В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Думать о зрителях

Мне нетрудно вообразить себя на вокзальном перроне, с которого поезд вот-вот умчит меня и моих товарищей, скажем, в Куйбышев, на гастроли.

Сколько за двенадцать лет было таких вот поездов, самолетов. Впрочем, «на гастроли»—это не совсем верно, так как есть Московский или Омский цирк, но нет московски): или омских артистов цирка. Ни Олег Попов, ни Игорь Кио или Ирина Бугримова не имеют постоянной «прописки» в каком-нибудь одном цирке страны. К примеру, в нашем номере — эквилибре с першами — один ростовчанин, другой из Казани, третий из Днепропетровска, сам я москвич. Номер нас и соединил. Но выступаем мы и перед зрителями взыскательных столиц и многих так называемых периферийных городов.

Всякий раз, приходя на очередное представление, хотя бы в Московский цирк на Цветном бульваре, я с трудом пробираюсь сквозь толпу моих будущих зрителей, озабоченных и взволнованных в поисках лишнего билетика. Как я могу в эту минуту не думать о них или зрителях из далекого Иркутска — тысячах людей, горячо реагирующих на каждый исполненный трюк.

Но думал ли я не об ответственности вообще, а об ответственности в столице и на периферии? Признаюсь, нет.
От моих коллег-артистов не раз приходится слышать примерно следующее: мол, в Москве цирк встречает темпераментного, любящего наше искусство зрителя. В Ленинграде и в Киеве — тоже... Чувствуя это, артисты, естественно, «заряжаются» и стараются работать в полную силу. А, мол, на периферии такого энтузиазма со стороны зрителей зачастую нет. и соответственно настроения у исполнителей тоже нет.

Подобные рассуждения в корне неправильны И к тому же. я бы сказал, непоследовательны. На поверку оказывается, что такие доводы всего лишь следствие, а не причина. Согласен — своим вниманием зритель «сообщает» артисту колоссальный заряд энергии. Можно провести параллель с любой спортивной игрой.  Поддержка болельщиков всегда способствует подъему настроения спортсменов. Но. встав уж на путь сравнений, я бы хотел добавить: ведь бикфордов шнур тлеет от запала к взрывчатке, а не наоборот. Так же и в цирке — блеск костюмов, фейерверк трюков, вдохновенное мастерство артистов вызывают в зале ответную реакцию. Об этом, видимо, стоит помнить тем исполнителям, которые свое настроение ставят в прямую зависимость от зрителя.

Порой наблюдаешь такую картину. Вышел артист на манеж, раз-два — закончен номер. Уйдет и не улыбнется, или же улыбнется вымученной улыбкой, которая появилась на лице скорее по привычке. Зритель это. естественно, замечает. А стоит артисту открыто улыбнуться залу — и это сразу сказывается на приеме номера да и всего представления.

Нет. неверно это — делить зрителей на столичных и периферийных. Я лишний раз убедился в этом на одной из недавних встреч с саратовцами. Там, в местном цирке, установилась, по-моему, очень хорошая и нужная традиция. Художественный совет приглашает на свои заседания рабочих, студентов, служащих, а иногда. как мне говорили, даже школьников. Идет свободное обсуждение программы. Я был на одном из таких обсуждений. Наверное, любой артист, побывавший в кругу зрителей, откроет для себя что-то новое и. уж конечно, полезное. Ведь зритель зачастую замечает то. что мы в силу своего профессионализма нередко не видим.
Так вот на обсуждении, о котором идет речь, я неожиданно услышал замечание одному из участников программы: чЧто ж вы, товарищ артист, избаловать нас боитесь? И костюмчик на вас помят, и сложных трюков не исполняете. В Москве вы бы этого себе не позволили...»

