Колпак от мерседеса

Звонит мне как-то по осени из Германии, мой близкий, тогда по цирку, друг Саня Калмыков, и просит, что бы я получил купленный им там Мерседес, а потом перегнал его в Москву.

-Саня, - говорю я ему, - получить-то я его получу - были бы документы, а вот перегонять твоего 'мерзавца' - такая у него здесь кликуха - боюсь, я же никогда не водил такие машины, сам знаешь, сколько наших цирковых в этих иномарках на трассах небу колеса показывали. Кстати, здесь в Питере Саша Бондарев., он на иномарках разъезжает, позвони ему в гостиницу, попроси и мы вместе перегоним.

В порту, среди большого количества западных автомобильных дворняжек, Санин 'Мерседес' выделялся солидно. На вид он был средних лет, в желтом, перламутровом костюме и в черных мишленовских ботинках.

Сверкнув затемненными стеклами в платиновой оправе, вдруг стал вызывающе орать, когда я попытался открыть его дверь. Отключив сигнализацию, дежурный протянул мне ключи и пропуск: 'Можете выезжать'

Покинув территорию порта, мы сразу взяли курс на Москву. Саша вел машину, а я был пассажиром, и желания сесть за руль у меня не было, тем более мокрая, вперемешку со снегом дорога, вдвойне опасна, особенно, когда ведешь незнакомую машину.

Красная лампочка датчика бензина стала намекать на заправку, и мы вскоре остановились у бензоколонки. Любуясь машиной, я вдруг увидел, что на одном колесе, нет декоративного колпака.

-Саша, Саша, смотри, где-то колпак потеряли!

-Ерунда, - успокоил он меня, - подумаешь, колпак! Машину бы целехонькой доставить.

В следующий раз из Германии Саня позвонил мне весной.

-Деряба, - начал он сходу - я здесь подумал, подумал и решил подарить этот 'Мерседес' тебе. Я себе поношенную 'девятку' справил, мне пока хватит. Хочу, что бы ты на красивой машине ездил, ты такую машину давно заслужил. Все привет. Обсуждению не подлежит. Через неделю я прилетаю в Москву, там встречаемся.

В московской нотариальной конторе Саня заполнял бланки, звонил в таможню, ездил в ГАИ, оплачивал квитанции, и только в конце долгого дня, пустотелая, неприветливая дверь нотариалки, захлопнулась у нас за спинами. В документы с моими правами, Саня вложил техпаспорт от 'Мерседеса' и аккуратно сложенную дарственную.

Колеся с цирком по Россиюшке, чаще на своей машине, чем на поезде, я любил подвозить людей, особенно старшего поколения. Они стоят на обочинах, голосуя встречным машинам. Я никогда не проезжаю мимо, но бывало, нет в машине места, и тогда обязательно жестами и глазами извинялся перед ними.

До Питера оставалось километров 150, когда я увидел на обочине старушку. Остановился.

-Ой, спасибочко, - засуетилась она. Да, дай же, бог, тебе здоровья.

Две сумки и пакет я положил в багажник, а ее усадил на переднее сидение. Пока мы ехали, она рассказывала о наступившей нищенской деревенской жизни, и все же гордилась тем, что деревня отказалась продать свою душу городу. Еще жалилась на то, что раньше до города легче добираться было, хотя и машин было меньше, но водили их более добрые люди, а сейчас все эти американские, слепые, они обочину не замечают. Прощаясь, она по привычке полезла в карман.

-Наталья Евстафьевна, не надо.

-Господи, да чем же мне тебя отблагодарить? Ой, хорошо, что вспомнила, там в багажнике остался пакет, в нем какая-то заморочина, на обочине нашла, из-под снега торчала. Возьми себе, дай бог, пригодится.

-Ладно, Наталья Евстафьевна, спасибо. Конечно, пригодится.

Восьмой дом по Богатырскому проспекту давно спал, когда я подъехал к своей парадной. По радио 'Маяк' зазвучала песня Сергея Есенина. Откинув спинку сидения, слушал песню, и вдруг вспомнил о старушке, и о пакете, который она оставила мне.

Я открыл багажник, взял пакет, и вытащил из него тот самый колпак, который мы потеряли прошлой осенью.

В. Дерябкин