В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Они еще не знамениты

—   Бабушка, пойдем а цирк!
—    Я не люблю цирк...
—    А меня ты любишь?
—    Это не ребенок, а железная логика...

Почему бабушке не любит цирк? Почему вообще есть люди, не любящие цирк? В фильме "Две улыбки" (автор сценария и режиссер Яков Сегель) дан, по-моему, очень точный ответ. Бабушка никогда в детстве не была в цирке! Впервые она увидела цирк уже невестой. Во время представления все ее мысли и чувства были заняты сидящим рядом женихом. И потешные клоуны, и человек, стоящий на голове («Король копфштейна»), и все другие артисты просто "не дошли" до нее.

Да, в цирк нужно прийти вовремя. Обязательно ребенком. Когда умение стоять на голове — удовольствие. И мечта! Когда мир загадочен и празднично ярок. Детям совершенно необходимо видеть цирк. Прежде всего чтобы вырасти здоровыми — физически и духовно. Цирк открывает детям глаза. Он радостно говорит: смотрите, на что люди способны. Какое это замечательное счастье— такая необыкновенная сила, ловкость и красота. Цирк укрепляет веру детей в завтрашнее счастье. И, кроме того, он (как литература, кино, театр) дарит детям любимых героев, за которых они но только переживают, но с которыми отождествляют себя. Вот что такое для детей цирк!

А как же бабушка? На склоне лет, второй раз придя в цирк, она по достоинству оценила и клоунов и человека, стоящего на голове... Тем более что увидела она тех же самых артистов. Только прежде они были любимцами мировой публики, а теперь стали лауреатами международных конкурсов.

Бабушке повезло. Не так-то легко увидеть в сегодняшнем цирке артистов с таким стажем. Старые мастера уходят, уступая место молодежи. А молодые артисты незаметно взрослеют и сами становятся признанными мастерами—любимцами публики, лауреатами конкурсов. А рядом с ними каждый год встают еще более молодые. Ничем-ничем еще не знаменитые. Но тоже несущие людям радость. И о них постаревшие зрители будут вспоминать через 50 лет с великой нежностью.

Вот о самых молодых, выступающих в сегодняшнем цирке, мне и захотелось написать. Захотелось увидеть программу, в которой много молодежи. Но но специально молодежную: типа «На арене — юность» или «Эстафета молодости». А самую обыкновенную. Чтобы молодые артисты работали рядом с мастерами среднего и старшего возраста. И чтобы выступали они в новом цирке.

Для этого я поехал в Пермь. Цирк в Перми — совсем новый. Ему чуть больше года. До этого в городе не было цирка.

Я хожу по городу и ищу рекламные цирковые плакаты. Их не видно. Почему?! Цирковые афиши — уже сами по себе — праздник. С ними в город входит ощущение близкой радости. Но афиш не видно. Они вроде бы не нужны. Билеты в цирк и так нарасхват. Они распроданы задолго вперед.

В Перми цирк — сам себе лучшая реклама. Огромный стеклянный многогранник, накрытый двумя пересекающимися железобетонными дисками, — в нем есть что-то «марсианское», что-то «научно-фантастическое»—поставлен я городе удивительно удачно. Представьте себе длинную-длинную улицу, упирающуюся в небо. И на фоне неба он. Цирк! К нему невозможно не подойти. Он физически притягивает.

Что о нем сегодня? Фанерные щиты без всякой выдумки скучно информируют о номерах: «Бакуновские — роликобежцы. Сергей Игнатов — соло-жонглер. Николай Сорокин и Николай Орлов — музыкальные эксцентрики. Вячеслав Шуйдин и Виктор Зеленин — акробаты-эксцентрики». И все в таком духе. Некоторые молодые артисты даже не упомянуты...

А всем им нужна хорошая реклама. Ведь они еще совсем не известны зрителям. Еще не знамениты. Чем порадуют сегодня зрителей музыкальные эксцентрики или эксцентрики-акробаты, неясно. Чем соло-жонглер отличается от других жонглеров — тоже неясно. Кругом неясно. Так дайте же на щитах их портреты, их трюки. Познакомьте с ними жителей города.

Его фамилии нет на фанерном щите. В красочной типографской программке его фамилия упомянута вкупе с другими, и зрители ничего не могут узнать о нем. Пользуюсь случаем н сообщаю Будьте знакомы: Борис Артемьев — один из лучших учеников Карандаша. Очень способный комик. Ему 22 года. В 1969 году он окончил Государственное училище циркового и эстрадного искусства. Окончил не как клоун, а как акробат. Коверным клоуном стал случайно. Надо было заменить заболевшего. За два года работы выступил в Ленинграде, Киеве, Ростове-не-Дону, Ялте.

