающий взгляд: «Ну как?» Ей нравились его устойчивая трудоспособность, готовность следовать ее советам, преданность делу, которое он выбрал.

После второго курса Виолетта Николаевна подошла к Игнатову:

—    Хотите заниматься со мной? Подумайте дня два и скажите.

Для ответа Сергею не понадобилось даже двух минут:

—    Я согласен, Виолетта Николаевна.

Она подходила к нему с жестокой требовательностью своего отца Николая Александровича Кисса, не позволявшего выходить на манеж, пока каждый трюк не будет доведен до совершенства. Добивалась той отточенной техники, которой обладал ее брат Александр Кисс. Рассказывала почти легенды о своем родственнике по линии матери — короле жонглеров Энрико Растелли. Легенды, потому что многое из того, что он делал, казалось непостижимым. И заставляла думать, искать, предлагать идеи.

Здесь, в стенах училища, у них появились мысли о жонглировании девятью кольцами, семью мячами, пятью булавами из-за спины. Тогда они не очень-то и сами верили, что за считанные месяцы удастся освоить эти сложнейшие трюки. Сначала пытались сделать номер в шутливом, эксцентричном стиле, но потом решили, что Сергею лучше работать в традиционном классической манере.

На выпускных экзаменах его заметил Карандаш. И когда Сергей гастролировал во Фрунзе, туда пришла телеграмма: Отправьте Игнатова в коллектив Карандаша.

Михаил Николаевич умеет и любит работать с молодежью. Гастроли с ним для всех молодых были еще одной школой. Школой без звонков, без уроков, без обязательных заданий к завтрашнему дню. Но это была настоящая школа большого манежа.

Во время этих гастролей Сергей по-настоящему узнал, что такое цирк. Три представления в день во время школьных каникул. Ночные репетиции. И главное, научился чувствовать зрителя.

В этом сезоне Сергей Игнатов работает в Москве. В головокружительном, постоянно меняющемся рисунке крутятся вокруг него булавы, мячи, кольца. Вот одна из булав, вырвавшись из тесного хоровода, из-за спины взмывает ввысь и тут же возвращается, чтобы вместе с другими продолжить полет над самой ареной. Вот он начинает жонглировать семью мячами. Каждый мяч величиной с ладонь. Нужно ухитриться разместить четыре в одной руке и три в другой, суметь подкинуть их вверх и, уже жонглируя, сделать пируэт. Вот пять булав укладываются на полу в одну линию. Он подходит к ним чуть небрежно, словно не замечая, кажется, лишь слегка касается их ногой, и булавы одна за другой послушно прыгают в руки и тут же начинают замысловатое вращение. И, наконец, коронный номер — девять колец. Сначала в работе семь, два — в специально сделанных «карманах». Но в какое-то мгновение, которое ты даже не всегда успеваешь заменить, «карманы» пустеют, и уже девять колец гоняются в воздухе одно за одним.

...На зрителя, бывающего в цирке от случая к случаю, конечно, гораздо сильнее действует тройное сальто-мор-тале над сеткой в воздушном полете, когда внезапно смолкает оркестр и цирковой амфитеатр наполняется тишиной. Или стремительный «срыв» артиста на амортизаторах, когда, почти коснувшись манежа, он вдруг снова взмывает вверх. А вот чтобы понять, что такое девять колец, нужно знать — большинство жонглеров обходится шестью предметами. За последние сто лет лишь немногие стали кидать восемь и более.

Встречаются, правда, отличные жонглеры, которые «выкидывают» десять колец и даже одиннадцать. «Выкидывают», но не кидают. А это большая разница. Есть в жонглировании такой термин: темп, или прокид, — период, когда каждый предмет выбрасывается и ловится по одному разу, это жонглеры и называют «выкидывать». Сергей Игнатов делает четыре-пять таких темпов. Стремительно мелькают в воздухе его девять колец и, заканчивая выступление, он все их успевает надеть на шею.

Можно быть прекрасным мастером своего дела, но не быть артистом. Игнатову в равной мере присуще и то и другое, и это придает номеру особое обаяние. Неискушенному зрителю даже кажется, что он держится на манеже несколько расслабленно и слишком непринужденно. Что бросать мячи, булавы и кольца для него не представляет особого труда. Но артисты и завсегдатаи цирка знают, насколько трудно совмещать две, казалось бы. несовместимые вещи — внешнюю расслабленность и огромную внутреннюю собранность.

Прошлый год для Сергея Игнатова был счастливым. В Москву он приехал дважды лауреатом — Всесоюзного смотра артистов цирка и X Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Берлине.

Как-то я зашел в его гардеробную.

Длинное, от стены до стены, зеркало было сплошь завешано репродукциями с картин и вырезками из цирковых журналов. Эль Греко, Леонардо да Винчи, Корреджо, Рембрандт, Кипренский, Поленов. И тут же Энрико Растелли, Альберт Петровский, сам Игнатов на арене. Поблескивал лишь маленький кусочек зеркала, глядясь в который Сергей гримировался перед выходом на манеж.

— Чем занимаюсь ш свободное время? Наверстываю то, что упустил в училище. Искусство. Литературу. Очень люблю балет. Считайте меня завсегдатаем не только цирка, но и Большого театра. Балет дает мне какой-то дополнительный стимул для работы. Мой любимый город? Ленинград. Люблю его за Исаакий, Казанский собор, Русский музей и Эрмитаж. В Москве часто хожу в Третьяковку. Когда гастролировали в Дрездене, почти все свободные часы проводил в Дрезденской галерее. Наизусть знаю, где какая висит картина. В Нью-Йорке был в Метрополитен-музее, в Филадельфии — в Музее искусств. Там впервые увидел «Подсолнухи» Ван Гога. Готовлюсь на театроведческий в ГИТИС. Одиннадцать колец кидать буду...

Е. ГОРТИНСКИЙ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100