В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Народный узбекский цирк

Представьте себе большую площадь весеннего Ташкента. Яркое небо, алые тюльпаны на плоских крышах глинобитных домов, тес­но прижавшихся друг к другу, а в центре площади — легкое соору­жение из очищенных от листвы тополей и канатов. Это дор — ори­гинальная конструкция для канатохождения. Под дором расположи­лись музыканты, играющие на карнаях — огромных длинных мед­ных трубах, на дойрах — бубнах, которых очень много, причем диа­метры одних не более двадцати сантиметров, а других — полметра, метр и даже полтора. Тревожные, оглушающие, заливистые звуки карнаев, сливаясь с дробными звуками дойр, настойчиво призывают прохожих остановиться. И не только послушать, но и посмотреть — дойристы, наигрывая бесконечное множество ритмов, то прихотли­вых и капризно меняющихся, то устойчивых, четких, торжественных, мастерски жонглируют бубнами. Вот один из музыкантов начинает «играть» двумя бубнами, затем в его руках появляется третий — дойры взлетают и вновь опускаются в ловкие руки, а ритмы все льются, не прерываясь ни на мгновение.

Народные комедийные сценки – «кизикчилики» пользуются неизменным успехом

Народные комедийные сценки – «кизикчилики» пользуются неизменным успехом

Но вот на середину площади выходит седовласый аксакал — распорядитель празднества, — и по его сигналу на несколько минут замирают звуки оркестра, чтобы вновь вспыхнуть, когда высоко над головами зрителей, на тонком канате, появляется дорвоз. Начинает­ся дор-уюн — игра на канате. Ловкость, смелость, истинное спор­тивное мастерство отличают выступление дорвоза. Мвскарабозы — шутники — начи­нают вести с ним беседу. Она кажется очень непринужденной, но вступающий в аския — состязание в острословии — обязан моментально сымпровизировать остроум­ный ответ, а если аскиябоз — острослов за­говорил стихами, то дорвоз, чтобы не уро­нить своего достоинства, обязан продол­жить стих...

Дор-уюн сменяет сим-дор — хождение по проволоке. Она натягивается несколько ниже, чем веревки дора, но зато «игра» на ней куда сложнее. Медленно движется ар­тист, грациозно балансируя, затем прини­мает позу, напоминающую арабеск, и за­мирает то вдруг пускается  в  пляску.

И вновь вступает аскиябоз — он неожи­данно бросает вверх медную тарелку, дор­воз ловит ее, но не знает, что с ней делать. Надеть на голову, на ногу? Пожалуй, это интересно... И вот он уже двигается, сколь­зит по проволоке на тарелке. Игра ему яв­но нравится. Расщедрившийся аскиябоз после долгих уговоров дает ему еще одну тарелку, теперь дорвоз обут и начинает щеголять своей обновкой.

Выступление канатоходца-дорвоза на большой базарной площади

Выступление канатоходца-дорвоза на большой базарной площади

Аскиябоз бросает ему медный котел. Дорвоз надевает блестя­щую «шляпу» на голову, но тут же испуганно снимает ее: «Ой, боюсь, закипит котел!» «У котла ум есть, он ходить умеет, только поло­жи в него ноги», — отвечает ему насмешник. Делать нечего — дор­воз надевает котел на ноги, сбросив тарелки. И действительно, ко­тел начинает «прыгать», к общему восторгу и дорвоза, и аскиябоза, и зрителей.

Праздник в разгаре, на «арену» выбегают гибкие мальчики — муаллакчи, бесуякчи, зангбозы. Это акробаты. В быстром темпе они проделывают целый каскад сложных трюков и останавливаются у подносов, налитых до краев водой, медленно сгибаются «на мостик» и веками глаз вынимают мелкие монеты, брошенные на дно под­носов.