Его постоянным партнером стол другой коверный клоун, человек вдвое старше его, — Семен Корячко (на манеже — Кузя). Пара получилась прелюбопытная. Оба — проказливые, неунывающие, постоянно старающиеся перехитрить друг друга и часто попадающие от этого впросак. Причем на стороне одного — мальчишеская изобретательность. И почти всегда (на радость мальчишкам всех возрастов) побеждает именно изобретательность...

Мне не хочется пересказывать их репризы. Эти репризы почти невозможно пересказать. Как невозможно пересказать их улыбки. Все это надо видеть. Скажу одно: такого обаятельного, красивого, такого юного коверного (на манеже Борис Артемьев выглядит почти подростком), мне кажется, я не видел в нашем цирке. И такого современного! На Борисе Артемьеве нет ни «смешного» парика, ни «смешного» носа, ни «смешной» одежды. Наоборот: все предельно красиво. И мягкие белокурые волосы (подстриженные по последней юношеской моде), и задорно вздернутый (от природы) нос. и белоснежный отложной воротник, и модные полосатые брюки. Вот лишь пиджак явно подкачал: руки так и торчат из рукавов. Но это естественно для подростков: пиджак еще совсем новый, а уже короток — ничего не поделаешь...

Конечно, на одной красоте коверного клоуна не создашь. Клоун (на то он и клоун!) должен быть смешным. Борис Артемьев умеет быть и красивым и смешным сразу. Самое главное было найти себя. И он нашел.

Героя Бориса Артемьева весь вечер на манеже зовут... Простоквашей. Такое у него смешное имя. Вернее — прозвище.

— Придумывают же... — обязательно прошепчет кто-то из зрителей.

Сергеи Игнатов тоже окончил Государственное училище циркового и эстрадного искусства в 1969 году.

И третий год выступает в цирке как соло-жонглер.

Сергей Игнатов жонглирует мячами, булавами и кольцами. Но как жонглирует! В каком темпе! Иногда что-то должно выскользнуть из его рук (чтобы зрители еще наглядней убедились в сложности номера), и тогда жонглер, улыбнувшись, безукоризненно повторяет труднейший трюк. И зрители от души аплодируют артисту, не подозревая порой, что видели нечто совсем редкое, — и колец у артиста было больше, чем у многих других жонглеров, и послал он эти кольца вверх не так, как посылают другие жонглеры, а «обратным» движением.

Мне очень нравится номер Сергея Игнатова. Нравится чистотой и скромностью. Безупречным вкусом. Ничего кричащего. На арене сегодняшний молодой человек. В черном свитере и черных брюках, белом жилете. Пойди артист в этом костюме по городу, не него никто бы и не оглянулся: он естественно «впишется» в любую хорошую компанию молодежи. Посмотрите повнимательнее на лицо артиста, хотя бы на фотографии, и вы увидите, как он хорош в своей обаятельной «обычности».

Акробаты-эксцентрики Вячеслав Шуйдин и Виктор Зеленин одеты тоже скромно. Зеленин — в белую рубашку и черную тройку. Шуйдин — в белую рубашку и тоже тройку. Правда, его тройка чуть-чуть по-пестрее (брюки в черно-белую полосочку, жилет в черно-белую клеточку).

А номер у них действительно эксцентрический. Кто — кого? Молодой весельчак— угрюмого силача или силач — весельчака? Номер сюжетный. И когда о конце номера весельчак прыгает на руки силачу и прижимается щекой к его голове, мы понимаем: молодой и веселый победил угрюмого и сильного. Победил своей молодостью и обаянием. В этот основной сюжет вплетены отличные акробатические трюки, к исполнению которых трудно придраться. Но общий стиль номера, его образы вызывают недоуменные вопросы. Почему на акробатах тройки аристократического покроя начала века? Понятны и желательны в нашем цирке молодые сегодняшние люди в сегодняшней модной одежде, но вот мода семидесятилетней давности — без особой к тому нужды — вроде бы и ни к чему.

Когда смотришь музыкальных эксцентриков Николая Сорокина и Николая Орлова, снова возникают мысли: зачем упаковывать юных артистов в тройки и фраки? На манеже двое молодых людей, очень приятных; они прекрасно играют на духовых инструментах, свою музыку сочетают с несложной акробатикой, И при этом одеты во фраки. Эти фраки не идут ни к акробатическим упражнениям, ни к «Келинке-малинкеэ, которую артисты исполняют.