К чему еще сводятся претензии зрителей? Года два назад на страницах нашего журнала я выступил со Статьей «Копировщикам легко». Речь в ней шла о том. что приезжаю я. скажем, в Батуми — первое выступление... Кончился наш номер, раскланиваемся... и замечаем недоумение на лицах зрителей. Потом узнаем, что в предыдущей программе тоже были эквилибристы С першами, и я, оказывается, точь-в-точь повторил один из «их» трюков. Выходит, скопировал... Но беда-то в том. что скопировали меня, мои трюки, которые задумывались и отрабатывались в течение долгих лет. И это всем (за исключением, может быть, зрителей) известно.

Известно и тем, кто позволил себе заимствовать готовые трюки. Закона, запрещающего это, к сожалению, нет, как и нет, впрочем, авторского права на трюки. Но в проигрыше остается зритель, и в первую очередь, заметьте, опять периферийный. В Москве надо показать что-то новенькое, свое — это понимают все. Ведь в Москве представления смотрят крупнейшие специалисты, здесь утверждаются сценарии новых номеров и тарификационные ставки. Одним словом, надо выступить как подобает.

Но бог с ними, с копировщиками, — им легко. Их даже можно было бы понять, если бы они взяли заимствованный трюк за основу и усовершенствовали или в конце концов подал бы его по-новому. Но куда уж там — усовершенствовать трюк в конечном итоге пришлось мне...
У вас программа состоит, допустим, из пятнадцати номеров,—говорил все тот же саратовский зритель. — Так вот, в четырнадцати из них исполнители, как говорится, на высоте, а в пятнадцатом артисты работают спустя рукава. Вот они-то и портят впечатление от всей программы». И вот что любопытно — опять зритель попал «в яблочко». Ох уж этот наш дотошный саратовский зритель! Он регулярно бывает в своем цирке, а однажды ему довелось посмотреть прекрасное представление в Ленинграде. И надо же так случиться — эта же программа приехала в его родной город. Он сразу поспешил рассказать о ней родственникам и знакомым... Будьте уверены, они все пришли на представление. И были довольны... Только наш собеседник после третьего же номера пришел в уныние.

Мне нетрудно догадаться, в чем дело. Все очень просто. Артисты, выступавшие третьими, сократили свое выступление, и номер, который очень понравился моему собеседнику в Ленинграде, теперь показался ему серым, убогим. По существу, он и стал таким, потому что артисты сознательно убрали сложнейшие трюки. Почему? На это могут быть разные причины. К примеру, даже в Москве я тоже упрощаю свой номер во время дневного выступления, ибо те сложнейшие трюки, на которые взрослый зритель смотрит с восторгом, у детей вызывают только страх.

Бывает, что некоторые сложные трюки артисты не решаются делать, так как нет соответствующих условий. То ли холодный цирк, то ли ветер разгуливает в шапито, или неожиданно заболел партнер. Все это. в общем-то объективные причины, но зритель вовсе не обязан их знать. Поэтому артистам нужно так строить свое выступление, чтобы ни одна из этих причин не «ломала» номера.
Но, к сожалению, бывает и так. что артист сокращает номер преднамеренно. То ли бережет себя для столицы, то ли просто устал. Есть где-то в душе исполнителя такой психологический настрой. В Москве он «выкладывался». Норма выступлений в месяц — тридцать, а сделал сорок — сорок пять. Может, качественно все делал и чисто, но иногда без души.,. Вот и появляется желание дать себе некоторую слабиночку. В Москве? Нет, скорее, на периферии — рефлекс что ли срабатывает...

Но при всех условиях настоящий артист не должен давать себе этой самой «слабиночки». Вот, например, семья канатоходцев Волжанскнх. Сам Владимир Александрович постоянно думает о совершенствовании номера — то меняет аппаратуру, то усложняет трюки. Возможно, не всегда эти поиски бывают удачными, но в группе неизменно чувствуется творческая атмосфера, которая не позволяет артистам расслабляться. Номер их всякий раз отличается чем-то новым. Этого не скажешь, к примеру, про эквилибристов Ярославских. Как горько заметил директор одного из периферийных цирков: «Шесть лет назад они к нам приезжали, потом два года назад, и вот теперь... А номер все тот же...»

