Любимое народом

Существует еще кое у кого мнение, что цирк — это чисто развлекательное зрелище. «Пойдем, — говорят, — в цирк, посмеемся, да и время убьем». Такое неверное представление о цирке зародилось с древних времен, когда на ярмарках в палатках-балаганах выступали акробаты, фокусники, шпагоглотатели. Мне хотелось в этой статье показать, что любимое народами всех стран цирковое искусство не простая забава.

Я знал старые дореволюционные цирки в ряде городов с их конными номерами и пантомимами, мне приходилось посещать цирки Чинизелли, Труцци, Саламонского и братьев Никитиных. Бывал я и в балаганах. Припоминаю довольно скучную клоунаду в цирке Саламонского. На манежах этих коммерческих заведений тогда преобладали иностранные артисты, а немногочисленные русские мастера арены вынуждены были выступать, как правило, под немецкими и итальянскими фамилиями.

Но, несмотря на это, вместе с развитием в России цирков выросла плеяда отечественных исполнителей первоклассных номеров. Приходят на память имена: жокея В. Соболевского, дрессировщика лошадей П. Крутикова, акробатов с подкидными досками братьев Винкиных, жонглеров Пащенко, семейство акробатов Сосиных, молодого клоуна В. Лазаренко, жонглера на лошади Н. Никитина, наездника Н. Сычева и других. Однако самые теплые воспоминания из дооктябрьского периода у меня остались об Анатолии и Владимире Дуровых, об их острой политической сатире.

Все внимание владельцев цирков было направлено на получение сборов, они меньше всего заботились об идейном содержании программ. Спектакли ставились большей частью с пошлыми сюжетами, на арене охотно демонстрировались всякие уродства. Гвоздем цирковых программ были опасные, или, как тогда говорили, «смертные» номера. В дрессировке животных применялись «жесткие», болевые методы.

После Октябрьской революции резко изменилось содержание цирковых номеров и спектаклей.

Этот вид искусства не только стал приносить публике эстетическое наслаждение. Цирк воспитывает у зрителей, особенно у молодого поколения, чувство смелости, пробуждает желание заниматься физическим развитием, а своими сатирическими номерами вызывает презрение ко всему пошлому, обывательски мещанскому. Политический юмор и сатира программ воспитывают чувство патриотизма и готовность бороться за осуществление коммунистических идеалов.

Большую роль в становлении советского цирка сыграл друг и соратник Владимира Ильича Ленина нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский. Мне также пришлось заниматься цирком вместе с Анатолием Васильевичем. Цирк, театры, как все культурные и научные учреждения, были в 20-х годах в ведении Главнауки, начальником которой я был много лет. Мне часто приходилось обсуждать с руководителями цирка вопросы их идейного и технического переустройства. И когда я сегодня даю высокую оценку цирку, я делаю это с полным основанием, потому что идеи Великого Октября, указания о науке и культуре, которые давал Наркомпросу Владимир Ильич, настойчиво проводились и в цирке коллективом его мастеров. Несмотря на трудности послевоенного времени, государство не жалело средств для пришедшего в расстройство циркового хозяйства. Ремонтировались здания цирков, приобретались дрессированные животные. Для создания репертуара были привлечены лучшие писатели и поэты: В. В. Маяковский, Д. Бедный, В. И. Лебедев-Кумач, Н. Адуев и десятки других.

Я в те годы часто бывал в обоих московских цирках и всегда радовался их успехам и появлению новых и новых талантливых артистов.

Особой популярностью у зрителей пользовались тогда выступавшие с злободневными политическими репризами и антре клоуны В. Е. Лазаренко, Д. Альперов и братья Танти. Жанр дрессуры был представлен В. Л. Дуровым, В. Ж. Труцци, Л. Г. Ивановым и другими способными дрессировщиками. Значительные успехи в те годы были достигнуты артистами физкультурно-спортивных жанров — акробатами Океанос, Сосиными, эквилибристами Борель.

Особо мне хочется рассказать о моих встречах с Владимиром Леонидовичем Дуровым.

Я уже писал, что московские цирки находились в ведении отдела искусств Главнауки и многие артисты бывали в Главнауке и у наркома Луначарского. Однажды я услышал в своей приемной комнате большой шум, веселье и хохот. Войдя туда, я увидел невысокого толстенького человека, который вынимал из карманов посетителей крыс, мышей, лягушек, часы, кольца, а в открытую мною дверь неожиданно поползли галоши.

—Что тут происходит? — спросил я у своего секретаря. Но он, заливаясь
от смеха, ничего не мог ответить. В это время с моего плеча подошедший человек снял белую мышь и сказал:

—Вот видите, от чего я вас освободил?

Всмотревшись в него, я узнал Владимира Леонидовича Дурова, которого на днях видел в цирке с его дрессированными животными.

Он решил установить связь с отделом искусств Главнауки и явился на прием с разнообразными мелкими животными в карманах. Очевидно, ему было скучно ожидать очереди, и он решил развеселить посетителей и скрасить скуку ожидания. Когда я обернулся, чтобы войти в кабинет, в это время галоши проследовали обратно.