Вообще в номере Сорокина и Орлова нет, на мой взгляд, самого главного: нет мысли. Ног и элементарного сюжета, только набор трюков. Кстати, отлично исполненных!

Я хорошо помню выпускной экзамен в ГУЦЭИ в 1969 году. Помню досадное ощущение, что педагоги сделали с этими талантливыми ребятами "что-то не то". Прошло два года, и это ощущение усилилось.

Мне кажется, пришла пора серьезно поговорить о самой природе музыкальной эксцентрики. Что такое музыкальная эксцентрика? Умение играть на необычных (порою совершенно невероятных) музыкальных инструментах? Да, разумеется. (Но Сорокин и Орлов играют на самых обычных духовых инструментах!). Умение играть, находясь а странных положениях? И это разумеется. Но зачем? Почему эти странные положения неизбежны? Оправданы ли они вне определенного сюжета? Помогают ли создать определенный образ?

Без дискуссии о музыкальной эксцентрике, думается, никак не обойтись. Она нужна и сегодняшним музыкальным эксцентрикам и тем, кто станет с ними рядом завтра.

Новая проблема. Личность в коллективе. Не вообще, а во время выступления на манеже. Цирк — это всегда яркие, неповторимые личности. Только таких артистов успевает узнать и полюбить зритель. На летающих акробатов Ступиных приятно смотреть. Одетые по-цирковому легко и нарядно, с открытыми руками и ногами, они ведут свой номер согласованно и энергично. У них сильный номер. Недаром именно он и завершает всю программу.

И все-таки номеру чего-то определенно но хватает. Чего? Не хватает индивидуальностей. Все Ступины одеты совершенно одинаково. Все четко и быстро прыгают. И мы не успеваем разглядеть, что все они — разные. Не успеваем узнать их. Не успеваем полюбить каждого в отдельности. Мне кажется, это очень важное обстоятельство.

Молодым людям свойственно чувство соревнования. Кто из молодых людей прыгнет лучше всех? Кто завоюет, а частности, сердце девушки? Не сглаживать индивидуальности молодых артистов, е максимально раскрывать их — задача постановщика любого циркового номера. В том числе—и акробатического. Думается, что и художник, создавая костюмы для группового номера, обязан подумать, как при общем стиле сделать костюмы отличными друг от друга.

Возможно, со мной не согласятся. Но номер Ступиных вызвал такие мысли.

А теперь о самом юном участнике представления. О Валерии Такташкине из группы акробатов на верблюдах Ка-дыр-Гулям. Зот где мальчишеские сердца вовсю трепещут от восторга! Валерию 12 лет. Его родители живут в Ульяновске. Там жил и Валерий до тех пор, пока в Ульяновский цирк но приехала группа Кадыр-Гулям. С тех пор Валерий разъезжает с этой группой. Он стал ловким акробатом. Лихим наездником. Правда, пока ка сером ослике. Ну, так ослик ему как раз по росту!

Во взрослый номер Валерий вносит неподражаемое мальчишеское озорство. Вот мужчины-акробаты прыгают через верблюдов. Замечательно прыгают. Лучше и быть не может. Но мальчугану тоже хочется прыгнуть. Он разбегается. Совсем как до него мужчины. И... пролезает под верблюдами. И до чего же лукаво сияют его глазенки!

А как славно догоняет он убегающего ослика! Догоняет, делая вид, что не может догнать! И зрители видят, что он, конечно, может догнать ослика, но это его игра. Веселая мальчишеская игра, во время которой он все-таки вспрыгивает на спину ослику и несется на нем, подняв приветственно руку, как и положено в цирке.

В сборнике «Дети и кино», в статье Якова Сегеля "С детьми надо играть", где, между прочим, рассказывается и о том фильме про цирк, с которого начались мои заметки, я прочитал: «в начале работы над любой детской ролью лежит игра. С годами, с возрастом исполнителя эта игра взрослеет и усложняется. Взрослые называют эту игру работой, и это их право, их жизнь, и за эту работу они получают соответствующий заработок». Хочу добавить, что а цирке, именно в цирке, игра не кончается — никогда...

На этом я заканчиваю свои заметки. В Пермском цирке я увидел замечательных молодых артистов. Однако перед молодыми стоят серьезные проблемы. Эти проблемы (солист в номере, поиски своего «лица», сюжет и обрез, характер костюмов и т. д.) надо решать сообща.

Мне бы очень хотелось увидеть всех этих молодых артистов снова. Хотя бы через два-три года. Когда они станут более знаменитыми. На 50 лет я не замахиваюсь..

Н ХАЛАТОВ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100