Четыре юбилея

Как-то стояли в кружке несколько артистов цирка и среди них маститый, седоголовый, невысокий Серж-Александров. Заговорили о молодежи.

— Вы же знаете, — улыбнулся Александр Сергеевич, — молодежь бывает разная. Бывает старая молодежь. А бывает и молодежь старшего возраста!

И вдруг подхватил на руки стоявшую тут же даму. А надо отметить, что дама эта была намного выше его, да и в ширину не отстала. Словом, ее габариты являли полное преимущество в весе перед всеми окружающими. Итак, он поднял ее на руки и под удивленные возгласы и хохот артистов (смеялась и сама дама: она тоже была артисткой и давно привыкла к экстравагантным цирковым шуткам), долго держал, поворачиваясь с ней в разные стороны. А кргда опустил на землю, — ни намека на одышку.

— вот так!..

Александр Сергеевич ушел. Артисты стали вспоминать, сколько же ему лет. Точно никто не помнил, но все сошлись на одном — немало.

Этот курьезный случай, происшедший в прошлом году, припомнился теперь, когда Серж забежал в редакцию и на обычный, ни к чему не обязывающий вопрос: «Как дела?» — ответил своим напористым глуховатым голосом:

— Как дела? Собираюсь отметить сразу четыре юбилея. И первый из них — семидесятилетие.

Да, заслуженному артисту РСФСР жокею Александру Сергеевичу Серж-Александрову семьдесят лет.

...Исполняя на бис после отработанного номера еще одно антре, известный в прошлом комик Сергей Серж вынес на манеж небольшую плетеную корзинку, из которой, когда открыли крышку, выскочил крошечный клоун. Это был пятилетний Саша Серж.

Шестьдесят пять лет на манеже — второй юбилей Александра Сергеевича.

Пожалуй, о нем нельзя, как в подобных случаях часто делается, написать:

«Артист отдал шестьдесят пять лет цирку». Потому что, на наш взгляд, в этом есть уже оттенок чего-то завершенного, оконченного, тогда как Александр Сергеевич продолжает работать и жить на манеже. И не собирается его покидать. Он совсем недавно вернулся из длительной зарубежной поездки, где, как обычно, с триумфом проходили его выступления, и полон планов. Кстати, с его номером знакомы любители цирка Польши, Чехословакии, Франции, Англии, Бельгии. Но, конечно, жизнь и творчество Серж-Александрова — это не только настоящее и будущее, а и прошлое. Ведь Александр Сергеевич — живая история русского дореволюционного и нашего советского цирка. Мы не собираемся вновь рассказывать о всем творческом пути артиста. Это уже было подробно сделано в обстоятельном очерке, опубликованном в нашем журнале. Говоря же о Серже как о человеке, о творческой личности, хочется обратить внимание на одну немаловажную деталь. Предоставим ученым медикам решать еще нерешенную задачу, что же такое жизненная сила. Но количество ее у Сержа просто поражает. И самое главное, что она, жизненная сила, теснейшим образом связана у него с неуемной жаждой творчества.

Кажется нет ни одного жанра в цирке, в котором бы Александр Сергеевич ни работал. И как работал! Вот мы смотрим отпечатанные на атласе программы его бенефисов 1911 и 1912 годов. Длинный перечень номеров представлений из трех отделений. И через номер — Серж... Снова Серж... Серж.
Кавказская джигитовка, римские гладиаторы на лошадях, гротеск, парфорсная езда, сальто-мортале на лошади, воздушный полет, клоунское антре. И как обязательное — участие в пантомиме.

Его безграничная увлеченность любимым искусством однажды даже чуть не привела к беде. Он работал в то время в воздушном полете «Четыре черта». И когда номер стали показывать в Ленинграде, больше всех этому обрадовался Серж. Дело в том, что купол Ленинградского цирка самый высокий в стране. В финале номера партнеры Сержа, исполняя трюки, покидали трапецию и «шли в сетку», а он поднимался выше, под самый купол, плотно прижимая руки к туловищу, и бросался вниз головой. У самой сетки артист группировался и приходил на спину. Ему так нравились эти «затяжные» прыжки, что, исполняя один из них, увлекшись, он забыл о смертельной опасности. А она поджидала, успев лишь коснуться кровавой рукой его лица: сеткой сорвало кожу на лбу. Какие-то доли секунды были достаточны Сержу, чтобы сгруппироваться и остаться живым.

