В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

О клоуне Владимире Морозовском

Клоуна, как известно, делает актерская индивидуальность. Это понятие вмещает в себя и комедийное мышление артиста и его профессиональную технику, его чувство юмора и пластическую выразительность — насколько все это своеобразно, насколько не повторяет многократно виденное.

Причислим сюда и его человеческие качества — его разум и сердце, его суждения и вкусы, и то, что он любит и что ненавидит,— короче говоря, его мировоззрение. Сюда же прибавим и некую личную притягательность, почти неопределимую словами, а лишь угадываемую в улыбке, в игре глаз, в том лучащемся тепле, которое невольно проникает в нас и делает этого человека приятным И вот еще чем измеряется хороший клоун — интересно ли вам быть в его компании, ждете ли вы его следующего выхода.

Эти качества, слагающие истинного клоуна, в значительной мере присущи и Владимиру Морозовскому— его не спутаешь ни с кем из выступающих в труднейшей роли циркового «рыжего».

Чем же подкупает артист, вернее сказать, созданный им клоунский образ? Почему многие из тех, кому довелось видеть его на манеже, начинают пристально и заинтересованно наблюдать за творчеством даровитого мастера?

Морозовский — клоун чистейшего чекана, комик, как говорится, с искрой божьей. Созданный им образ веселого и подвижного паренька, носящего ласковое имя Шурупчик, полон жизненных черт. Приветливый и робковатый, тщедушный телом и не чуждый лирических порывов, Шурупчик привлекает сердца зрителей и забавным простодушием.

По своему решению образ Шурупчика многогранен, однако преобладает в его характере детская непосредственность. Чем-то он действительно напоминает неизбалованного вниманием мальчишку, которому первые в жизни устроили именины. Блаженно улыбаясь, он то и дело взглядывает на места, словно там сидят его давние знакомые, званые гости, и будто бы заговорщицки подмигивая, спрашивает их своей счастливой улыбкой: Вам так же весело, как и мне? Это приподнятое состояние именинника; переполненного радостями своего первого праздника, он проносит через весь спектакль. Шурупчик не лишком-то говорлив. Его клоунский характер раскрывается не столько в словах, сколько в поступках, в действии. И вот на что еще обратите внимание: танцует ли он с партнершей, исполняет ли на кларнете мелодию, разыгрывает ли сценку — артист постоянно одухотворен. Никогда не случалось видеть его в манеже внутренне ненаполненным, проделывающим трюк, какой бы сложности он ни был, формально. Именно своей увлеченностью герой Морозовского и заражает сидящих на местах. Увлеченностью и еще, пожалуй, своей жизненной достоверностью.

Ко всему прочему Шурупчик невероятно легковерен. Легковерие-то его и подводит — он постоянно оказывается атямутьтм во всевозможные истории и проделки, которые затевают его напористые и деятельные партнеры. Кажется, что они только тем и заняты, чтобы «подловить» этого наивного простачка. Розыгрыши их порой не так уж и безобидны. Но у Шурупчика сердце отходчивое: глядишь, он уже по своей незлобивости снова, как говорят, попался на удочку...

Вот Шурупчик торопливо пересекает манеж своей чуть шаркающей походкой, целиком поглощенный какими-то мальчишескими заботами. На нем детская фуфайка в крупную пунцовую полоску, зеленые кургузые брючишки и щеголеватые туфли из белой и черной кожи с чужой ноги, вероятно отцовы, а может и старшего брата.

И вдруг его окликнули партнеры: "Давай играть с нами..." Нет, ему некогда. У него дела. Однако партнеры не унимаются: куда спешить? Ведь у них есть копая очень интересная игра и он, Шурупчик, может выйти победителем... Затеянный этими резвящимися проказниками очередной розыгрыш так и подмывает их: не терпится поскорее надуть простофилю Ведь Шурупчик в их глазах — сущий простофиля. С ЛИСЬИМИ уловками они уговаривают его попытать счастья. И, глядите-ка, клюнуло... Ох уж это неукротимое ребячье любопытство!

Приятели-шутники смастерили лопушку и уже потирают руки, предвкушая потеху: сейчас до предела натянутый резиновый жгут, словно плетью, хлестнет Шурупчика. Вот будет умора! Да, не перевелись еще шутники, что испытывают несказанное удовольствие от козней ближнему.

Рядом с рослыми, широкоплечими молодцами Шурупчик выглядит совсем щуплым и очень трогательным в своей безоглядной доверчивости.

