В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

История цирковой жизни Евгении Страшной

Замкнутый круг манежа. В круге этом лошадь точно исполняет движения, принятые в «Высшей школе верховой езды». Но исполняет без всадника, вернее без всадницы — та грациозно движется рядом. Звучит музыка, одна мелодия сменяет другую, а лошадь и женщина танцуют на манеже.

Замкнутый круг манежа. В круге этом лошадь точно исполняет движения, принятые в «Высшей школе верховой езды». Но исполняет без всадника, вернее без всадницы — та грациозно движется рядом. Звучит музыка, одна мелодия сменяет другую, а лошадь и женщина танцуют на манеже.

Не будь мне известно о той серьезной травме, которую Евгения Страшная получила несколько лет назад, я бы решила, что артистка просто стремилась сделать свой номер непохожим на другие. Но я-то знаю: врачи настрого запретили ей ездить верхом.

Женщина и лошадь вальсируют, кружатся по замкнутому кругу. А я смотрю на манеж и думаю, как нелегко тем, кто влюблен в этот яркий желто-сине-красный круг, уйти с него, покинуть его. Сколько трудностей они готовы преодолеть, лишь бы вечером для них вновь звучала музыка, вспыхивали, перекрещиваясь, лучи прожекторов, лишь бы вновь слышать смех и аплодисменты зала.

...На привокзальной площади стояло летнее шапито. Поезда, прибывая в город, громко пронзительно гудели, заглушая все, что происходило в цирке. Но зрители не сердились, им почему-то нравилось глядеть, как клоуны, вдруг онемев, безмолвно шевелили губами, безмолвно гримасничали и рыдали, проливая фонтаны слез. Гудок всегда обрывался внезапно, и в уши врывалась громкая музыка и обрывки фраз, внезапно озвученных клоунов. И это очень смешило публику, иногда смешило больше, чем сами клоунские шутки.

Мы, цирковая детвора, тоже с удовольствием глазели на эти «немые сцены» и хохотали вместе со всеми. Но только вечером, во время представления. А днем, репетируя с родителями, сами терпели от этих гудков немало. Стоишь, например, в руках у отца, он кричит: «Курбет»! — и сразу подбрасывает тебя в воздух, чтобы тут же поймать «руки в руки», а в это мгновение — свисток паровоза и ты, не расслышав команды, летишь мимо и повисаешь на лонже. Тут уж самому не до смеха. Зато приятели твои прыскают в кулак: уж очень забавно выглядит человек, дрыгающий руками и ногами и пытающийся ухватиться за воздух. И только Женю Страшную наши неудачи не смешили никогда. А между прочим могла бы потешаться и притом совсем безнаказанно— она-то репетировала «на земле» и ей не приходилось вот так нелепо кувыркаться в воздухе. Но Женя всегда молча сочувствовала нам. Правда, мы тогда еще не умели ценить тактичность и нередко мягкость и доброту девочки обращали против нее же самой.

Женя уже тогда отлично стояла стойки, да и любые «шпагаты» умела делать как никто из нас. А вот спина у нее была не гибкая, «твердая» спина. Но мы, играя в «цирк», устраивая домашние представления, с детской жестокостью заставляли именно ее выполнить «мостик». Она не отказывалась, не выбирала, как другие, трюк повыигрышнее. Ведь режиссер (а у нас были и свои режиссеры) говорил, что так «требуется по замыслу номера». И Женя с трудом, но безропотно выполняла этот злосчастный «мостик».

Каково же было мое удивление, когда я через год узнала, что Женя выступает с так называемым «каучуком», где гибкость спины — основа всего номера.

При первой же встрече я кинулась к ней:

— Как же ты научилась так здорово делать «мостик»?

—    Боген, — поправила Женя — в «каучуке» это называется «боген». А затем протяжно пояснила: — Ты помнишь, раньше я все разминала ноги, а потом стала разминать спину.

Помолчала, подумала и добавила:

—    Ну и размяла.

Вечером гляжу, как она выступает и не верю глазам. Девочке на манеже похожа на пружинку: прогибаясь, легко подносит ноги к голове, а потом подтягивает их к подбородку. Клоун дарит ей за это розочку, и она, изогнувшись, дотягивается до нее и медленно выпрямляется, держа цветок зубами.

Прошло несколько лет, и мы вновь встретились в программе. Я уже слышала, что Евгения с одной из первых цирковых групп побывала в гастрольной поездке в Индии, Бирме, Индонезии. На Московском фестивале молодежи и студентов 1957 года получила звание лауреата. Только что выступала в Польше. Все очень хвалили ее.

А я мысленно все видела ту розочку, которую нужно обязательно достать зубами...

Пытаюсь высказать Жене свое мнение о старомодности этого жанра, говорю сбивчиво и не очень вразумительно и наконец смолкаю вовсе. «Ну, думаю, обидела человека». Но человек не обиделся: Евгения спокойна. И, как всегда, чуть растягивает слова:

— Да вот ты посмотри на меня, а потом уж все скажешь.