Следует отметить, что Сержу всегда было чуждо желание «поиграть на нервах» зрителей. Его искусство рождено жизнерадостностью, желанием увлечь красотой человека, показать богатство его духовных и физических качеств.

Все, кто знали и знают Александра Сергеевича по работе, неизменно отмечают его полную отдачу делу. Вот, что, например, пишет известный кинорежиссер Л. Трауберг, вспоминая совместную работу над эксцентрическими спектаклями в ФЭКСе (Фабрика эксцентризма):

— Играл Серж с огромным увлечением. Бесконечно задорно и, самое главное, бескорыстно...

Да, Александр Сергеевич никогда не искал в любимом искусстве выгоды и корысти. Как хорошо знать бы это и всегда помнить некоторым молодым артистам, у которых стимулом в творчестве является лишь увеличение ставки! Не успев сделать какой-нибудь трюк, они уже спешат написать заявление в тарификационную комиссию.

И все свое творчество рассматривают лишь с точки зрения: а что это мне даст?

Не себя любить в цирке, а цирк — вот принцип, которому всю жизнь следует Серж. Именно большие творческие возможности приводят его в 1922 году в государственные цирки.

Сорок лет работы в государственных цирках — третий юбилей Александра Сергеевича.

Артист достает бережно хранимый пожелтевший листок и протягивает нам. На нем написано: Москва, октябрь 21 1917 год МСАЦ № 157. Международный союз артистов цирка — так назывался тогда цирковой профсоюз. Для Александра Сергеевича это не пустая бумажка и не просто скучная обязанность выплачивать взносы, а повседневная забота о нуждах товарищей-артистов, в конечном итоге опять же забота о развитии любимого дела. Недаром Александр Сергеевич активнейший член профсоюза, член группкома цирковых артистов.

Сорок пять лет работы в профсоюзе — четвертый юбилей Сержа в этом году.

—Вы знаете, — говорит Александр Сергеевич, — со мной, наверное, что-то случилось. Почему-то страшно хочется работать.

Когда мы замечаем, что это его постоянное состояние, артист возражает:

—Нет, нет. В последнее время как-то особенно хочется.

И он рассказывает, что мечтает создать конно-акробатический ансамбль «Россия», где бы элементы русского фольклора органично соединялись с современностью.

—Я сознаю, что это страшно трудно. Одно название обязывает ко многому. А что значит слово «Россия», я еще глубже понял теперь, когда побывал в разных странах мира и услышал его из уст разных
народов.

А. Гурович

Полет — ее призвание

Недавно в Хабаровском цирке одна из участниц номера под руководством Н. Силантьева продемонстрировала очень сложный, даже для мужчин, трюк — двойное сальто-мортале к ловитору. Артист, овладевший таким трюком, считается профессионалом высокого класса. Но на этот раз исполнителем была артистка - Роза Ратцева.

Роза закончила Государственное училище циркового искусства в 1951 году. После выпуска в течение нескольких лет была партнершей полетчиков Рябининых, затем выступала в перекрестном полете Галагана.

Обладая хорошим швунгом и замечательным для полетчицы телосложением, Ратцева в короткий срок смогла овладеть сложными трюками. Ей удалось показать рекордное для женщины достижение — двойное сальто.

Когда наблюдаешь Ратцеву во время работы, сразу чувствуется, что полет — ее призвание. В ней счастливо сочетаются женственность и прямо-таки мужская сила. Работает она четко, легко.

Большую помощь молодой артистке во время репетиций оказывает Н. Силантьев, замечательный мастер и знаток жанра.

В. Едомаха, артист цирка
Журнал "Советский цирк" Декабрь 1962г.