В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Сегодня, ежедневно и всю жизнь

Лорд дирижер в почти безупречном фраке ожидающе смотрит вниз со своего капитанского мостика, ловит взглядом желтый овал прожекторного луча на расписном форганге, размахивает руками, выпускает под купол тягучую, жаркую мелодию.

И, словно дождавшись этой мелодии и дирижерского знака дождавшись, на манеж выплывает слон. Вероятно, точнее сказать — выходит, но походка его столь бесшумна, почти невесома, что это привычное «выходит» никак не годится здесь. Он плывет — все-таки плывет! — по красному ковру арены, щурит на зрителей свои томные девичьи глаза, и щупленький клоун, сидящий верхом на согнутом хоботе, кажется испуганным и робким вопреки своему нахальному и шумному клоунскому характеру.

Разумный слон, вальяжный слон с хитрым именем Монрн останавливается на арене, ждет свою хозяйку. И вот она вылетает (опять-таки не выходит — именно вылетает!) из форганга, улыбается зрителям, и слону своему улыбается, хлопает его легонько по сморщенной, складчатой коже: пора работать, Монри. И Монри охотно топает по барьеру, встает на задние ноги посреди ковра, делает стойку на голове, стойку на передних лапах, балансирует на одной ноге на высоченной железной тумбе, и еще множество всяких чудесных трюков демонстрирует нам Монри, повинуясь едва заметным жестам хозяйки. А потом, когда работа закончена, кланяется публике, размахивает хоботом, чуть отступает назад, словно подчеркивает: не мне одной ваши аплодисменты. И публика отбивает ладоши, восхищается умницей Монри, и хозяйкой ее восхищается, научившей Монри ее совсем не слоновьему ремеслу.

Монри уже девять лет ежедневно выходит на манежи Москвы и Ленинграда, Алма-Аты и Ташкента, Рязани и Калинина, Волгограда и Куйбышева, да, впрочем, список городов, в которых выступала Монри за эти девять лет, занял бы слишком много места. Ее хозяйка — заслуженная артистка РСФСР Тереза Дурова работает в цирке вот уже тридцать лет, и каждый се выход — с Монри, или с юной слонихой Лаймой, или с предшественницей Монри и Лаймы — Катрии, или с верблюдами, с собаками, с обезьянами, с пеликанами, с зеброй и осликом, с куницей и голубями — каждый ее выход всегда вызывает у публики радостное ощущение праздника.

У Дуровой нет официального названия аттракциона, как, например, у Филатова или Корнилова. В афише написано более чем строго: «Смешанная группа животных». Мне кажется, что это лаконичное и сухое название никак не отражает не только всего разнообразия зверей в аттракционе, но — главное! — умения дрессировщицы выстроить работу каждого «артиста» и соединить в единое целое. Если пользоваться литературной терминологией, то в Дуровском аттракционе-сказке несколько глав. Глава «Скачки», где веселые наездники-обезьяны демонстрируют чудеса джигитовки. «Бременские музыканты», в которой звери и коверные создают нахально-громкий оркестр. Глава «Караван», где войлочные верблюды, одногорбые пустынники, танцуют грациозный медленный танец, в пеликаны скептически наблюдают за ними. Глава «Сон охотника», в которой голуби садятся прямо на ствол ружья, изумляя наивных клоунов. Глава... Глава... Глава... Никто не делил аттракцион на главы, как никто не давал им эти названия. Но в моем представлении они существуют, складываясь в недлинную сказку, которую я бы назвал...

Как бы я ее назвал? Быть может, так: «Люди и звери». Потому что люди и звери, дрессировщица, коверные и их подопечные перемешались в аттракционе, и не поймешь, кому веселое работать. Да нет, не работать — играть в веселую и вечную игру под заглавием «Цирк».

Или по-киплинговски: «Мы одной крови — ты и я». Потому что животные здесь выполняют совсем человеческие трюки, которые, казалось бы, под силу исполнить лишь гордому «венцу природы».

А может, я назвал бы этот аттракцион просто: «Старая-старая сказка». Потому что в старых и добрых сказках человек и зверь заодно: в радости и в горе, в опасности и в игре.

Тереза Дурова постоянно ищет новое, вводит в работу совсем уж неожиданных животных и птиц. И вот уже дылда-коверный весело отплясывает летку-еньку со... страусом, а не пo-лесному ласковая куница сигает почти из-под купола цирка в руки дрессировщицы.

Сейчас я, пожалуй, и не вспомню, сколько лет знаю Терезу Васильевну. Да и не в годах суть. Не секрет, что многие артисты цирка, создав однажды свой номер или аттракцион, вовсе не пытаются перестроить его, добавить в него что-то новое. Зачем? Все и так прекрасно, зрители довольны — к чему суетиться, беспокоиться, ломать привычное и устоявшееся. Тереза Дурова все время ищет. Прибегает за кулисы, кричит радостно: «Придумала!» И тут же, утро то или даже ночь, проходит по манежу, проигрывает про себя придуманное, пытается представить: а как это будет выглядеть? За последние несколько лет в аттракционе постоянно появлялись новые трюки, новые «артисты», новые репризы.

Кстати, о репризах. Дурова прекрасно понимает, что зрители наиболее охотно откликаются на шутку, и в ее зверином спектакле равноправными участниками стали коверные, которые разыгрывают с четвероногими партнерами веселые сценки. Она регулярно просматривает юмористические полосы в журналах и газетах, советуется с коверными: а не попробовать ли эту шутку. Пробуют. Бывает, получается сразу. А бывает, что не идет шутка, не смеется зритель. «Не беда, — не унывает Тереза Васильевна, — главная задача артиста — всегда быть в поиске».

Ощущение неуспокоенности, поиска, даже риска, если хотите, — главные качества любого артиста, если он настоящий артист, если он но подменил свое мастерство привычным штампом однообразия, удобным и спокойным. «Бороться и искать, найти и не сдаваться», — этот девиз Каверинского героя часто любит повторять Тереза Васильевна, хотя она совсем не склонна к излишней патетике, и даже эти громкие слова она говорит со смехом, словно стесняется их «громкости». И все же за этой ее вечно смешливой интонацией — серьезное, решительное и даже, наверное, злое настроение. «Работать, работать» — она настойчива и постоянна в своем желании совершенствоваться самой и совершенствовать свое дело.

Ей только что исполнилось пятьдесят лет — возраст зрелости, возраст свершений. Я спросил ее:

— Не надоела ли еще наша суета, переезды, колеса?..

Она вздохнула:

— Иной раз думаешь: хорошо бы отдохнуть, забыть о манеже, о репетициях по ночам, о премьерах, осесть в Москве, нянчить внука. И кончаются гастроли, и ты день отдыхаешь, и два, и совсем не думаешь о цирке, не вспоминаешь даже, а на третий у тебя появляется какое-то смутное чувство беспокойства, а на четвертый ты уже рвешься на арену, ждешь .премьеры — скорей бы, скорей! И чтобы снова — репетиции но ночам, потому что днем не хватает времени, и три представления в день, и будни, будни, будни. Или не так: снова праздник. Всегда праздник. Как там у нас в афишах пишут: «Сегодня и ежедневно».

...Вот она стоит за занавесом, поглядывает в щелку — волнуется, ждет выхода, когда Монри встанет перед форгангом, подымет призывно хобот, выходи скорее. И начнется представление, обычное представление — как всегда: сегодня и ежедневно.

Только я бы еще добавил: и всю жизнь.

ВЛАДИМИР ВОЛЖАНСКИЙ, народный артист РСФСР

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100