Юность плюс мастерство

Возможно, имя Людмилы Правоторовой многим пока ничего не говорит. Это не удивительно: ведь она стала артисткой всего три года назад. Но зрители, видевшие ее под куполом цирка, запомнили гимнастку. Биография Правоторовой проста. Родилась в Москве в 1937 году, в восемь лет пошла в школу. И хотя хотелось бы написать, что с детства она «мечтала об огнях рампы», но в данном случае это абсолютно невозможно: об артистической карьере Люда и не помышляла.

Когда пришло время выбирать профессию, Люда собиралась стать экономистом, как ее отец.

В цирковое училище она решила поступить по совершенно прозаической причине: в перечне вступительных экзаменов не было невыносимо противной математики. Попав в окружение рослых, крепких подростков, которые с независимым видом гнули «мостики» и выжимали дрожащие, неровные стойки, она с ужасом поняла, что ничего не умеет и наверняка ничего у нее не получится...

Педагоги, с сомнением глядя на слабенькую девочку, думали, какой жанр ей легче будет освоить. Но неожиданно Правоторова оказалась способной и довольно успешно занилась акробатикой, жонглированием, проволокой. А в перерыве между репетициями вместе с другими первокурсниками бегала с завистью смотреть, как священнодействуют выпускники: деловито примеряют расшитые костюмы, критически оглядывая себя в зеркало, с видимым удовольствием гримируются. И когда перед сессией разнесся традиционный слух: «Неспособных отчислят», — Люда остро почувствовала, как дорого ей все это стало. Поняла, что не расстанется с цирком и непременно должа выступить в воздушном номере!

Но о воздушном номере не могло быть и речи: все училище прекрасно знало, что Правоторова трусиха. «Какой воздух, — говорили педагоги, — когда ты руки боишься оторвать от трапеции!» Действительно, поднявшись наверх, она судорожно цеплялась за спасительную трапецию, ни на миг не рискуя отпустить ее. Ее партнершей в репетициях на турниках была куражливая девушка Наташа, которая нередко самостоятельно пробовала делать такие рискованные трюки, что даже мальчишки невольно  ахали.

А Люде казалось, что никогда в жизни ей не пересилить страх, не броситься вот так, очертя голову, вниз... Так и считалась она ровной, способной ученицей, которая звезд с неба не хватает, но работать вполне  может.

На выпускном экзамене Правоторова показалась в качестве жонглера на невысоко подвешенной трапеции. Замысел, казавшийся оригинальным, не оправдал себя. Номер получился затянутым, неэффектным, с громоздким реквизитом. К тому же на просмотре от волнения все валилось из рук. Стало ясно, что так выступать нельзя. Надо было подумать о чем-то другом. Однако репетиции сыграли свою положительную роль. Основа воздушного номера была заложена. Комиссия вняла горячим мольбам и разрешила Правоторовой попробовать. Ей дали репетиционный период, и через два месяца новый номер был готов.

Вот те раз! — удивится читатель: провалилась с первым менее сложным номером, а через два месяца... Да, так было! Не забывайте, что подготовкой к номеру явился не только этот двухмесячный скачок, а четыре года регулярных занятий в училище. Не секрет, что зачастую слабый человек, поставивший себе определенную цель, после кропотливого труда «в один прекрасный день» показывает поразительные результаты, намного опередив того, кто всегда считался сильным и был слишком уверен в себе. А кроме того, были и эти два месяца исступленной работы, когда от усталости кружилась голова.

Сложнее всего было «прогнать» всю работу целиком: не хватало дыхания. Пришли и новые заботы: боязнь высоты сменилась боязнью публики, прожекторов, внимательных глаз, следящих за каждым движеием.

А высоты Люда уже не страшилась, в ней появилась уверенность. Тонкая, колышущаяся жердочка трапеции стала казаться удобной и надежной. Как-то Правоторова в пустом манеже репетировала без лонжи обрыв на пятки. Неожиданно вошел директор цирка и, увидев Правоторову, нарушающую все правила техники безопасности, схватился за сердце и молча ушел. На другой день появился  выговор  в  приказе.

Так «трусиха» получила выговор за бесстрашие.

