В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Однажды на представлении

Скверно осенние дни на конюшне цирка-шапито. Как правило, протекает старая брезентовая крыша, всюду на полу мокрые опилки, тазы, корыта, лужи, брезент накинут на клетки.

Сыро, неуютно, холодно... Львы нервничали. Их было пятеро. В первой клетке угрюмо сидел Цезарь, во второй злобно рычали Араке с Самуром, в третьей метались из стороны в сторону братья-близнецы Радамес и Дик.

С трудом перегнали львов в передвижные домики на колесах. Хищники огрызались, старались зацепить и укусить служителей. Три домика приставили один к другому. Образовался своеобразный туннель. Помощники подняли перегородки и выпустили львов в «централку». Репетировали они на редкость неохотно. Дрессировщица расстроилась.
— Что это с ними? Я их не узнаю...
— Гнусное настроение, — сказал помощник.— Дождь! Перемена погоды. Вот выглянет солнышко, станет потеплее, все и наладится.
— Нет, не в этом дело... Что такое с ними?..

Она задумалась. Не о грозящей ей опасности, нет. Если об этом думать, надо менять профессию. Дрессировщице нужно было выяснить причину волнения львов, обязательно устранить ее. Что их раздражает? Почему они так озлоблены? В чем дело? Что могло случиться?

А может, львы, как и все животные на свете, предчувствуют то, что совершенно недоступно человеку: бурю или землетрясение, например, извержение вулкана, дальний лесной пожар или какое-нибудь другое стихийное бедствие? А может, заговорил в них голос предков: ведь в Сочи почти тропический климат! Вот и нервничают! А может, они что-то не то съели, отравились, начинают заболевать? Как узнать? Как?
— Какая же причина? — спросил помощник.
— Если бы знать...
К вечеру погода прояснилась. Казалось, и львы подобрели. Постояв около них, ласково поговорив с ними, дрессировщица пошла гримироваться. Смутно было на душе ее. Какой-то тревожный холодок не давал покоя.

«Надо собраться, подтянуться, — говорила она сама себе, — только не распускаться, взять себя в руки, а то будет плохо. Львы почувствуют, что я нервничаю, и волнение мое тут же перейдет к ним...»

Она выпила две чашечки крепкого кофе, посмотрела в окно гардеробной, увидела улицу и часть циркового дворика, огороженного невысоким частоколом.

Во дворе у пожарной бочки курили и разговаривали артисты. Коверный клоун в клетчатом пиджаке и широких штанах играл с фокусником в старинную восточную игру — нарды. Оба кричали что-то, спорили. То и дело коверный убегал на выход заполнять паузы между номерами, возвращался, и игра продолжалась.

Чуть на отшибе сидел грузинский артист оригинального жанра Сандро Дадеш. Он был во фраке и накидке. На столе перед ним лежали очки, старенький, потрепанный цилиндр и какая-то восточная шкатулка.

Дадеш сбросил лакированные туфли, протянул правую ногу к шкатулке, открыл ею крышку, достал иглу, катушку черных ниток, положил их на стол. Затем обеими ногами надел очки, поправил их на переносице и за левым ухом, в котором блестела сережка, сорвал от катушки нитку нужной длины, покрутил ее конец пальцами, поднес ко рту, смочил конец, снова покрутил его пальцами и ловко, с одного раза, вдел нитку в ушко иглы. Затем завязал на конце нитки толстый узелок и принялся старательно и сосредоточенно штопать свой старый цилиндр.

У ларя с овсом разминался эквилибрист Владимир Волжанский. Стоя на руках, он терпеливо объяснял что-то своей дочери Марине. Девочка учила прыгать через веревочку любимца всей семьи Волжанских — длинноухого спаниеля Трефку. Конюх и несколько джигитов водили кругами по дворику лошадей.

На низенький заборчик уселись мальчишки. Марина показала им язык. Мальчишки стали корчить рожи. Потом, заметив Дадеша, ахнули от изумления и оцепенели, пораскрывав рты, как галчата. Конюх цыкнул на них, и они скрылись.

Курортники осаждали окошечко администратора: свободных мест не было. Представление давно уже шло, но люди все стояли и стояли у входа в цирк, в надежде, что появится запоздалый обладатель «лишнего билетика», что администратор сжалится и продаст «входной», что удастся усыпить бдительность строгих билетеров и пройти без билета.

