В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

С пером у Карандаша

С чувством сожаления и обиды захлопнул я любовно изданную книжку А. Викторова «С пером у Карандаша» Автор, как мне кажется, установил рекорд по количеству неточностей и искажений фактов.

Никто, разумеется, не застрахован от неудач. И было бы не по-товарищески корить за это литератора. Но речь идет о неудаче, запланированной, так сказать, самим автором, предопределенной избранной методологией и чрезвычайно слабой компетентностью.

Трудно поверить, что именно с пером А. Викторов приходил к Карандашу, и что прославленный клоун предпочел живой беседе долгое чтение отрывков из своей старой книги, трудов Е. Кузнецова, Ю. Дмитриева, И. Радунского. Работа А. Викторова представляется мне вторым, упрощенным и насыщенным ошибками, изданием записок Карандаша. Ее содержание, ее строй приводят к такому непреложному выводу. Вот откуда сомнение: а было ли у автора перо во время бесед?

Беда, конечно, не только в обилии ошибок. Книга А. Викторова о Карандаше значительно беднее по содержанию и мыслям, чем та, которую в свое время с помощью Е. Кузнецова подарил читателям М. Румянцев. Та, первая, книга насыщена интереснейшими размышлениями о профессии клоуна у ковра, раскрывает секреты смешного, вовлекает читателей в интересное творческое путешествие за этими секретами. По-видимому, новая работа должна была бы помочь еще глубже проникнуть в лабораторию смеха, подытожить все то, что появилось за последние семнадцать лет в актерском багаже Карандаша, показать его в новом ракурсе. Увы, вместо открытия читатель получил школярское переложение известного.

Рассказ М. Румянцева о поисках деталей, их проверке (что принимал, а что отвергал и почему), творческие раздумья пленяют глубиной мысли, великолепным знанием цирка и законов смешного, психологии зрителей. В записи же А. Викторова работа над теми же самыми репризами часто выглядит эпизодической, случайной.

А. Викторов не в ладах и с историей циркового искусство. Так, например, он переносит дведцатилетний юбилей советского цирка на ноябрь 1940 года, хотя отмечался он 22 ноября 1939 года. И вовсе уж непонятно, почему он утверждает, что советскому цирку было сорок лет в 1958 году. Ни логики, ми последовательности даже в дезинформации.

События давние и дела недавние, хронология актерской жизни и история цирка — все смещено в этой книге. А. Викторов повествует: "В феврале 1942 года был создан так называемый фронтовой филиал Московского цирка. Впервые бригада выехала в район Волоколамска, где перед кавалерийскими частями выступила группа наездников под руководством артиста Туганова". Но ведь так называемый фронтовой филиал Московского цирка был создан летом 1942 года. Это же подтверждает и М. Румянцев в книге «На арене советского цирка»: «В июле 1942 года во главе бригады Московского госцирка я выехал на обслуживание действующей армии». Что же касается выступления джигитов, то ансамбль донских казаков в первых числах июля 1941 года влился в ряды Красной Армии, в декабре выступал перед доваторцами, а в январе 1942 года вошел в состав фронтового казачьего ансамбля. Так что выезжать на фронт в составе артистической бригады Карандаша ансамбль не только не мог, но и в этом просто не было никакой нужды для тех, кто давно находился в Действующей армии.

Стремление А. Викторова к «открытиям» неукротимо. Оно, кстати, проявлялось и раньше в статьях, в периодике, в книге "Олег Попов", написанной совместно с В. Ангарским. Авторы поразили тогда читателей сообщениями о том, что антре это «первый выход клоуна на арену», что Вера Сербина танцевала на канате, что жонглирование имеет разные формы: салонные, классические, народные (?) и утверждали, что искусство Нази Ширай опирается именно на последнюю форму. Всякого рода «открытия», экскурсы и прогнозы сыплются как из рога изобилия и в новой книге А. Викторова.