Неожиданно он повернул голову назад: ну что они там так долго мешкают? Застигнутые врасплох шутники изворачиваются: нет, нет, у них ничего дурного на уме. Просто вот... репетируют танец на этом резиновом канате...

Это смешно. Смешно, потому что уж очень наивно глядит простодушный Шурупчик на странные ужимки партнеров, недоуменно почесывая свои рыжеватые взъерошенные вихры. Казалось бы, артист не прибегает ни к каким ударным средствам и вроде бы не нажимает на опробованные педали, чтобы рассмешить, а вот, поди же, весь цирк смеется.

Опытные мастера комизма давно у,же заметили: смешит не целое, а детали, смешат подробности. Тот долгий, предельно правдивый взгляд недоумения, каким артист смотрит на каверзных приятелей, как раз и есть одна из многих счастливо найденных комедийных деталей, а ими изобилуют сценки и клоунады Шурупчика. В конце концов в истории с резиновым жгутом, как. впрочем, и в других подобных ситуациях, клоун находчиво одурачит своих партнеров. И мы воочию увидим — не так-то уж он прост и наивен, этот Шурупчик, никакой он не растяпа и уж, конечно, не слаб и не беспомощен. И станет ясно, что это — всего-навсего личина, которую надел на себя смышленый симпатичный хитрец, всегда торжествующий победу. И в этом отчетливо прослеживаются отголоски народного характера.

Среди многообразия комедийных приемов, которыми пользуется этот артист, преобладают сочные краски буффонады. В радостной атмосфере веселых проделок, взаимных розыгрышей и обманов, составляющих душу клоунских сценок, так называемых антре, никогда не стареющих, чуть наивных, лишенных сюжетных хитросплетений, но всегда безудержно смешных, герой Владимира Морозовского чувствует себя особенно свободно, естественно — никакой натянутости, но и ни грана грубой развязности. Его буффонады похожи на легкие, игривые импровизации.

Беспечные забавы этого «взрослого мальчишки» завлекают нас, пробуждают в душе отзвуки далекого детства. А что уж говорить о ребятне, хохочущей в цирковом амфитеатре! Взгляните на их горящие глаза — так бы и ввязался каждый мальчуган (да, пожалуй, и каждая девчонка) в задорную клоунскую чехарду...

Столь же властно тянуло в свое время и юного музыканта Володю Морозовского выбежать на манеж в огромных туфлях и рыжем парике и дурашливо проказничать, как это ежевечерне делали его любимцы Николай Лавров, Роман Ширман, Мишель Калядин. Но где же виданы клоуны-юнцы. "Подрасти малость", - отшучивались взрослые. И он терпиливо ожидался своего часа. Посещал музыкальное училище, разъезжая по городом с родителями, известными в те годы музыкальными эксцентриками.

Сколько Владимир себя помнит, он колесил из цирка в цирк. Сызмальства выступая на манеже, паренек рос пытливым, жаждущим познать все премудрости циркового искусства. И артисты охотно делились с любознательным подростком сокровенными приемами своего ремесла. Даже люди цирка, для кого трудолюбие — непреложный закон, даже они поражались его упорству, рвению к тренировкам. Однажды старый дрессировщик Лерри, большой знаток циркового дела, сказал Володиному отцу:

—    Знаете, Александр Константинович, а мальчишка-то ваш хорошим прыгуном станет.
—    Почему вы так думаете?
—    Я за ним давно уже наблюдаю — старательный. Только мои лошади с манежа, а он уже тут как тут: тащит ковер. Все еще последние сны досматривают, а он уже вовсю сальто крутит. Темп у него хороший. Я ему тут подсказываю, как правильно. Пойдет, хорошо пойдет...

Наметанный глаз Лерри не обманулся. Владимир стал первостатейным прыгуном. В музыкальном номере, который он исполнял с родителями, юный Морозовский совмещал игру на инструментах с виртуозной акробатикой. Он остался верен мечте мальчишеских лет: как в детстве решил, что будет клоуном, так, не мечась и не ведая колебаний, твердо шел к намеченной цели.

Долго и напряженно искал он характер своего героя, складывая его, как в тонком искусстве мозаики, камешек к камешку, оттенок к оттенку. Овладевал словом, чтобы речь его в манеже была звучной и выразительной, учился трудному и капризному искусству комедийной пантомимы. Не день и не месяц — годы длился поиск. Он пробовал, отметая то, что казалось неудачным, и снова искал: внешний облик, грим, костюм, тембр голоса, походку,— пока наконец не сложился полюбившийся зрителям образ.

