И в цирке звезды есть

Так еще недавно именовалась программа второго коллектива «Цирк на льду». В Харькове, где этой зимой выступал коллектив, на рекламных щитах появилось название — «Русские потехи».

При встрече с такой рекламой сразу же возникла мысль — значит, в представление внесено новое, оно приобрело иное звучание, иные краски. Для подобного предположения были основания и потому, что в свое время критиковалась слабость сценарной основы спектакля. Два года назад в нашем журнале в статье Ник. Кривенко говорилось, что в прологе заходит речь о «конкурсе королевы красоты», но затем эта тема не получает какого-либо развития ни в репризах коверных, ни в других сценах. В той же статье справедливо утверждалось, что, хотя в программке названы авторы сценария, какой-либо литературной основы спектакля не чувствуется.

Так как же теперь выглядит представление?

Прежде чем ответить ма этот вопрос, напомню: когда состоялась премьера второго коллектива «Цирк на льду», его, естественно, сравнивали с первым, программа которого была поставлена талантливым режиссером А. Арнольдом по сценарию, написанному им совместно с драматургом Н. Эрдманом. Мастерство артистов, уже несколько лет выступавших на ледяной арене, разумеется, было отточеннее, выше. Сравнение тогда оказывалось не в пользу второго коллектив а — в последнем было меньше находок, открытий, ярких образов.

С тех пор минуло более четырех лет. Для многих участников второго коллектива это время не прошло впустую: молодые артисты совершенствовали свои навыки, становилось увереннее, точнее исполнение ими сложных трюков, а недавно программа обогатилась несколькими новыми номерами. Отдавая должное творческой устремленности, работоспособности исполнителей, стоит рассказать, что же сделано молодежью за последнее время (пока воздерживаясь от оценки представления в целом.

Акробатический дуэт Е. Баранок и А. Садофьева уже не раз заслуживал похвал. Теперь можно отметить, что артисты не только  добивались эффектного исполнения трюков, ио и ввели в свой номер третьего партнера — дрессированную обезьяну. Акробат Садофьев оказался способным дрессировщиком. Обезьяна уверенно исполняет, если тут можно применить профессиональный термин, и «отрывную работу». Артисты бегут на коньках, а она смело перелетает над льдом, переходя от одного «нижнего» к другому.

Когда-то групповой номер жонглеров критиковали за некоторую статичность. Участники его постарались избавиться от этого недостатка. Сейчас выступление стало более динамичными. Перекидка булав между четырьмя партнерами происходит, когда они движутся на коньках. Особое мастерство показывает солист квартета жонглеров А. Письменный.

Номер «Емеля-эквилибрист», подготовленный И. Буториным в первом коллективе, сейчас успешно демонстрируется в программе второго. С выпуска номера прошло относительно немного времени, но Буторин держится значительно увереннее, раскованнее, чем в самом начале, сложные трюки эквилибра проделывает без видимых усилий.

Дрессировщики И. и В. Сошины добиваются, чтобы медведи-хоккеисты, поделенные на две команды, стремились забить шайбу в ворота противника, чего раньше в номере не было. Правда, иной раз на лед выходят всего по два четвероногих игрока в каждой «команде» — вратарь и нападающий. Пожалуй, маловато даже для медвежьего хоккея.

Совершенствуют в той или иной степени свои выступления и другие исполнители.

Самое же примечательное — выпуск новых номеров. Прежде всего надо назвать аттракцион (так значится в программке) «Морские котики и нерпа». Появление животных заполярных широт на ледяном манеже вполне логично. Ю. Захаров проявил себя весьма способным, изобретательным укротителем. Морские котики и нерпа послушны своему хозяину, охотно выполняют его команды. Кроме того, что животные, например, отбивают носами мяч (такое мы видели в номерах с морскими львами), они проделывают и более сложные трюки. Взобравшись на огромный шар, морской котик катит шар по двум горизонтальным шестам. Затем котик передвигается по брусьям, удерживая на ластах свое тяжелое тело. Ловко и азартно животные крутят хула-хуп, и нс по одному, а по два, по четыре цветных обруча.

