В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Кавалькада. Е. Чернов

КАВАЛЬКАДА - слово французское и переводится как группа всадников, едущих вместе.


В цирке - это зрелищная форма рекламы: цирковые артисты для привлечения публики разъезжали по улицам города в красочных костюмах верхом на лошадях, двигаясь кавалькадой, отсюда и возникло это название.

Расцвет цирковой кавалькады, как зрелищной формы, наступил в концу 19 в. и связан с появлением в США и Европе передвижных железнодорожных цирков: обычная транспортировка животных и реквизита с вокзала к месту постройки цирка-шапито превращалась в грандиозное театрализованное шествие костюмированной труппы.

Первый документ о проведении цирковой кавалькады в России относится к 1792 году. Она часто была задействована в 1920-30-х гг., когда цирковые артисты принимали участие в парадах, проходивших по улицам города в дни революционных праздников. В 1957 году Союзгосцирк предпринял попытку возродить старинную традицию, организовав кавалькаду по маршруту Москва - Донбасс - Кубань. И в том же году, в дни 6-го Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, по улицам Москвы была проведена грандиозная кавалькада, в которой участвовали 80 наездников, 60 велофигуристов, группы дрессированных слонов, верблюдов и других животных. В 1958 году к 40-летию советского цирка в разных республиках страны было проведено еще шесть кавалькад, но дальнейшего развития и широкой практики данная форма не получила.

Первой полнометражной картиной Георгия Данелия был кинофильм "Сережа", снятый по мотивам повести Веры Пановой. На своем авторском вечере режиссер Данелия вспоминал, как трудно ему было добиться от мальчика, который играл главную роль, чтобы тот заплакал. "Папа, возьми меня в Холмогоры" - без конца твердил Сережа, но заплакать не мог. И тогда Данелия нашел ход, который помог выжать из мальчишки слезы - он сказал, что отдаст роль кому-нибудь другому, и это подействовало - мальчик заплакал.

"Папа, возьми меня на кавалькаду" - когда-то точно также просил и я, а когда отец ответил отказом - меня не надо было уговаривать заплакать. Я плакал, хотя тогда мне было уже 10 лет.

Это был 1957 год, а кавалькада, на которую собирался ехать мой отец была как раз та самая "Москва - Донбасс - Кубань". "Папа, возьми меня на кавалькаду" - снова и снова просил я. "Нет. Не могу. Толпы людей. Грузовики. Дорога. Непонятно, где будем спать и что есть, и все время работа…". Ага, работа, вцепился я, и тут же напомнил ему, что мы с ним не только отец и сын, но еще и партнеры. А мы с ним действительно недавно отрепетировали репризу "Живой и мертвый", где я должен был выходить из зрительного зала после слов отца-клоуна - А сейчас мне будет нужен помощник.

Вначале мне думалось, чего проще - притвориться обычным зрителем, а потом перескочить через барьер и отработать выученное. Да только на самом деле это оказалось намного сложнее, чем я себе представлял.

Я сидел во втором ряду и изо всех сил притворялся обычным зрителем, но мне казалось, что все вокруг то и дело внимательно и недоверчиво поглядывают в мою сторону. Вот вышел отец, сделал несколько акробатических трюков, сказал, что для продолжения номера ему нужен помощник и стал зазывно обводить глазами зал. Согласно сценарию, я должен был тут же выбежать в манеж, но почему-то никак не мог заставить себя оторваться от стула. Да-да, именно таким был мой первый выход на арену - я дрожал и озирался по сторонам в надежде, что помощником станет кто-то другой. И действительно, со всех сторон на манеж запросто выбегали детишки, а мой отец под самыми разными предлогами выпроваживал их обратно. "Мне нужен настоящий помощник" - повторял он, теперь уже совершенно точно смотря в мою сторону. Но я будто прилип к месту. "Мальчик, - спросил отец, уже просто сверля меня взглядом, - ты, я вижу, очень хочешь быть моим помощником. Да?!", - и видя, что мною овладело самое настоящее оцепенение, буквально, выволок меня за руку на манеж. Не помню, как мы отработали, но запомнил на всю жизнь, как иногда невероятно трудно бывает артисту перешагнуть барьер и оказаться на виду у всех.

