Октябрь пришел в цирк - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Октябрь пришел в цирк

Великая Октябрьская социалистическая революция, открывшая новую эру человечества, положила начало формированию подлинно народного искусства. И впервые деятельность мастеров арены была приравнена к другим видам творчества.

Это коренным образом изменило общественное положение и самосознание работников цирка. На манежах появляется категория артистов, именуемых «сознательными циркачами». Свой труд они рассматривали не узкопрофессионально, а в масштабах общественной жизни молодого социалистического государства. Они считали себя «красноармейцами на фронте борьбы за бодрый дух и уверенность а победе». Арена цирка воспринималась ими как трибуна, с которой возможно было общение с народной массой.

Однако следует сказать о том, что большинство цирковых артистов, искренне желавших участвовать в строительстве новой жизни, не были готовы к решению поставленных перед ними задач. Дмитрий Сергеевич Альперов — клоун, выступавший на манежах русского и советского цирков, писал, вспоминая то время: «Понять, что двигает событиями и куда они ведут, никто из нас не умел. Даже самые развитые и умные из циркачей и те терялись». Разумеется, это во многом тормозило процесс образования советского цирка.

Неоценимую поддержку артистам оказала Коммунистическая партия. Один из ближайших соратников В. И. Ленина, первый нарком просвещения А. В. Луначарский, внес огромный вклад в становление и развитие «обновленного цирка». Практическая деятельность Анатолия Васильевича способствовала переводу циркового дела на государственные рельсы, а статьи его заложили основу научного подхода к проблемам этого искусства.

Как известно, по инициативе Луначарского в 1918 году в Москве был открыт «Дом цирка», ставший своеобразным культурным центром. Каждый понедельник здесь устраивались диспуты на актуальные темы: «Возрождение цирка», «Современный театр в связи с цирком» и т. п. Под крышей «Дома цирка» мастера арены встречались с представителями науки и смежных видов искусств, которые также принимали участие в обсуждениях. Нередко жаркие споры заканчивались принципиальными разногласиями и, как пишет один из участников, «общим шумным спором».

Начало диспутам положил доклад Луначарского «Народный цирк и пути его развития». В своем выступлении Анатолий Васильевич изложил программу становления «обновленного цирка». На страницах нашего журнала не раз давался подробный и глубокий анализ важнейшим положениям и взглядам Луначарского на развитие советского цирка. Поэтому в данной статье, не повторяясь, попытаемся воссоздать атмосферу той борьбы, в которой выкристаллизовывались главнейшие принципы формирования нашего искусства.

Итак, в следующий понедельник, после речи наркома, выступил известный и популярный в те годы поэт Вадим Шершеневич. Он заявил, что будущее цирка не за мыслью, а за мускулами. «Цирк — это арлекинада, царство смеха и веселья. В цирке не должно быть ни танцев, ни музыки, а должны демонстрироваться мускулы, трюки и клоунада». Броский и эффектный лозунг Шершеневича тотчас снискал поклонников. Так, в докладе, сделанном талантливым балетмейстером и режиссером Николаем Фореггером, говорилось, что «театр драмы — это театр великих страстей, а цирк — это театр беззаботной радости». И для того, чтобы арену окончательно превратить в царство ловкости и красноречивого тела, Фореггер призывал современных театральных деятелей начать ломку в цирке. Это вызвало резкую критику, и в первую очередь со стороны выдающегося театрального режиссера Всеволода Мейерхольда. «Театра-цирка нет и его не должно быть, а есть и должны быть каждый сам по себе: и цирк, и театр, — утверждал Всеволод Эмильевич. — Творения мастеров цирка и мастеров театра протекают и должны протекать в условиях архитектурных особенностей двух различных сценических площадок, по законам далеко не одинаковым, по его мнению, ко деле реформы и современного цирка и современного театра необходимо создать такие условия, при которых искусство цирковое и театральное могло бы развиваться по линиям параллельным, а не перекрещивающимся». К сожалению, мысли Мейерхольда потонули в бурных волнах словопрений. И многим театральным специалистам, увлекавшимся экспериментаторством на цирковых аренах, приходилось убеждаться в справедливости слов Всеволода Эмильевича но собственном горьком опыте.

Единственное, в чем Мейерхольд видел общую задачу у театрального и циркового искусства, — это организация своеобразной художественно-акробатической гимназии. Развивая свою мысль, режиссер-реформатор рассказывал, что программа школы должна быть построена так, чтобы воспитанник ее, заканчивая курс, мог выйти в свет юношей здоровым, гибким, легким, сильным, пылким, готовым выбрать себе мастерство по призванию или для работы в цирке, или в театре трагедии, комедии, драмы».

Это предложение было поддержано выдающимся русским клоуном-публицистом Владимиром Леонидовичем Дуровым, сотрудничавшим в те годы в бюро секции театрального образования при Комиссариате народного просвещения. Пройдя через все тяготы цирковой жизни, Дуров понимал, что только школа может воспитать циркового мастера, художника образованного и с «сознанием высоко благородной миссии служения народному просвещению, артиста, гармонически развившего в себе красоту, силу, ловкость, грацию и культуру, артиста, сильного телом и духом». Владимир Леонидович ратовал за очищение цирковых программ от дурных элементов, от номеров, где смелость исполнения была связана с риском для жизни артистов, от номеров, подготовка которых заключала в себе «жестокость по отношению к детям», участникам этих выступлений. Однако стоило лишь клоуну заговорить о бесчеловечных нравах, царивших за кулисами, о тяготах циркового ремесла, как это вызвало «шум и нападки на Дурова со стороны артистов», как заметил очевидец. Этот факт говорит о том, что цирковой мирок яростно огрызался, неохотно расставаясь с вековыми традициями.