Акробатов сменяют найранбозы — иллюзионисты. Но закончить свои номера им не удается — центр площади занимают пляшущие и поющие ходулеходцы — агачоек, жонглеры фарфоровыми тарелоч­ками — чинни-уюнчи, тяжелыми блюдами — тагора-уюнчи, огромны­ми кувшинами — кузавоз-уюнчи, горящими факелами — оташ-уюнчи. Трудно определить, что лежит в основе мастерства этих оригиналь­ных артистов: жонглирование или танец. И тем и другим они владе­ют  мастерски.

Стойка на голове на наклонном канате

Стойка на голове на наклонном канате

Особенно эффектным номером этой обширной программы на­родного узбекского цирка является пляска с жонглированием под­носом, который наполнен горящими углями. Вот танцор поставил его на голову и завертелся на месте в сложном пируэте, затем поднос
медленно пополз вниз по спине, легкий прыжок — и поднос вновь на голове. Но аскиябоз и на этот раз вмешивается в «игру», «Ты слишком хорошо играешь с огнем, уж не дух ли ты, не связан ли ты с дьяволом?» «Да, конечно!» — отвечает оташ-уюнчи.

 «А если ты дух, то чем же питаешься?» — «Как «чем» — огнем», — отвечает артист и, ловко забросив в рот пригоршню горящих углей, начинает стремительно вертеться по кругу. Этот танец называется «чарх» — прялка. Исполняется он в таком быстром темпе, что теряется зри­мый облик танцора, кажется, что это столбы песка, закрученные
вихрем Кара-Кумов. Так же внезапно артист останавливается и, до­ вольно поглаживая себя, говорит: «Вот теперь я сыт». «Я тоже хо­чу!» — говорит аскиябоз и протягивает танцору пустой поднос. Ак­тер проделывает таинственные пассы руками... и изо рта на поднос начинают выпрыгивать горящие угольки.

Р. Аллабергенов и  М. Сафаев  исполняют  «фазаний  уйини»

Р. Аллабергенов и  М. Сафаев  исполняют  «фазаний  уйини»

После показа дрессированных зверей и животных, после коми­ческих сценок кизикчей — народных артистов-импровизаторов — в действие вступают маршаквозы — изобретательные фейерверкщики.

Но и на этом празднество не кончается. На площади появляет­ся флотилия легких «лодочек», в них сидят юноши, на носу и на корме лодок горят фонарики. «Лодки» то плавно покачиваются на «волнах», то попадают в «водоворот», то садятся на «мель»... Соб­ственно, это театрализованный танец — «кема-уюн» (игра лодки). Танцор привязывает к поясу бутафорскую, обитую тканью «лодку», легкий шелк скрывает его ноги, и кажется, что действительно плы­вет челн, которым правит, распевая, красивый юноша...

Узбекский народ очень ценит коня. Конь — друг джигита на вой­не и в быту. Конный спорт — это пайча, скачки с препятствиями, и улак — скачки, в которых побеждает самый ловкий, сумевший пронести тушу барана от старта до финиша. В древности победитель в пайче и улаке мог рассчитывать на самую прекрасную жену... Ведь если ты победил в пайче, значит, ты храбр, силен и умен! А девушки издревле любят таких джигитов. Но настоящий джигит еще должен победить и в кураше — борьбе. В ней уже конь не поможет, тут надейся только на собственную силу и выдержку.

В дни новогодних весенних празднеств «науруза», в дни осенних «спор-байрамов» —празднеств гранатов, празднеств плодородия, в дни свадеб гулянье заканчивалось олтын кабак — состязанием стрелков из лука. Существует легенда, повествующая о том, что в раннее средневековье победитель олтын кабака становился прави­телем страны на один день...

Уроженец Ферганы, один из наследников Тимура, завоеватель Индии Бобур, в своих мемуарах рассказывает о замечательном спортсмене своего времени — Исламе Варласе. «Простой был чело­век, — говорит Бобур, — прекрасно знал дело сокольничего. Многое он умел делать хорошо. С такой силой натягивал лук весом в тридцатъ-сорок батманов, что насквозь пробивал доску. На стрельбище он скакал с одного конца до другого, снимал лук, целился на всем скаку, стрелял и попадал в цель. Еще он привязывал кольцо к ве­ревке длиной в кари или полтора кари, а другой конец веревки прикреплял к палке и сильно затягивал веревку. Покуда веревка раскручивалась, он пускал стрелу, и стрела пролетала через коль­цо. Таких диковинных штук у него было много...