Новый номер, «Комические жонглеры», демонстрируют В. Пимкас и Б. Кириллин. Им удается создать убедительные эксцентрические образы. Они выразительно подают трюки.

Новые репризы готовят коверные. Репетируется номер — «Эквилибристы на моноциклах». У артистов есть и другие замыслы. Правда, задуманное реализуется слишком медленно, трудно. Тому несколько причин: и большая загруженность артистов, и отсутствие энергичного художественного руководителя, и недостаточная помощь Всесоюзной дирекции.

Но вернемся к началу разговора и посмотрим: а как же в целом изменилась программа, почему она получила новое название? И тут приходится признать: хотя и появилось несколько новых номеров, перестройка всего спектакля ко произошла.

Надо ли доказывать, что выступление любого постоянного коллектива, и в частности того, о котором идет речь, должно выглядеть, иначе, чем сборная программа, объединяющая номера на полтора-два месяца. Наверное, не обязательно строить выступление коллектива на сюжетной основе, но, без сомнения, все должно подчиняться единому замыслу, посвящаться определенной теме. А во втором коллективе «Цирк на льду» и в построении программы и в тенденциях создания нового ощущается некая стихийность. Складывается впечатление, что асе определяет лишь инициатива тех или иных исполнителей, но отсутствует общая творческая линия.

Сейчас в программе, например, много пародийных номеров, воссоздающих картинки прошлого, причем в самых разных жанрах: фигурного катания, акробатики, жонглирования, музыкальной эксцентрики. Сами по себе номера, может быть, неплохи. Но возникает вопрос: что это — желание, обратившись к прошлому, показать, как изменилась наша жизнь, взаимоотношения между людьми? Или таким образом подчеркивается современное звучание других номеров? А может быть, просто считается выигрышным эксцентрические выступления стилизовать под старину в расчете на то. что уже само появление забытых персонажей с непривычной манерой поведения, в старомодных костюмах, под старомодную музыку непременно вызовет улыбки, смех. Дело, пожалуй, как раз в последнем. Исполнители готовят свои новые работы, часто но задумываясь, как же в целом будет выглядеть программа, каково будет ее звучание.

Много раз писалось, что объединить номера, связать их, придать программе цельность призваны коверные клоуны. Скажем, в первом коллективе «Цирк на льду» эту роль выполняют комический персонаж главный администратор и музыкальная пятерка. Главный администратор появляется в начале представления и затем участвует в сценках музыкальных эксцентриков, входит в некоторые номера. Зрители запоминают Главного администратора и бойких музыкантов, ждут их новых появлений.

Во втором коллективе вряд ли вы запомните каждого из пятерых клоунов. Хотя вначале они бодро представляются собравшимся: «Афоня, Федя, Антошка, Вова, Жучек», но микто из них не несет через весь спектакль единый образ. От репризы к репризе меняется характер их поведения, костюмы и грим. Зрителям просто нс под силу разобраться, что в полосатых одеяниях, в восточных халатах, в иных нарядах все те же Афоня и Жучек или Антошка и Вова.

У клоунов, не лишенных, на мой взгляд, дарования, есть репризы и более забавные, и менее, но дело в том, что эти сценки часто случайны по своему содержанию, характеру, образам, никак не связывают номера программы. Недавно клоунская группа подготовила музыкальную сценку «В старом цирке». В ней можно отметить и удачные места и указать, где действие несколько затянуто. Но возникает такой вопрос: чем продиктовано ее появление? Нужен ли был еще один номер-пародия на старину? Кроме всего клоуны в нем выходят на манеж без коньков? (для них кладут фанерный круг). Так ли оправдан отказ от коньков? Неужели исчерпаны все возможности льда для создания комических ситуаций? Ведь смогли же а этом коллективе, в номере «Метелица», поставить на лед петуха, прикрепив к его лапам своеобразные конечки; это получилось весьма забавно.