Среди «понедельничных» ораторов были люди, относящиеся к цирку высокомерно. Так, редактор и издатель журнала «Артистический мир» А. Серполетти горячо доказывал слушателям, что у цирка нет будущего. Он уверял, будто цирк — это театр для несознательных масс. Только в редких случаях театр снисходит до цирка, но никогда цирк не поднимется на высоту театра. Цирк привлекает к себе публику легкими, несерьезными номерами, ибо он не может захватить зрителя и оставить глубокое впечатление, какое производит театр. Успех цирка возможен только в провинции.

Надо сказать, что подобный взгляд на цирк противоречил серьезному и уважительному отношению, какое складывалось между тружениками арены и новым зрителем. Не случайно цирковые представления, где «гвоздем программы» анонсировалась французская борьба, перестали привлекать публику и больше не пользовались популярностью.

Чтобы охладить разбушевавшиеся страсти полемистов и отвести от цирка незаслуженные обвинения в его несостоятельности, Анатолий Васильевич Луначарский выступил еще раз с большой речью. Он напомнил всем, принимавшим участие в диспутах, что не было необходимости говорить о возрождении цирка, так как тот не умирал и даже но болел. Важно вырвать это искусство из грязных рук предпринимателей, подыгрывающих под дурной вкус публики. И вот когда цирк освободится от жульнических проделок, с помощью которых дельцы «околпачивают» зрителей, то он станет тем, «чем должен быть: академией физической красоты и остроумия».

Для проведения в жизнь этой программы в феврале 1919 года при ТЕО Наркомпроса была организована секция цирка. В ее работе принимали участие А. Луначарский, недавние полемисты В. Мейерхольд и Н. Фореггер, художники П. Кузнецов и Б. Эрдман, балетмейстеры А. Горский и К. Голейзовский, литераторы И. Рукавишников, В. Шершеневич, И. Эренбург и другие. Внутри секции цирка была создана специальная художественно-репертуарная комиссия. В нее также вошел Луначарский. Члены комиссии энергично взялись за разработку сценариев новых постановок, о которых делалась попытка соединить номера в единое цирковое действо. Кроме того, был обьявлен конкурс эскизов на костюмы Рыжего и униформиста. Довольно быстро приняли и обсудили много нового репертуара, который готовился к исполнению на манеже государственного цирка.

Особо следует сказать о том, что секция цирка активно поддерживала и пропагандировала новую форму общения мастеров арены с народом. Так, на первомайские празднества 1919 года решили все торжества и увеселения вынести ив улицу. Определяя роль артистов цирка в народном празднестве, Луначарский писал, что «здесь возможна и пламенная революционная речь, и декламирование куплетов, и выступление клоунов с какой-нибудь карикатурой на враждебные силы, и какой-нибудь остродраматический скетч, и многое, многое другое». Удалось осуществить почти все задуманное. Во время празднования 1 Мая артисты, расположившись на особых платформах, прикрепленных к вагонам трамваев, разъезжали по Москве, выступая перед публикой. Здесь были представители всех жанров: куплетисты, борцы, жонглеры, клоуны. Наибольшим успехом пользовались клоуны, отпускавшие веселые и острые шутки. Представление длилось 10—20 минут, и вагон двигался дальше, к следующей площади. По этим же трамвайным линиям ехал вагончик В. Л. Дурова с труппой дрессированных животных. Вечером в бывшем цирке братьев Никитиных был дан бесплатный спектакль для представителей различных организаций. «Публика удовлетворена, — констатирует рецензент, — программа богатая и интересная. Кроме обычных любимцев — Танти, Альперовых, Лазаренко — выступает еще целый ряд артистов».

Безусловно, новая форма общения артистов и зрителей еще больше приблизила цирк к народу, расширила кругозор тружеников арены, заставила задуматься над проблемой злободневного репертуара, созвучного духу революционного времени. Если же учитывать, что клоуны придумывали темы для комедийных сценок чаще всего сами, то знание современной жизни стало просто необходимым.

В августе 1919 года был опубликован декрет Совета Народных Комиссаров, подписанный В. И. Лениным, «Об объединении театрального дела», где имелся специальный раздел, посвященный цирковому искусству. Цирки наряду с театрами объявлялись государственным имуществом. В декрете также указывалось, что цирковые программы нуждаются в художественном подъеме и в очищении от нездоровых элементов.

Открытие первого в мире государственного цирка стало переломным моментом в жизни мастеров арены. Перед началом представления состоялся торжественный митинг, на котором от лица артистов выступили Дмитрий и Сергей Альперовы. «Сегодня цирк вступает в новую фазу своей деятельности, — сказал Дмитрий Сергеевич, — цирк станет на новую дорогу». Заключая вступительное слово, Сергей Сергеевич Альперов предложил «приветствовать находившегося в зале народного комиссара по просвещению А. В. Луначарского». Хроникер зафиксировал, что предложение было принято долго несмолкавшими аплодисментами. Вспоминая этот случай позднее, Дмитрий Альперов писал, что «за 25 лет моей работы в цирках я еще не слышал таких оваций, какие раздались тогда по адресу представителя новой власти».

Премьера в государственном цирке состоялась 22 сентября 1919 года. Так началась новая эра в истории развития циркового искусства.

СЕРГЕЙ МАКАРОВ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования