В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

В чем гармония артиста цирка

Об ином исполнителе в цирке нередко говорят так: "Трюки у него хорошие, а вот артистизма не хватает".

И тут невольно возникает вопрос — а чего же, собственно, не хватает, что такое артистизм? Умение свободно, не скованно держаться под взглядами сотен зрителей? Не забывать, что рядом партнеры и соответственно реагировать на то, что они делают? Уметь изящно поклониться публике? Если только это, то правы, очевидно, те, кто считает, что трюк одно дело, а артистизм другое, что стоит освоить посложнее трюки, добавить к ним некоего артистизма и номер готов. Так ли это?

Сделаю небольшое отступление, повторю то, о чем уже не раз писалось на страницах журнала. Принято говорить, что цирк — это искусство смелых, сильных, ловких. Действительно, артист манежа должен быть хорошо физически подготовлен, не бояться высоты, безбоязненно идти навстречу риску, опасности. Но ведь всеми этими качествами— и силой, и ловкостью, и отвагой—должны обладать и люди других профессий, скажем, верхолазы, пожарные, альпинисты. Все дело в том, что цирковые артисты, проделывая сложные трюки, стремятся к созданию художественного образа. И вот в умении создать яркий, убедительный образ и проявляется артистизм.

Созданию образа в цирке служит многое — и манера держаться на арене, и взаимоотношения с партнерами, и характер общения со зрителями. Но в первую очередь этому служит трюк — основное выразительное средство цирка. Вот почему, мне кажется, нельзя противопоставлять трюк и артистизм, а цирке они неразделимы. Когда А. Кисс уверенно и легко выбрасывает десять колец, балансируя при этом на лбу палочку с мячом, или когда М. Магомедов на наклонном канате энергично посылает свое тело в пространство, исполняет в свободном полете заднее сальто-бланш и точно приходит ногами на канат, — разве это не проявление высокого артистизма? Такие примеры можно приводить еще и еще.

Иногда сетуют: «Трюк сложный, но зрителями не воспринимается». Стоит задуматься, а достаточно ли только одной сложности? Выступления о цирке — не спортивные состязания, во время которых на собравшихся производят впечатление вес штанги или высота, на которую поднята планка для прыжков. Цирковые исполнители создают обобщенные образы, например, отважного смельчака, ловкого умельца, богатыре. И если трюк помогает раскрытию образа, то он непременно впечатляет зрителей, даже если они и не слишком разбираются во всех тонкостях его исполнения.

В умении сделать трюк выразительным, оригинальным также проявляется мастерство исполнителя, его артистизм. Приведу такой пример. В номере эквилибристов с першами под руководством Л. Костюка есть впечатляющая трюковая комбинация. Костюк, удерживая на лбу перш с верхним в стойке на голове, всходит по наклонному шесту, один конец которого партнер поднимает на высоту своей груди. Потом другой партнер поднимает и второй конец шеста. Костюк пробовал проделывать этот трюк в быстром темпе, почти взбегая в гору». Так было даже легче, но не производило нужного впечатления на зрителей. И артист перестроил трюк — он всходит на шест медленно, акцентируя каждый шаг. В таком движении убедительнее еыражаотся непреклонное упорство, воля к преодолению трудного рубежа.

Еще один пример — из выступления канатоходцев Волжанских. Все, кто видел их номер, наверное, запомнили восхождение эквилибриста по наклонному канату под самый купол. Мне рассказывали, что однажды на репетиции решили проверить натяжку троса и попросили исполнителя, которого надежно поддерживала лонжа, раскачать его. Тогда-то у В. Волжанского и возникла идея включить в восхождение по канату еще и «раскачку», Это придало трюку большую выразительность.

Естественно, что создать в цирке яркий образ и, следовательно, быть по-настоящему артистичным можно лишь при совершенном владении техникой, отличном освоении трюков: небрежность и срывы недопустимы. В этом еще раз убедило меня выступление акробатов-вольтижеров, которое я видел сравнительно недавно (фамилии о донном случае не имеют значения). В номере трое участников: два нижних и их партнерша. Рыцарским преклонением перед женщиной были окрашены и взаимоотношения исполнителей и сам характер трюков. И вдруг срыв — акробатка падает вниз, теряя при этом свою элегантность, партнеры неуклюже стараются удержать ее. Повторяют трюк — и снова падение. Вот вам и рыцарское преклонение! Сразу разрушается создаваемый образ. (Замечу, что это не случайность: такие срывы я наблюдал на нескольких представлениях подряд.) Исполнители хотели, видимо, показать зрителям сложные трюки, но недостаточно тщательно отрепетировали их. проявили ненужную поспешность. В результате интересно задуманный номер не произвел сколько-нибудь сильного впечатления. И молодые исполнители отнюдь не показались артистичными, хотя и проделывали время от времени танцевальные па.

Насколько выигрышнее смотрелся другой акробатический номер, который демонстрировался в той же программе! Речь идет об акробатическом этюде в исполнении В. Тепловой и В. Лайкова. Их номер не поражает редкостной сложностью, но асо трюки исполняются артистами предельно отточенно, четко, их танцевальная пластичность не нарушается ни одним неверным движением. Выступление Тепловой и Лайкове хочется сравнить с музыкой; впечатление такое, что льется чудесная мелодия, развиваясь и обогащаясь. Это зависит и от композиции номера и от продуманности переходов от трюка к трюку. Это зависит в конечном итоге от того, как четко и уверенно, легко к красиво работают на манеже артисты.