А. Викторов может, разумеется, сказать, что записывал рассказ. Так ли это? Беседы с Карандашом давно убедили меня в том, что он отлично знает цирк, его специфику, свято чтит классические традиции. Когда же листаешь страницы книги, то часто кажется, что речь ведет не самый успевающий ученик подготовительного отделения циркового училища. По воле автора Карандаш рассуждает, к примеру, так: «Как-то я задумался. Акробатика и трюк! Нет ли здесь общего?» Что же общего может быть между жанром и трюком?! Без трюка нет акробатики. Здесь просто не над чем думать! И уж совсем нетерпимо, когда А. Викторов принуждает своего героя уничижительно думать о себе: "Нужем пес, подходящий к хозяину по внешности и по характеру..."

Иногда автор называет имена «замечательных артистов, вместе с которыми Карандашу довелось представлять искусство советского цирка у нас и за рубежом». Но даже упоминание «замечательных» сделано с таким великолепным незнанием дела, что просто компрометирует артистов.

Так, трюк, отлично исполняемый Волжанским-сыном, приписан отцу. Затем трюк отца приписывает всем участникам номера: «Артисты на роликах съезжают по канату прямо на арену. Улыбки, поклоны, аплодисменты». Я думаю, я просто убежден, что если бы только так произошло, то мы навсегда лишились бы превосходнейшей группы!

Семь красивых строк неправды посвящены известному артисту В. Довейко: «Руководитель группы акробатов-прыгунов Владимир Довейко — бывший летчик-истребитель. На его счету десятки сбитых во время войны немецких самолетов. Теперь он стал хорошим спортсменом и артистом. Сегодня Довейко — прыгун на ходулях. Он совершает такие прыжки и сальто с трамплина, что кажется, будто снова его самолет совершает мертвую петлю. Только вместо рева мотора слышны бурные аплодисменты зрителей».

Даже трудно объяснить, куда завело автора элементарное незнание. В. Довейко был командиром тяжелого бомбардировщика, а посему десятки сбитых самолетов и мертвые петли — плод пылкого воображения автора книги. Понять не могу, с какой целью А. Викторов принижает заслуги способного акробата-прыгуна? В. Довейко еще до войны сделал себе артистическое имя. Спортсменом не был. В его группе прыгают на ходулях, но не он. Сальто-мортале исполняет не с трамплина, о с подкидной доски.

Право, ошибку легче сделать, чем разъяснить, в чем ее суть. А. Викторов сообщает: «...акробат Александр Сосин, впервые в мире сделавший двойное сальто». О каком двойном сальто-мортале идет речь? В полете ли, в партере ли, с подкидной ли доски на колонну? Человек, пишущий о цирке, обязан разбираться в технике исполнения двойных сальто-мортале в различных жанрах. В воздушном полете его делали давно, в партере же первым выкрутил действительно Сосин. Но не Александр, а Иосиф (Алексей) — отец Александра, задолго до его появления на свет. Александр же впервые исполнил этот прыжок спустя почти тридцать лот после отца.

А. Викторов выполнил поистине титаническую работу, насытив сто двадцать шесть страниц книги невероятным количеством придумок. И это при условии, что многое заимствовано из различных источников, и прежде всего из книги М. Румянцева «На арене советского цирка». Страшно даже подумать, как возросло бы число ошибок, если бы каждая строка принадлежала перу А. Викторова.

Недавнее Постановление ЦК КПСС «О литературно-художественной критике» прямо указывает на необходимость предельно серьезного и обязательно квалифицированного подхода к оценке событий и явлений художественной жизни, предостерегает против публикации материалов, в которых «дается неверная картина истории советского и дореволюционного искусства, предвзято оцениваются отдельные художники и произведения». Книга А. Викторова «С пером у Карандаша» — печальный пример того, к чему приводит несерьезность и слабая квалификация автора, который берется писать об искусстве.

И. ЧЕРНЕНКО

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100