II

Укоренилось представление, что работа в воздухе (если она не подносится в комическом плане) обязательно должна быть красивой, медленной и плавной. Против первого мы не возражаем. Само по себе тренированное человеческое тело в возухе, смотрящееся в разных ракурсах, очень красиво. И мы привыкли, что красота воздушного номера прежде всего в плавности движений гимнастов (не случайно воздушники работают под ритм вальса). Однако это не единственно возможный стиль.

Выступления Правоторовой проходят в стремительном темпе. Одни трюки сменяются другими, и весь номер напоминает единую комбинацию, по своей сложности нарастающую к финалу.

«Непросвещенные» зрители скептически утверждают, что в цирке в разных номерах показываются одни и те же стойки, прыжки, только в разной последовательности. Это неверно. Стойки, прыжки и т. п. не исчерпывают всех средств художественной выразительности в цирке. Они лишь цирковая азбука, из которой можно до бесконечности составлять новые прекрасные слова.

Этого добивается и Правоторова. В ее репертуаре есть очень сложные трюки. Например, стоя на трапеции, сильно раскачавшись, гимнастка делает полпируэта с обрывом в носки. Трюк опасный, требующий абсолютной уверенности и точности. Не получался он долго. И только когда на репетиции из десяти попыток стало безошибочно выходить десять, он был показан зрителям.

Представьте себе, что высоко в воздухе, стоя на трапеции, раскачалась воздушная гимнастка. И в тот момент, когда природный инстинкт, предупреждающий ее об опасности, приказывает   еще  крепче   ухватиться

за трапецию, она, отпуская руки, броается вниз. Этот «обрыв» к тому же усложнен полуоборотом, который успевает сделать гимнастка, прежде чем она попадет носками мог в углы трапеции и задержит свое стремительное падение. Борьба с инстинктом — трудная вещь. С этой точки зрения выступления артистки можно рассматривать не как исполнение таких-то и таких-то трюков, а как ежедневную проверку мужества, преодоление страха, испытание воли. И дело не в том, что человек может упасть. Предохранительная лонжа в последний момент удержит его. Но чувство страха может надолго парализовать волю, родить неуверенность.

Лучшая воздушная гимнастка Франции Мариз Бегари, гастролировавшая в Советском Союзе, поразила зрителей своим мастерством. С восхищением следила Правоторова за ее красиыми и сильными трюками. Но особенно она была удивлена, когда заметила, что Бегари, выйдя с манежа после напряженной работы, дышала совершенно ровно и спокойно, будто собиралась начать выступление. Молодая гимнастка поняла, как много еще предстоит работать, чтобы добиться такой же безупречности и совершенства.

Кстати, отработка дыхания, одно из слабых мест Правоторовой, поставлеа в ее творческом календаре на первое место. Кроме того, надо ей потренировать и левую руку: гимнастка сейчас репетирует новые трюки, в числе которых будет и несколько силовых.

Подумывает она и о другом номере, возможно, с использованием нового аппарата.

Аппарат зачастую решает успех выступления. Мы не против оригинальной аппаратуры, использующей последние достижения техники. Но бывает так, что оригинальная аппаратура служит для прикрытия професиональной слабости исполнителя. И как обидно, когда какие-либо артисты длительное время готовят номер на новом аппарате, а после выпуска все видят фактически тот же номер, построенный на тех же трюках. Значит, все силы в течение репетиционного срока ушли на оформление апарата, ничего принципиально нового не дающего...

Мы ни в коем случае не призываем к отказу от аппаратуры и реквизита. Общего рецепта нет. Но Правоторовой можно посоветовать добиаться улучшения номера на трапеции, которая существует почти столько же, сколько сам цирк, и, однако, таит еще не раскрытые возможности.

...Часто в соревнованиях, когда лидеры уже определились, какой-ниудь спортсмен, сделав сильный рывок, догоняет их и входит в число первых. Смело можно сказать, что Людмила Правоторова, выйдя из стен училища, сделала такой рывок. Но  ведь  и  финиш  еще не близок.

Н.  РУМЯНЦЕВА

Журнал ”Советский цирк” октябрь 1961г.