В нашем жанре тоже есть с кого брать пример — Виктор Французов. Когда-то мой отец работал с ним в одной программе, а я, мальчишкой, у него лонжу держал. По моему убеждению, это наиболее творчески мыслящий артист в нашем жанре. За двадцать лет, которые я его помню, он столько продемонстрировал самых немыслимых трюков, что завидно становится. Так, только так должен поступать каждый. Помня об этом, наша группа почти в каждом городе что-то меняет в своем номере. Хоть один трюк, но совершенствуем. А если этого не делать, то н номер становится штампованным и безразличие некоторое появляется...

Мне могут возразить: все эти рассуждения навеяны тем, что один из зрителей оказался настолько пнимате-лен к нашему искусству, что смог сопоставить выступления в Ленинграде и в Саратове. II велика ли беда разочаровать одного зрителя? Но в том-то и дело, что велика, что таких «дотошных» зрителей становится все больше и больше. И об этом мы не должны забывать, Я уже ке говорю о таком понятии, как профессиональная честь артиста.

Допускаю, что претензии, которые высказал тот зритель в Саратове, могут породить возражения или споры Но, кроме этого, я услышал тогда немало такого, что не вызывает никаких возражений. И опять-таки закономерно: среди артистов об этом тоже ведутся разговоры. К примеру, в одной из гастрольных поездок состоялось собрание коллектива. Помню, Валентин Иванович Филатов высказал ряд замечаний по программе, и в частности заметил, что в эпилоге одного из представлений многие артисты вышли без грима и в несценнческой одежде, что уж само по себе является неуважением к зрителю. Товарищи тогда обиделись, а зря! Ведь подобные примеры, особенно в гастрольных поездках по стране, встречаются, к сожалению, не так уж редко.

Откуда идет такая небрежность? Еще в ГУЦЭИ приходилось встречать разных людей. Учились рядом со мной ребята, фанатично влюбленные в свое искусство. Но были и такие, которые прослышали, что артисты цирка много путешествуют, и этого им было достаточно, чтобы сделать свой выбор. Они даже не представляли, какие трудности таит в себе наша профессия.
Но и они чему-то выучиваются, овладевают профессиональным мастерством, работают. Выступают группами или в одиночку. Но такого в их работе чувствуется безразличие, что прямо диву даешься...

Ведь не станешь им то и дело напоминать о поступке прекрасного циркового артиста Андрея Симадо. Эта история передается как легенда, а по сути, в ней нет ничего особенного — просто человек душой болел не только за свой номер, но и за всю программу, А дело было так. Во время выступления джигитов одна из лошадей выбила копытом доску барьера и пошла на следующий круг. Попади ее нога в эту щель, произошел бы несчастный случай, И Симадо все выступление джигитов стоял на коленях, закрыв куском фанеры отверстие. Никто из зрителей этого даже не заметил. А он думал не только о своих друзьях-артистах, но и о зрителях. II ему было все равно: московский это зритель или кемеровский.

Мог бы я рассказать, как заканчивалось наше представление во время урагана в Кувейте, когда чуть не рухнул свод брезентового шапито и артисты из других номеров спасали животных, к которым в обычных условиях и за версту не подходили. А утром, после бессонной ночи, взялись за восстановление цирка, потому что вечером должно было быть очередное представление. II оно состоялось, и зритель стоя нам аплодировал...

Мог бы я вспомнить, наконец, как во время представления в Бразилии начался пожар, и артисты сами быстро и организованно потушили его. чтобы представление продолжалось. Акробатов Беляковых пожар застал перед самым выходом на манеж, и они в артистических костюмах бегали со шлангами и ведрами, а потом сразу же пошли выступать.

И Андрей Симадо, и Беляковы, и другие артисты, которых я не назвал, поступали так потому, что думали о зрителях — будь то зрители Москвы илн Кемерова, Кувейта или Бразилии...

ЛЕОНИД КОСТЮК, заслуженный артист РСФСР

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100