Рассказ о двойном сальто

Сегодня я сделал двойное сальто! Разбежался и сделал… Верно ведь, Семен Иванович? Даже самому как-то не верится!.. – радостно говорил Дмитрий Маслюков своему отцу, которого мы  обычно называли по имени   и  отчеству.

Сделал, сделал,— довольно подтверждал отец. Теперь остается самое главное: освоить его твердо, уверенно и тогда уже   ввести   в   номер,   показать   зрителям...

С конца 20-х годов, в период начавшегося быстрого роста со­ветского циркового искусства, многих молодых акробатов очень увлекала задача исполнения двойного заднего сальто без посто­ронней помощи и без каких-либо приспособлений в виде лонж или трамплинов.

Сальто, или, точнее, сальто-мортале — слово итальянское, в дословном переводе означающее «смертельный прыжок». Испол­няя сальто, акробат-прыгун делает поворот в воздухе через голову вперед или назад. Иначе говоря, делая прыжок вверх, надо опроки­нуть тело через голову так, чтобы ваши подошвы «увидели» небо, и вновь вернуться на ноги. Исполнение двойного заднего сальто, требующее двукратного поворота в воздухе,  в полную меру выявляет физические возможности акробата-прыгуна, служит свиде­тельством его профессиональной зрелости, совершенного мастер­ства.

Интерес к такому достижению был сильным и в нашей семье. У нас — трех братьев, посвятивших себя акробатике,— он подогре­вался увлекательными рассказами отца о выдающихся русских ак­робатах-прыгунах Иосифе и Александре Сосиных, положивших мно­го  труда на освоение двойного сальто.

С Иосифом Сосиным я встретился в маленьком городке Нуха на Кавказе,— рассказывал нам Семен Иванович.— Здесь мы вместе работали у мелкого хозяйчика Шаголина. Из уважения к себе мы называли его сарай цирком. Скорее это был балаган... По договору с хозяином Иосиф Сосин имел «право» на первую тарелочку. Ар­тист несколько ниже по классу, чем Сосин, — клоун Вац — имел вто­рую тарелочку, затем следующий имел третью, но это уже было ни к чему, потому что на третью тарелочку редко что-либо перепа­дало.

«Право» на тарелочку? Что это такое?..— удивлялись мы.

Вам не  понятно, что такое первая,   вторая и  третья тарелоч­ка? В маленьких цирках в те далекие дореволюционные годы было узаконено унизительное для артистов «правило»: после своего вы­ступления   артист обходил   зрителей  в   надежде  на  подачку.  Ну и, естественно, тому,  кто первым шел с тарелочкой, зритель обычно давал больше, чем следующим... Но вернусь к рассказу о двойномсальто. Было это летом. Сосин  с вечера попросил  меня  прийти  в цирк к  6 часам утра. Другого   времени для тренировок не было. Уже с 11 утра начинались представления, которые шли беспрерывно до темноты.    Это был изнуряющий труд, мы выступали со своими номерами до 20 раз в день. Явившись утром в цирк, я застал в нем Сосина и клоуна Ваца, также приглашенного на репетицию. Сосин, в одних трусах, на­ходился на манеже и тщательно выравнивал его граблями.

Молодой человек, — обратился он ко мне,— я вас обеспокоил по той причине, что сегодня   впервые хочу попробовать исполнить двойное заднее сальто. Этот трюк — заветная мечта моей юности...
Вот уже два года, как я репетирую, и, мне кажется, сегодня смогу исполнить его без посторонней помощи... Вас же я пригласил в ка­честве свидетелей.

Разминка его продолжалась минут десять и состояла из неслож­ных прыжковых комбинаций. Затем он с минуту ходил и, остано­вившись перед нами, сказал: «Ну, с богом!»

Подбежав к артистическому занавесу, Сосин распахнул его, что­бы увеличить место для разбега. Разбег начал с очень мягких «ко­шачьих» шагов, постепенно набирая скорость и внимательно следя за выбранной точкой для вальцета. Наконец, не очень резвый рундат, стремительный флик-фляк — и высокий взлет на двойное сальто. Но слишком крутой взлет замедлил сальто-мортале, они вышли как бы падающие. Не успев докрутить второе сальто, Сосин ударился о манеж коленями и локтями, но тем не менее, быстро вскочив на   ноги, радостно   крикнул:

Не докрутил, но все-таки это же двойное сальто!..