Цирковая кавалькада тоже перешагнула барьер арены, но только в обратном направлении. Это было движение к зрителю. К народу. К тем людям, которые в силу своей географической удаленности, не могли увидеть то, что было доступно столичным жителям.

- Папа, возьми меня на кавалькаду" - продолжал просить я - "мы ведь уже не раз работали вместе "Живой и мертвый", и теперь я точно знаю, что справлюсь.

- Как ты не понимаешь, - возражал отец, - там не нужны никакие "живые и мертвые"… Мы будем выступать прямо в городе, на улице, а это совсем другая ситуация. В цирке публика сидит в зрительном зале, а в городе народ будет стоять вокруг. Я даже толком не знаю, как там надо работать в этом городе, - и отец задумался.

Не помню, какие еще доводы он приводил в ответ на мои просьбы, помню только, что сдаться меня заставили не они, а возникшее вдруг понимание того, как трудно бывает даже опытному артисту выйти за рамки привычной ситуации - перешагнуть барьер.

Так я и не попал тогда на эту кавалькаду, но периодически узнавал о ее работе из газет, телевидения и радио. А недавно, сканируя для сайта ГУЦЭИ подшивки журнала "Советская эстрада и цирк", я вложил в сканер очередную страницу журнала за 1957 год, и вдруг на экране монитора высветилась фотография атлета Григория Новака в экспериментальном цехе Московского автозавода имени Лихачева, откуда стартовала кавалькада "Москва - Донбасс - Кубань". Потом я увидел хорошо известные мне лица музыкальных сатириков Гурина и Кунаковского, балансера на свободной проволоке Коренюка и всю группу участников кавалькады. Они выступали среди горняков шахты имени Абакумова в Донбассе. На следующем снимке, на грузовике с открытыми бортами, окруженным толпой, было запечатлено выступление акробатов-прыгунов под руководством Льва Хоменко, где он нижний был усыпан подобно грозди винограда стоящими на плечах и висящими под ним партнерами, среди которых - нога на ногу, уцепившись за плечо Хоменко, висел и мой отец - Петр Кукушкин.

Вглядываясь в эти светящиеся, увеличенные экраном снимки, я мгновенно вспомнил, что не было, пожалуй, ни одного жанра, где бы ни могли пригодиться цирковые навыки моего отца. Он был отличным акробатом, жонглером, эквилибристом, музыкальным эксцентриком, а самое главное - он был клоуном, мгновенно находящим контакт с любой публикой. На следующем фото он был уже один, с пародийной репризой эквилибр на катушках. Одну за другой я укладывал потрепанные страницы в сканер, и лица участников кавалькады, появляясь на экране монитора, на какие-то мгновения словно оживали передо мной.

Вот номер музыкальных эксцентриков Гаврилова и Иванова (их еще называли "Кисель и Клюква"). Они выступают в цехе Изюминского паравозостроительного завода. Вот дрессировщик Кудрявцев с медведем, разъезжающим среди толпы на мотоцикле, акробаты на переходной лестнице Денисова, Легкова и Каплина, жонглер Макеев, стоящий на грузовике и жонглирующий большими кольцами, акробаты Светлана и Яков Сквирские… И снова мой отец среди других артистов кавалькады, выступающих в студии Харьковского телецентра. И снова множество грузовиков с артистами цирка, окруженные тысячными толпами людей.

На одном из снимков, сделанных в Донбассе, двое мальчишек с фотоаппаратами в руках, забыв про съемку, с восторгом смотрят представление. Читаю подпись: "У них надолго сохраниться память о кавалькаде". Ну что ж, этим мальчишкам повезло - они попали на кавалькаду. "Папа, возьми меня… - я как будто слышу свой собственный голос. Из прошлого?.. Из компьютерных колонок?.. "Папа, возьми меня…" - и в этот момент, верите ли, я снова заплакал…

Кандидат искусствоведения.
Е. П. Чернов

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100