Комический жонглер. Лев Усачев

Инспектор манежа объявил номер, зазвучала полечка, и на арене цирка появи­лась странная, немного угловатая фигура в старомодных ботах, в пальто и кепке, с тросточкой и чемоданом в  руках.

Это оригинальный жонглер, молодой ар­тист   Лев   Усачев.

Разве так жонглеры выходят? Оказы­вается, да.

Воспитанник Московского циркового училища, Усачев не захотел идти проторен­ной дорогой, отказавшись от традиционных булав  и  колец.

Сразу после выпуска он начинает упор­ные поиски. Работая над собой в различных направлениях, артист развивает исполни­тельскую технику, ищет оправдание заду­манных трюков, логику действия, внутрен­нюю динамику образа.

Четырехлетние искания увенчались ус­пехом. Созданный им образ вызывает хо­рошую улыбку, а временами и веселый смех.

В своих поисках артист не был одинок. Он понимал, что в одиночестве интересную работу создать трудно. Работая в системе Союзгосцирка, он не раз выступает на чер­новых просмотрах, подолгу беседует как с режиссерами, так и с товарищами по кол­лективу.

Художественный руководитель Ленин­градского цирка Г. С. Венецианов замечает незаурядные способности молодого артис­та, и помогает ему создать последний ва­риант номера. Способности артиста соеди­нились с опытом мастера.

В канун Всемирного фестиваля Лев Уса­чев включается в состав молодежного кол­лектива и сразу завоевывает симпатии зри­телей, показывая свое мастерство в ориги­нальном и остроумном номере.

Не спеша, в своеобразном ритме, с хит­роватой улыбкой идет он по манежу, как бы говоря: «Посмотрите, как у меня все ловко получится». И вот неожиданно трос­точка становится вешалкой, в нужный мо­мент пальто становится умывальником; че­модан превращается в письменный стол; на столе появляются ваза, блюдце и чашка. В свободном обращении с предметами за­вязываются комбинации жонглирования.

Эти предметы никто не приносит и не подает. Усачев в образе комического жон­глера не нуждается в помощниках,— все предметы с ним, но скрыты от любопытно­го глаза до  определенного момента.

Его хитроватая улыбка интригует. И вот предметы в искусных руках артиста начи­нают играть. Карандаши, которыми он соби­рается писать, легко летают в воздухе. Ког­да Усачев хочет позавтракать, из пустой чашки появляется молоко, из молока — ша­рики мороженого, и, когда он пытается это мороженое скушать, шарики начинают как бы отскакивать от губ и в конце концов попадают в оправу очков.

Когда пролитые чернила заливают ле­жащую на столе бумагу, дверка стола ста­новится большим пресс-папье. Смешно ба­лансируя на нем, Усачев ликвидирует свою оплошность.

Точными бросками жонглер последова­тельно устанавливает на голове блюдце, чашку и ложечку. Живую реакцию вызыва­ет и завершающий трюк: летящий с ноги кусочек сахара попадает в стоящую на лбу чашку.

Усачев играет человека, не любящего делать лишних движений и поэтому все за­ранее предусмотревшего. Кашне он не на­девает. Подчиняясь центробежной силе, оно само   обертывается   вокруг шеи.   Галстуком

он тоже жонглирует, боты делают забав­ные сальто-мортали и как бы по заказу по­падают ему на ноги и т. д.

Так возникает образ человека, внешне спокойного и невозмутимого, но внутрен­не  целеустремленного,  образ  комедийный.

Разность темпа и ритма обогащает художественный образ, делает его более разнообразным   и   интересным.

Конечно, не все еще в номере гладко. Где-то есть длинноты, некоторые трюки требуют шлифовки, следует добиваться бо­лее точных акцентов как в исполнении, так и   в  музыкальном   сопровождении.

Лев Усачев умеет творчески мыслить и трудиться. Он намерен совершенствовать свое мастерство, не останавливаясь на до­стигнутом.

П. БЕРЕНЗОН

Журнал « Советский цирк» май 1958 год