С манежа доносилась бравурная музыка, из-за кулис слышалось привычное рычание львов. Все шло, как всегда, ничто не предвещало беды.

Над самой головой Ирины Николаевны по покатому полу затопали ноги, раздался гул голосов: начался антракт.
Отбросив пуховку, она глянула напоследок в зеркало, выбежала во двор. Уже стемнело. Миновав ворота конюшни, она вошла за кулисы. К рабочему занавесу подкатили передвижные домики со львами. Хищники злобно и угрюмо глядели по сторонам. Бугримова помрачнела. Раздался третий звонок. Грянула музыка, к клетке устремились униформисты, выстройлись перед ней по обеим сторонам туннеля. На манеж направили лучи прожекторов.

Легкая, подтянутая, Бугримова вошла в клетку стремительно, уверенным шагом, с развевающимся за спиной красным шелковым плащом. Затянутая в трико, в высоких лаковых сапогах и в строгом классическом балетном колете, с непокрытыми черными волосами, она долго отвечала поклонами на бурные, несмолкающие аплодисменты.

В воздухе щелкнул бич. И тут же, как и было условлено, грянул оркестр, помощники и ассистенты подняли перегородки между домиками на колесах, и львы по туннелю пробежали в манеж.

Как всегда, первым под звуки фанфарного марша вышел Цезарь. Постояв немного в величественном молчании, щурясь от ярких, слепящих прожекторов, он подбежал к своей тумбе и ловко прыгнул на нее.

На манеже появились Самур и Араке. Вместо того чтобы сразу занять свои места, оба закрутились по полу, заметались между тумбами и решеткой.
— Араке, Самур, по местам! — крикнула Ирина Николаевна, щелкая бичом.
Самур струсил, метнулся к своей тумбе, вскочил на нее, Араке повернулся в сторону дрессировщицы. Не желая подчиняться, он залег, готовясь к прыжку: оскалил пасть, прижал уши, стал бить хвостом, как маятником, — туда-сюда, туда-сюда.
— Араке, на место!
Он зарычал, но не раскатисто и громко, как обычно, а несильным, клокочущим, злобным рыком, исходящим откуда-то снизу, из глубины нутра.
«Самый опасный рык... Теперь жди неприятностей...» Бугримова «тушировала» Аракса: легонько ударила кончиком хлыста.
—  А ну, на тумбу!
Араке подпрыгнул в злобе, завертелся на месте, но подчинился: нехотя повернулся и не спеша впрыгнул на тумбу, продолжая угрожающе реветь. Заревел и Цезарь, но возмущенно, гневно, раскатисто. Отозвался коротким, нервным рыком Самур.
Крадучись, озираясь, наверняка почуяв что-то недоброе, появились в клетке Радамес и Дик. Бросая настороженные взгляды то на Цезаря, то на Аракса с Самуром, братья уселись на своих тумбах и тоже зло зарычали.

Так все львы долго рычали и выли, каждый по-своему, задирая вверх морды. И было жутко от этого рыка и воя.
Настроение дрессировщицы испортилось вконец. И зрители, несомненно, почувствовали какую-то особенную злобность и враждебность львов.

В артистическом и боковых проходах появились встревоженные участники программы.
— Будь наготове! — сказал пожарному артист Константин Бирюков.
— Араке, на шар, алле! — скомандовала дрессировщица.
Лев спрыгнул с тумбы, но пошел не к шару, а все с тем же клокочущим, негромким клохтаньем начал решительно наступать на дрессировщицу.
— Араке, на шар! — повторила она команду. Лев замахнулся могучей лапой. Дрессировщица снова «тушировала» его.
— Араке, алле!
Араке взревел и прыгнул. Бугримова увернулась. Мгновенно повернувшись ко льву, она «тушировала» его в третий раз.
Араке отскочил. Припав к полу, он готовился к очередной атаке. Его хвост снова выпрямился палкой и захлестал по земле все чаще и чаще.
— Внимание! — тихо сказал пожарному Бирюков.
— Трезубец! — крикнула помощнику Бугримова.
Помощник передал ей сквозь прутья клетки железный трезубец, который она резко поднесла к самому кончику носа льва.
Араке отскочил, злобно взревев.
— На шар, алле!
Лев подчинился. Недовольно рыча, он прокатился на шаре по желобу.
— На место, алле!
Араке вернулся на тумбу, задыхаясь от бешенства. Ярость его усилилась, он волновался и грозно рычал.
— Цезарь, алле!
Великан спрыгнул с тумбы и приготовился к прыжку сквозь кольцо, но в этот миг разъяренный Араке внезапно прыгнул ему на спину и вцепился в загривок.