Предвижу вопрос: «Раз речь идет только о трюках, не получается ли так — овладей трюками в совершенстве, и этого будет достаточно для выступлений? А умение держаться, а пластичность, музыкальность?» Конечно, артист цирка должен постичь основы хореографии и хорошо чувствовать музыку, он должен овладеть сценическим движением, изучить актерское мастерство. Все это необходимо мастеру манежа, чтобы создать образ, без этого он будет безлик и неинтересен на арене, не сумеет эмоционально зажечь и взволновать зрителей.

Итак, трюк — главное выразительное средство цирка. Но. разумеется, не единственное. Как уже говорилось, успешное создание яркого, оригинального образа зависит от многого. Очень важно, чтобы исполнитель, выйдя на манеж, жил в образе не только во время демонстрации трюков, но к в паузах. В этой связи вспоминаются выступления некоторых наших гимнастов на турнике. В их в общем-то неплохих, как правило, номерах наблюдается такая закономерность — когда свое мастерство демонстрируют псе участники труппы, это впечатляет больше, чем сольные трюки. И дело не только в эффектности групповых трюков. Частенько бывает так: когда один артист проделывает сложные упражнения на турнике, ого партнеры начинают разминаться, поправлять одежду, со скучающим видом рассматривать публику. И что же получается? Гимнаст, томящийся у форганга, всем своим видом как бы показывает, что ничего, мол, особенного его товарищ не совершает, все это привычно, порядком надоело. И у зрителей гаснет чувство удивления и восхищения необычностью происходящего, пропадает настроение праздничности. И дело вовсе не в том, что от исполнителя, стоящего у форганга, требуются какие-то особо выразительные жесты — просто он должен найти правильный характер своего поведения, сопереживать тому, что совершают его товарищи.

Говоря о взаимодействии партнеров на манеже, мне хочется привести пример, который ярко показывает, как важна реакция на происходящее даже второстепенного участника номера. Эквилибрист С. Черных выступает с ассистенткой. В его номере присутствует элемент задорной игры — сможет ли исполнитель удержать равновесие на зыбкой опоре из катушек, число которых все растет. Ассистентка должна не только подавать очередную катушку, но и «предостеречь» артиста от излишнего риска или, наоборот, подзадорить его. Черных выступает с разными ассистентками, и все они добросовестно выполняют то, что от них требуется,— не больше.

И вот я Ярославском цирке ему ассистировала М. Ташкенбаева, выступающая вместо с Р. Белеем в акробатическом этюде. В роли ассистентки (именно в роли!) Ташкенбаева проявила не только грлцию и пластику, но и смогла убедительно сыграть живейшую заинтересованность в том, что проделывает Черных на высоком пьедестале. Можно было смотреть только на Ташкенбаеву и безошибочно определять, что именно сейчас у эквилибриста самый напряженный момент его выступления. Столь непосредственная реакция, взволнованность ассистентки, конечно же, усиливали эмоциональное воздействие номера, убеждали зрителей, что эквилибрист демонстрирует действительно сложные трюки. Так артистизм, казалось бы, второстепенного участника номера сделал выступление ярче и убедительнее.

Артистизм проявляется и в общении исполнителя со зрителем. Если в драматическом театре существует так называемая «четвертая стена», как бы наглухо отделяющая сцену от публики, то артист цирка непосредственно выходит к зрителям. Тут естественны и поклоны, и взгляды в зрительный зал, и улыбки, посылаемые публике. Скажем, исполнил акробат комбинацию из сложных прыжков и приветственно вскинул руку. Вроде бы пустяковая деталь, но и в ной должен проявиться артистизм. Если движение руки и взгляд акробата эмоциональны, одухотворены, то перед нами подлинный артист, дарящий людям свое искусство. Если же исполнитель механически приподнял руку и при этом равнодушно взглянул на публику (а, может быть, доже и не взглянул) — перед нами просто ремесленник, заученно повторяющий знакомое движение.

Непосредственно общаясь с публикой, артист вместе с том не должен выходить из своего образа, он не имеет права забывать о нем ни на секунду ради того, чтобы вызвать аплодисменты. Когда-то мне пришлось видеть исполнительницу пластического этюда, которая, судя по всему, стремилась передать своим выступлением грацию и обаяние женственности. И это ей удавалось — перед зрителями возникал образ волшебницы, которая со сказочной свободой владеет своим телом. Но вот очередной трюк: артистка перегнулась, голова ее прошла между ног, и исполнительница, застыв а этой сложной позе, стала вдруг поворачивать голову из стороны в сторону. И тут в ее взгляде, в улыбке появились дешевенькая игривость, назойливое кокетство, даже что-то заискивающее. И сразу исчезла сказочная волшебница! Желая расцветить свое выступление, исполнительница лишь испортила его, разрушила ею же созданный образ.

Можно на многих и многих примерах убедиться, что далеко не всякая улыбка, не всякое танцевальное па, не всякий красивый жест является проявлением артистизма. Жест, элемент танца, улыбка, как, повторяю, и основа основ циркового искусства - трюк, только в том случае хороши, если они служат созданию художественного образа.

К.Ганешин

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100