Ради справедливости замечу: у коверных есть репризы, в которых учтены особенности ледового зрелища. Вначале они мчатся по кругу, преодолевая всевозможными способами преграду — нечто вроде вращающегося шлагбаума. Впечатляет веселая сценка «Морж», в ней особенно выразителен главный исполнитель Е. Афанасьев.

В те дни в Харькове шло обсуждение новой роботы — репризы «Факир». В ней факир после ряда манипуляций извлекает из-под шапки, брошенной на лед, яйцо. Его ученик-ассистент из-под той же шапки достает яйцо уже большего размера. Отмечалось, что есть в этой сценке удачные моменты, есть и неудачные. Например, любопытно взаимоотношение факира и ого ассистента, который воспринимает своего учителя-мага не очень-то всерьез. А в чем-то комикам изменяет вкус — например, странно заучит бессмысленный набор слов, изображающий заклинания и рассчитанный на то, чтобы непременно вызвать смех у зрителей. Но самое главное, снова возникает недоумение: а нужна ли именно такая реприза? Как подкрепляет она тему «Русские потехи»? Как сочетается с общим замыслом?

С общим замыслом? Последний вопрос вызывает следующий. А каков же общий замысел? Мне рассказывали: случалось, что в некоторых городах второй коллектив «Цирк на льду» рекламировали по-своему, придумывали ему нозос наззание. Думаю, объясняется это не столько бесцеремонностью цирковых администраторов, сколько тем, что коллектив не имеет своего четко выраженного лица.

Могло ли произойти подобное, скажем, с молодежным коллективом «Русские самоцветы»? Его программе так легко не дашь иное имя. Наверно, могут существовать разные мнения о достоинствах и недостатках номеров «Русских самоцветов». Но нельзя не признать, что коллектив имеет свое ярко выраженное направление. Действительно, наиболее значительные номера программы, составляющие ее основу, решены в русском народном стиле. Это акробатический номер «Гигантские шаги», номер дрессуры лошадей «Русская березка», номер с медведями, воссоздающий сценки из сказа П. Бажова «Хозяйка медной горы». И в других номерах находят отражение образы русского фольклора, народного творчества. Клоуны появляются в облике скоморохов, персонажей народных сказок. Если исключить одну-две репризы, то все трое коверных предстают перед зрителями постоянно в определенных образах, их узнают, запоминают. Своим появлением, своими репризами они помогают придать представлению цельность.

Пусть нет сюжета а «Русских самоцветах», но тут все подчинено единому замыслу: и характер номеров, и включенные в спектакль хореографические сценки, и элементы художественного оформления, и музыка.

Сейчас в печати, на совещаниях идет обоснованный, серьезный разговор о роли литератора в создании произведений циркового искусства, справедливо утверждается, что роль автора-драматурга должна возрасти. Нужно ли доказывать. что представление постоянного коллектива желательно строить по добротному литературному сценарию.

Такой литературной основы в спектакле второго коллектива «Цирк на льду» не ощущается. Продуманный сценарий определил бы направление всей творческой работы. И, тогда, например, клоунам было бы совершенно ясно, в каком облике выходить им в репризе, чтобы извлечь из-под шапки яйцо, — в облике ли восточного факира, сказочного волшебника, старомодного фокусника или лукавого Иванушки-дурачка.

Пока трудно сказать — название «Русские потехи» появилось на афишах только во время гастролей в Харькове или это первый шаг к тому, чтобы определить творческое лицо коллектива?

Мне думается,— было бы хорошо скучное имя «коллектив «Цирк на льду» номер два» заменить иным, красочным названием, которое отражало бы тему, идею спектакля, было бы неотделимо от того, что происходит на ледяном манеже. Это название стояло бы на рекламных щитах, фигурировало бы в официальных документах и в статьях рецензентов. Главное же — зритель, привлеченный интересным названием, увидел бы на льду цельное, яркое произведение циркового искусства.


К. ГАНЕШИН

оставить комментарий