Так состоялось мое знакомство с выдающимся дрессировщиком животных В. Л. Дуровым.

Это был очень одаренный артист. Он глубоко интересовался наукой и подходил к вопросам дрессировки животных с позиций павловского метода условных рефлексов. Особенно мне понравилось, что он признавал дрессировку только на основе ласки и прикорма животных.

Владимир Дуров, прощаясь, пригласил меня придти к нему в уголок животных, и я побывал там через несколько дней. После осмотра Дуровского уголка, где слон, размахивая хоботом, ходил свободно по саду, а обезьяны лазали по деревьям, дрессировщик предложил нам посмотреть его знаменитую собаку по кличке Марс. Войдя в столовую, я увидел красивую немецкую овчарку, которая, пропустив нас, спокойно легла у дверей. Дуров предложил нам пройти в другую комнату, но, увы, нам это не удалось: Марс так зарычал, что мы не решились сделать и шагу. Дуров расхохотался, потом взмахнул как-то руками налево-направо. Марс моментально отошел от дверей, и мы могли спокойно пройти в кабинет.

После этого Владимир Леонидович сказал:

—Марс может отгадать любое ваше задание, находясь в другой комнате,
выполнить то, что вы пожелаете.

Я вынул из кармана носовой платок, положил на рояль и сказал:

—Пусть Марс достанет платок и подаст его мне.

Дуров открыл дверь, свистнул, Марс влетел в кабинет.

Владимир Леонидович, ни слова не говоря, посмотрел в глаза собаке, а затем отвернулся. Марс чинно подошел к роялю, достал платок, направился ко мне и дружелюбно положил его на колени.

—Как это вы достигаете? — спросил я.

Дуров ответил, что Марс действует по внушению на расстоянии. Мы не поверили и в конце концов заставили Владимира Леонидовича раскрыть секрет. У него была разработана система сигналов, которые дрессировщик подавал пальцами, незаметно для окружающих.

Однажды в Уголок Дурова я пришел с А. В. Луначарским. Осматривая дуровское хозяйство, мы заметили, что около нас увивается небольшая собачка, как бы сопровождая нас. Иногда она шла на задних лапах. Но вот мы остановились, собачка, подбежав к столу, схватила визитную карточку и подала Анатолию Васильевичу. Он взял ее и, прочитав, расхохотался. Это было ходатайство животных Дуровского уголка о включении их Главнаукой на снабжение продуктами. Луначарский обещал просьбу удовлетворить, что и было сделано. Дуровский уголок был включен в сметные ассигнования Главнауки. Некоторые ученые заинтересовались методами дрессировки Дурова и вели наблюдения над его работой.

Сегодня для советского цирка этот метод обычен, сорок же лет назад он был новаторством. Воспоминания о В. Л. Дурове я привел, чтобы воскресить в памяти ту близкую связь, которую я имел с цирком, впрочем она остается постоянной, как часть и моего труда на этом участке культуры.

И теперь, в дни 45-летия Октября, когда пишу эту статью, я радуюсь тому, что наш цирк получал высокую оценку не только у нас, но и за рубежом, и даже в таких странах, как США, пресса которых много и чаще всего неправдоподобно пишет об СССР.

В нашей стране, пожалуй, нет человека, который бы не знал клоунов Карандаша, Б. Вяткина, К. Бермана и доставляющего большое эстетическое удовольствие Олега Попова. Разнообразием своего таланта Олег Попов приобрел большую известность и за рубежом.

На манежах наших цирков с большим успехом демонстрируют свое искусство дрессировщики В. Г. Дуров, И. Н. Бугримова, В. И. Филатов, А. Н. Александров-Федотов, А. Н. Буслаев, Н. П. Гладильщиков.

Акробаты Довейко, Федосовы и десятки других столь же смелых и разнообразных артистов занимают почетное место в советских цирковых программах.

Весьма интересны и талантливы жокеи Серж-Александровы, Соболевские, джигиты Кантемировы и Тугановы, эквилибристы сестры Кох.

Я должен извиниться перед другими, столь же достойными упоминания, артистами, но размеры статьи ограничивают меня. Поэтому я шлю свой привет, и другим мастерам манежа и поздравляю их с большими творческими успехами.

Советский цирк, как и театр, — это проводник культуры в широкие массы трудящихся. Он не только демонстрирует высокое искусство своих мастеров, но и учит наших людей смелому движению вперед, способствует совершенствованию их физических и моральных качеств. Вместе со всеми строителями коммунизма артисты цирка участвуют в претворении в жизнь Программы КПСС.

Заканчивая статью, я шлю наилучшие пожелания труженикам арены и поздравляю их с великим праздником Октября.

Ф. Н. Петров,
член КПСС с 1896 г., Герой Социалистического Труда
Журнал "Советский цирк" Ноябрь 1962г.