Стремление к совершенству Морозовский возвел в свой творческий принцип. Приходите в цирк в любое время дня и вы непременно застанете Владимира репетирующим. То он разучивает новую пьесу на двух кларнетах одновременно (это его конек), то увлеченно объясняет слесарю, как делать какой-то хитрый клапан, то репетирует с музыкантами руководимого им эксцснтрического ансамбля "Русские забавы" — сутки клоуна заполнены до отказа.

Для этого молодого артиста характерен серьезный подход к избранной профессии. В его размышлениях не только о технике и приемах циркового комизма, но и о назначении клоуна как художника-творца слышишь голос человека вдумчивого, который взял себе за правило докапываться до сути вещей. У него сложились прочные профессиональные убеждения. Заговорите с ним о клоунаде, и вы услышите рассуждения весьма своеобразные, не почерпнутые из умных книг, а свои собственные, которые принято называть зрелыми. В споре он будет деликатно, но твердо и последовательно отстаипать свою точку зрения — его не собьешь. Важнейшая, по его мнению, задача клоуна — завоевать зрителей.

—    Что я под этим понимаю? Завоевать публику, по-моему, значит снискать ее расположение. Я всячески озабочен тем, чтобы у зрителей безотчетно возникало ощущение, будто клоун — это свой, давно знакомый им, веселый и приятный человек. Это я называю сделать зрителей единомышленниками. Я стремлюсь как можно быстрей, с первых же выходов, установить контакт со зрительным залом, заинтересовать всех сидящих на местах, добиться их доверия. Убежден, что клоун должен быть предельно правдивым. Фальшь, наигрыш, неискренность обнаружатся очень быстро. Ведь публику не проведешь. Она быстро раскусит — изображает артист веселого или на самом деле он веселый...

Хотя за Владимиром Морозовским утвердилась репутация сложившегося артиста, сам он, однако, считает, что поиск его еще далеко не завершен. Да, соглашается он, репертуар, исполняемый им, остапляет, как говорится, желать лучшего. Да, он осознает, что пока еще Шурупчик только веселый забавник, только юморист.

И тут на ум приходит Леонид Енгибаpoв. Его напряженная и плодотворная деятельность — ярчайший пример для всех, кто встал на нелегкую дорогу циркового комизма; он тоже наделил свой сценический образ чертами мальчишеской непосредственности. Однако пришло время, и Енгибаров заставил своего героя порврослеть, не внешне, разумеется, повзрослеть духом. «Я стремлюсь.— подчеркивал артист, — к интеллектуальному комизму». Иначе говоря, ом ставил перед собой высочайшую цела: не только развлекать, но и вести со зрителем серьезный разговор. Вот и герою Морозовского хочется пожелать преодоления несколько затянувшейся инфантильности. Сохраняя в своем характере черты веселого простодушия, наивный и проказливый мальчуган, думается, должен расти и мужать, переходить из класса в класс.

Известно, что репертуар, имеется в виду собственный оригинальный репертуар, — основа основ клоунской профессии, его приходится искать с неослабевающим упорством и одержимостью. На мой взгляд, сегодня у Морозовского непомерно много времени и сил отнимает организационная работа по аттракциону, которым он руководит я ущерб творчеству. Искусство клоунады ревниво, оно требует всей души, полной отдачи, безраздельного служения — ничего вполсилы, ничего вполруки.

И последнее. В репертуаре каждого истинного мастера клоунады имеются оригинальные трюки, основанные на каком-либо цирковом приеме — жонглировании, балансе, клишничестве. Но обязательно поданном в комическом ключе. Трюк — главное средство выразительности в искусстве клоунады. Силу воздействия на публику комедийного трюка знали еще старинные смехотворы: "без кунштюка, — говорили они, — нет комедианта"... «кунштюк уверяет паче речений». Другими словами, трюк доходчивее и убедительнее велеречивых высказываний. Хотелось бы видеть на клоунском вооружении Владимира Морозовского более основательную оснащенность трюковым мастерством.

У Морозовского много поклонников и за кулисами, среди артистов — верный признак одобрения взыскательных ценителей. Наслышанный о способном комике, Юрий Никулин, человек душевный и доброжелательно настроенный к артистической молодежи, в свой выходной день специально приехал из Сочинского цирка в Ялтинский, где выступал Шурупчик.

—    Да, теперь вижу. Не преувеличивали, — сказал он после представления. И крепко, от всего сердца обнял молодого коллегу.

Р. СЛАВСКИЙ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100