Еще один из бесподобных людей того времени был Пехлеван-Мухамед Бу-Саид, — продолжает автор. — Он был выдающимся бор­цом, а также слагал стихи и сочинял сауты и накши (инструменталь­ные мелодии.— Ред.)

Сохранились сведения о знаменитом дрессировщике второй по­ловины XV века Бобо-Джамале и «об удивительных фокусах его верблюда, козла, осла и птичек». Известно, что в древности вы­соко развито было искусство дрессировки зверей кошачьей породы, ибо эти звери были непременными атрибутами богини плодородия, любви, брака и воды. На многих памятниках материальной куль­туры богиня изображена рядом то ли с пантерой, то ли с тигром. Китайские хроники VII—VIII веков часто упоминают о том, что мест­ные правители посылали в дар китайским императорам вместе с драгоценной утварью и танцовщицами «полосатого тигра» или «льва-плясуна».

Судя по различным сообщениям, дошедшим до наших дней, осо­бенно любимым зрелищем были «игры» на канатах. Средневековый поэт,   восхищаясь   их   искусством,   говорит:

«Удивительно было их хождение на канатах, От изумления люди побросали свои дела. Конец каната так высоко укрепили, Что верх его терся о небесный свод...».

Если   вы   захотите   попасть    на  весенний    саиль    и    насладиться зрелищем истинно национального народного цирка, вам потребуется потратить долгие месяцы, чтобы собрать на какой-нибудь арене всех мастеров. Еще несколько лет назад это можно было увидеть  без особых усилий.  А теперь...  народное  искусство  бродячих  артистов отошло   в   прошлое.   Многие   жанры   узбекского   народного   цирка: разговорные  — кизикчилики,   маскерабозы,   аскиябозы,— искусство партерной акробатики,   цирковых танцев, соединенных с жонглиро­ванием   и   иллюзией,   искусство   дрессировки   животных    и    многое другое — исчезли, хотя в городах и селах, в колхозах и театрах мож­но  встретить   великолепных  мастеров,  владеющих  этими  жанрами. Жив выдающийся мастер узбекского народного театра импровизации Юсуп-Кизик Шакарджанов, но ему уже далеко за восемьдесят. Ра­ботает  в   Ургенчском  театре  прекрасный  мастер  оташ-уюна   Раим Аллабергенов, но с «огнем» он уже не играет. Уходят из жизни ма­стера древнего, самобытного искусства и уносят с собой его тайны. По   существу,  только  искусство   наездников   и  искусство    дорвозов сохраняется и разивается в уз­бекском       советском      цирке. Вряд ли  кто  в Узбекистане  не знает цирковых семей, в кото­рых из поколения в поколение передается     это     искусство, — семью   Игамберды   Ташкенбаева,   семью   Зариповых,   семью Ходжаевых. Но этого мало. Хо­телось бы, чтобы  в узбекском советском цирке народные тра­диции   получили  более   полное развитие, сочетаясь с традиция­ми народного цирка    братских республик,  с традициями всего советского цирка. Для этого не­достаточно собрать всех масте­ров в Ташкенте, создать на время. труппу  и   продемонстриро­вать ее искусство на очередной декаде. Следует создать в Уз­бекистане школу-студию цирко­вого искусства, где бы из года в год воспитывались кадры, велась экспериментальная работа и  обогащался   опыт,  накоплен­ный  многими  поколениями  та­лантливых    представителей на­родного  искусства  цирка.

 Заслуженный мастер узбекского народного цирка Рахим Аллабергенов

Заслуженный мастер узбекского народного цирка Рахим Аллабергенов

 

Л. АВДЕЕВА

сотрудник Института искусствознания Академии наук Уз. ССР

 Журнал «Советский цирк» сентябрь 1958 г.

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100

шаблон Youpi;http://pizzabella.com.ua доставка пиццы Харьков круглосуточно