И я смотрю. Медлительная в жизни, Евгения работает в необычайно быстром темпе, это необычно не только для нее, но и для этого жанра вообще. Одна красивая пластичная поза мгновенно сменяется другой, еще один неуловимый поворот, и артистка застывает в новом изгибе. И так непрестанно. Эта бесконечная прелесть движения, сменяющаяся мимолетной неподвижностью, напомнила мне льющееся прозрачное стекло, готовое принять любую форму и застывающее наконец в своем хрупком неповторимом очаровании.

Столько же очарования было и в номере Евгении. Исчезло все старомодное, грубоватое, не стало и розочки. Основу номера составили стойки на руках в сочетании с пластическими позами. И все это артистка исполняла темпераментно и вдохновенно.

Мы разъехались и долгие годы не встречались. Увидишься бывало проездом в Москве, спросишь — куда и откуда? — и расстаешься надолго.

Евгения Страшная выступала во многих городах страны и за рубежом. Побывала в Румынии, Болгарии, Финляндии, Вьетнаме, Китае, Аргентине, Бразилии, Уругвае, Чили. Был у нее успех, были, конечно, и трудные, тяжелые минуты. Водь жизнь циркового артиста проходит на колесах, и многое может случиться — спокойствия тут не жди. Однако у нее всегда оставалась любимая работа, любимый номер. И вот с иим-то она и приехала на гастроли в Ленинград о 1967 году. Каждый вечер выходила на ленинградский манеж, и каждый вечер ее провожали долгие аплодисменты. И вдруг однажды — резкая, Невыносимая боль в спине... Артистку отвезли в больницу: врачи установили перелом позвоночника. Целый год Евгению лечили, и наконец она начала ходить. Но о работе в прежнем жанре не могло быть и речи.

В Союзгосцирке ей предложили стать иллюзионисткой либо дрессировать мелких животных. Но Страшная выбрала лошадь. Ее отговаривали: одно дело любить этих прекрасных животных и совсем другое — дрессировать, если не имеешь об этом ни малейшего представления.

Евгения все же добилась своего и получила прекрасного коня. Торес, так его звали, оказался умницей, да только хозяйка не знала, как к нему подойти, с какой стороны взяться за дрессировку. Столько трудностей хватила, что все предсказания знатоков показались милыми шутками. Мучилась она со своим Торесом, пока не привалило ей счастье в лице замечательного опытного дрессировщика Алексея Михайловича Кривых, который умел отлично обучать собак, лошадей и даже слонов. Как роз в это время он готовил для своей дочери Людмилы Кривых эффектный конный номер «Кабриолет». Забот у него было предостаточно, но он взялся еще и Страшной помогать: показал, как ухаживать за животными, как поить, кормить, чистить. Ну и все приемы дрессировки преподал. Летом 1970 года состоялось первое выступление. Только врачи не разрешили Евгении ездить верхом, и тогда они вместе с Кривых придумали вот этот ход — артистка и лошадь танцуют рядом,

Осенью Страшная со своим новым номером гастролировала в Ленинграде. В этом цирке к ней отнеслись особенно внимательно: ведь здесь чуть было не закончилась се цирковая карьера. И все вокруг радовались — человек сумел победить недуг и вновь выйти на манеж.

После успеха в Ленинграде молодая дрессировщица поверила в себя. Стало легче выходить на арену, работалось спокойнее, увереннее.

И вот опять разъезды, обычная работа. Казалось, что и дальше все будет хорошо, не могло не быть — слишком много довелось пережить. Шло время. У Евгении родилась дочь. Это было таким счастьем!

Мать с ребенком еще находились в больнице, когда с Торесом случилась беда. То ли его не тем накормили, то ли перекормили. В таких случаях советуют как можно больше водить лошадь, и Тореса повели на манеж, заставили двигаться по кругу. И он, видимо, решил, что от. него требуют обычной работы. А может быть. Торес привык к тому, что, если хорошо выполнял заученное, его быстро отводили на место. Никому не дано узнать, о чем думают четвероногие артисты, никто не узнает, о чем думал Торес в последние свои минуты. Но все видели, как он выполнил то, что знал и умел: на темном, неосвещенном манеже, без музыки, в тишине танцевал, кружился, вальсировал, низко-низко опустив голову. И ассистент поверил, что коню стало лучше, и отвел его в стойло. Торес тут же лег, тяжело выдохнул из легких воздух и умер. Про животных надо говорить — пал. Но артисты про своих животных говорят — умер.

Евгения рассказывает об этом, и больше всего ее мучает, что в эти минуты она не могла быть рядом со своим другом.

В январе 1973 года дрессировщица получила в Союзгосцирке новую лошадь. Алмаз красив и умен, всему выучился быстро. На этот раз Страшной помогал подготовить номер отличный знаток и дрессировщик лошадей Алексей Соколов. И в январе 1974 года в Московском цирке на Ленинских горах состоялся выпуск этой «Конной миниатюры».

Я смотрю на манеж, на четкие, изящные движения лошади, на женщину, грациозно движущуюся рядом, и думаю о мужестве и упорстве артистов цирка, об их неизбывной любви к арене.

Так пусть же сегодня и ежедневно их встречают яркие огни манежа и провожают долгие аплодисменты.

ГЕНРИЕТТА БЕЛЯКОВА

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100