Мы уверяли его, что трюк — замечательный и производит силь­ное впечатление и что, безусловно, труд его оправдается, когда он сможет показать свое достижение зрителям. Вскоре мы разъ­ехались, других попыток Сосина исполнить двойное сальто я не видел.

Достижение, которым так упорно овладевал Иосиф Сосин, в дальнейшем удалось освоить его сыну Александру. Это был склад­ный, невысокого роста человек, можно сказать, маленький чело­век большого таланта, приводивший зрителей в восторг своими пируэт-сальто-морталями. Мы  все  восхищались  его  искусством.

Александр Сосин принял приглашение в заграничную труп­пу «Азгарц». Эта первоклассная труппа выступала в лучших цирках, варьете и мюзик-холлах. До отъезда за границу Александру Сосину удалось сделать двойное сальто, но по-настоящему закре­пить свое достижение он не успел. Между тем антрепренер труп­пы   «Азгарц»  выпустил   афишу:   «Сегодня   и  ежедневно  Александр Сосин   исполняет   двойное   сальто.  Сенсация — двойное     сальто!»

Александру Сосину удалось некоторое время исполнять двойное сальто-мортале. Но оно не было закреплено на тренировках, что неизбежно сказалось: Сосин оборвал ахиллово сухожилие левой ноги. Проболев полгода, всеми брошенный на чужбине, без средств, не вылечив ногу, Сосин вынужден был возобновить свои вы­ступления, чрезмерно нагружая здоровую правую ногу. В резуль­тате повредил и ее. Так, собственно, и кончилась блистательная карьера этого изумительного прыгуна... Кроме отца и сына Сосиных, никому из русских артистов не удавалось без посторонней по­мощи сделать двойное заднее сальто...

Беседы отца особенно увлекали младшего брата — Дмитрия.

Еще в 1928 году, когда Дмитрию было 13 лет, он стал гото­виться к конкурсу прыгунов в Киевском цирке, намереваясь пока­зать на конкурсе двойное сальто-мортале. Но сделать это ему не удалось: не хватало еще зрелости и мышц и необходимой резвости. Порой даже казалось, что брату никогда не добиться нужной вы­соты  прыжка, чтобы успеть  выполнить двойное сальто-мортале.

Но вот все это позади. 11 июня 1934 года в Сталинграде, на ма­неже цирка шапито, Дмитрий Маслюков легко и свободно, без лон­жи и без страховки (в цирке говорят «без пассировки») исполнил рундат, флик-фляк и двойное заднее сальто-мортале, прочно при­землившись на ноги.

Эта первая попытка так хорошо удалась Дмитрию Маслюкову, что он удостоился горячих рукопожатий даже тех, кого удивить не легко. За двойное сальто-мортале ему аплодировали собратья по работе, артисты цирка. Среди них были: Борис Эдер, Багри и Евгений Кук, Первиль, Александр Буше, иностранный дрессировщик Барум.

В тот же день Дмитрий Маслюков совершил еще не менее два­дцати попыток, большинство которых были удачными. Репетицию он закончил тем, что во время исполнения трюка вслух громко перечислял названия всех элементов, начиная с рундата. Это было так: «Бежим, вот здесь рундат, флик-фляк и двойное сальто-мор­тале». Такое усложнение свидетельствовало, что трюк освоен хоро­шо. С этого дня на репетициях Дмитрий Маслюков стал по несколь­ку   раз  исполнять   двойное   сальто-мортале.

Наши репетиции шли по точному и довольно строгому порядку.

Если в начале репетиции отец объявлял нам: «Все по десять»,— это значило, что все трюки, исполняемые в номере, мы должны были повторить на репетиции по десять раз. Так как номер у нас был большой и в основном состоял из сложнейших акробатических элементов, то репетиции по правилу «все по десять» были крайне утомительными, и отец назначал их только в тех случаях, когда счи­тал, что нас надо «подтянуть». В основном же мы репетировали «все по пять», а новые трюки, подготавливаемые для включения в номер,— столько раз,   сколько отец считал  нужным.

Учет отец вел весьма своеобразно: после исполнения нами того или иного трюка он клал одну спичку на барьер манежа. Причем, если трюк вышел хорошо — то клал спичку головкой к зрителю, если же трюк прошел неудачно — то головкой к центру манежа. Это давало нам возможность вести наглядный учет удач и неудач.

Месяца через  два  отец сказал:

Митя,  сегодня   я   кладу  одиннадцатую  спичку   подряд  голов­кой к зрителям за твои двойные  сальто-мортале...  Из одиннадцати
удались  все  одиннадцать...  Думаю,  что  сегодня   на  представлении
следует показать   этот  трюк зрителям...