Цезарь сбросил Аракса со спины. Но Араке не струсил. С нарастающей злобой и остервенением набрасывался он на Цезаря. Воя от боли, Цезарь изловчился, ударил Аракса лапищей по спине, навалился на него.

Львы покатились по манежу. Они обливались кровью. И вот тут на помощь Араксу бросился Самур.
— По местам! По местам — кричала Бугримова, разгоняя животных бичом и трезубцем.
Ей удалось на миг прекратить свалку, но с мест сорвались Радамес и Дик и вступили в общую драку.
— Даю воду! — крикнул Бирюков.
— Нет! — закричала дрессировщица. — Нет!
Воду нельзя было давать ни в коем случае. В клетке был постелен деревянный пол, расписанный масляной краской. От воды он тут же стал бы скользким и стеснил бы действия дрессировщицы. А ей надо во что бы то ни стало прекратить драку...

Львиный клубок катался по всему манежу. Невозможно было понять, кто кого кусал, кто на кого нападал, кто кого защищал. Опьяненные кровью, львы рычали, визжали, выли.

Больше всего доставалось бедняге Цезарю. Из его ран текла кровь. Отбиваясь могучими ударами когтистых лап, вгрызаясь клыками в хребты противников, он мужественно оборонялся. Защищая Цезаря, Бугримова отогнала бичом и трезубцем Самура и Аракса к дверце. Львы внезапно прекратили драку и начали подкрадываться к дрессировщице. У хищников незыблемый, страшный обычай: передравшись, они объединяются и всем скопом набрасываются на человека, вымещая на нем свою ярость.

Зрители заволновались, закричали, в нервном возбуждении повскакали с мест. Громко заплакал чей-то ребенок.
— Сидеть спокойно, не двигаться, — властно крикнул инспектор манежа.
Порядок в зале был водворен тут же. Только ребенок долго не мог успокоиться, кричал надрывно, захлебываясь, задыхаясь, выбиваясь из последних сил. Громко рычали обезумевшие львы. Неравный поединок с ними продолжался. Бугримова отражала удары. Ей надо было во что бы то ни стало прорваться к дверце. Она уже выбрала подходящий момент, хотела прыгнуть, но нервы Бирюкова не выдержали и он крикнул: — Воду!

Мощные струи воды ударили по львам. Глянцевый деревянный пол тут же стал мокрым. Бугримова поскользнулась, чуть не упала.
Хищники рассвирепели еще больше. Не обращая внимания на струи воды давлением в несколько атмосфер, они продолжали наступать на дрессировщицу. Момент для прыжка к спасительной дверце был упущен.

Круг львов медленно сужался.
«Зачем? Зачем он дал воду? Что теперь делать?» — мучительно думала она, отражая удары.
Силы покидали ее, воля к победе иссякала. Львы наступали все ожесточеннее.

Вдруг черная тень пронеслась над дрессировщицей. Это прыгнул Араке. Она чудом увернулась, и тут же увидела вторую тень. Это Цезарь вступился за свою любимицу, бросился навстречу Араксу, отбил удар. Араке отлетел в сторону, упал на бок, далеко откатился по скользкому, мокрому полу. Цезарь в один прыжок настиг его в луже, вцепился в него лапами. И снова по манежу, вздымая брызги, покатился рычащий комок. Путь к дверце оказался свободным. Бугримова рванулась к ней, поскользнулась, упала в лужу у самой решетки, но тут же вскочила на ноги и выбежала из клетки.

— Открывайте туннель!
Первым покинул поле боя и бросился наутек самый трусливый лев — Радамес. Следом за ним — его брат Дик. Пробежав через туннель, они очутились в первом, дальнем от «централки», передвижном домике. Клетку тут же перекрыли и откатили в сторону. Третьим выбрался из кровавого месива Цезарь. Аракса с Самуром с трудом загнали в ближний к «централке», третий домик.
Домики подвезли к стационарным клеткам и перегнали в них львов. Но и там они долго не могли успокоиться: бесновались, бились о решетки, в бессильной злобе грызли прутья, с остервенением царапали пол...

АЛЕКСАНДР АРОНОВ, заслуженный деятель искусств РСФСР

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100

как сбросить лишний вес в домашних условиях