В тот же вечер инспектор манежа А. Б. Буше  объявил:

Впервые  на   арене   советского  цирка   рекордное  достижение
в   области акробатики — двойное сальто-мортале.  Исполняет Дмит­рий Маслюков.

Наши зрители, вероятно, и не подозревают, как они помогают нам в нашей работе, как своим внимательным, одобрительным от­ношением они удваивают наши силы. Их живая реакция на только что выполненную часть номера помогает нам исполнить оставшуюся, не замечая трудностей, связанных с исполнением. Мне кажется, это очень наглядно сказалось в тот день, когда Дмитрий Маслюков впервые исполнил двойное сальто-мортале на представлении. В ус­ловиях репетиций он еще никогда не выполнял его так совершен­но,  как это ему удалось сделать   в присутствии зрителей.

В Ленинградском цирке в сезоне 1934/35 года Дмитрий Мас­люков ежедневно исполнял в нашем номере двойное сальто-морта­ле, причем делал его в очень усложненной прыжковой комбинации. Начинал он ее передним сальто-мортале с разбега, затем шел рундат, флик-фляк, полтора пируэта, заднее сальто-мортале, по хо­ду опять рундат, флик-фляк и вот тут уже двойное сальто-мортале.

Хотелось бы отметить то, что Дмитрию Маслюкову удалось найти хорошую артистическую форму показа этого трюка зрителю. Сохраняя внешне очень непринужденное состояние, ничем не под­черкивая, что трюк требует предельного физического напряжения, он с легкой улыбкой слушал объявление о том, что он будет испол­нять рекордное достижение. Затем грациозно направлялся к месту разбега (разбег был 4—5 шагов), а, закончив сложнейшую прыжко­вую комбинацию и завершив ее двойным сальто-мортале, очень хорошо доносил до зрителя ощущение легкости, с которой ему давалось это достижение. Сколь совершенно он им овладел — можно судить по тому, что, исполняя этот трюк в течение трех с лишним лет, Дмитрий Маслюков никогда не имел ни малейшей травмы.

Нередко, возвращаясь после исполнения двойного сальто, он вдруг снова повторял его. Для него не составляло большого труда сделать рундат, флик-фляк и двойное сальто-мортале в три угла, что он неоднократно показывал на арене Ленинградского цирка.

Есть у цирковых артистов такое выражение: «Он этот трюк ис­полняет с большим запасом». Под этим подразумевается запас вы­соты и силы, остающийся неиспользованным, запас неизрасходован­ных физических возможностей. Говоря о «запасе», с которым Дмитрий Маслюков исполнял двойное сальто-мортале, можно вспомнить следующий факт. В 1937 году Дмитрий Маслюков пе­решел на работу на эстраду, и здесь, на небольших площадках, не­где было исполнять двойное сальто. Получалось так, что с марта 1937 года по октябрь 1939 года Дмитрий ни разу не сделал этого трюка. Неожиданно он получил приглашение на юбилей режиссера-инспектора Ленинградского цирка В. Е. Герцога, и в театрализован­ном приветствии в честь юбиляра исполнил двойное сальто-мортале. Многие из артистов могут подтвердить, что он его выполнил так, будто  не было перерыва.

Дмитрий Маслюков утвердил в репертуаре советского цирка за­мечательное достижение в области прыжковой акробатики — двой­ное сальто-мортале. После него этот трюк вошел в репертуар наших лучших акробатов-прыгунов и сейчас уже не является одиночным явлением. Советский цирк располагает рядом выдающихся исполни­телей двойного сальто-мортале, из которых в первую очередь сле­дует отметить Владимира Довейко и Ивана Федосова. Двойное сальто-мортале успешно исполняют многие выпускники Училища циркового искусства.

Это достижение завоевало признание также и в нашем спорте — в оценочных листах спортивных соревнований нередко можно уви­деть баллы, проставленные за исполнение двойного сальто-мортале.

Мне довольно часто приходится выступать за рубежом, где я никогда не упускаю возможности посмотреть иностранных цирковых артистов. Доводилось мне видеть очень много профессионально интересного, однако исполнителей двойного сальто-мортале я не встречал, а из многочисленных расспросов понял, что исполнителей этого трюка среди иностранных артистов нет. Советский цирк мо­жет гордиться этим достижением как победой нашей акробатиче­ской школы.

Журнал «Советский цирк» июль 1958 г