В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Вновь я посетил Уголок дедушки Дурова

Не спрашивайте, когда это было — весной ли, осенью, зимой... В старинном московском доме на улице, прежде называвшейся Старой Божедомкой, а теперь вот уже почти полвека носящей имя Владимира Леонидовича Дурова, всегда стоит одно-единственное время года и жизни.

Детство... Сравнительно мало на земле таких мест, где испытываешь тоску по детству, где вспоминаешь полузабытые, веселые, счастливые картинки той беззаботной поры, где понимаешь, что ты не сразу стал взрослым, благоразумным и обремененным заботами. Уголок Дурова, кажется, первое среди них.

И потому, отправляясь на редакционное задание, просто грешно было бы не использовать свое служебное положение в личных целях соседского мальчика Яши. Человек он вполне воспитанный, да и деятельность этого уникального учреждения рассчитана преимущественно на людей его возраста. Мне казалось, что отношение моего маленького соседа к происходящему будет более верным мерилом занятности зрелища, нежели взгляд репортера. Итак, мы с Яшей в Уголке Дурова.

Театр, может быть, и начинается с вешалки, а Театр зверей — нет. Снять пальто можно, а сдать его некуда. И все-таки не будем сегодня обращать внимание на «пустяки». Главное — представление.

Небольшой вытянутый в длину зал постепенно заполняется публикой. Самых маленьких усаживают на низенькие скамеечки возле сцены, за ними — ребят постарше, родители — в глубине, что, бесспорно, справедливо.

Рассаживаясь, все волнуются, но никаких обид и переживаний. Молодой распорядитель делает свое дело спокойно и деликатно. Мы знакомимся. Виталий Колчанов, переплетчик в типографии (по профессии) и дрессировщик (по призванию, поскольку назвать словом «хобби» его шестилетние занятия в Уголке имени Дурова, видимо, нельзя). Пришел он сюда в юннатский кружок, поначалу убирал клетки, а потом ему дали сороку для обучения. Недавно у Виталия появился новый питомец — павлин Шурик. Его птенцом подарили Колчанову в Крыму, юноша придумал павлину имя, привоз Шурика а Москву и теперь ухаживает за ним. кормит, воспитывает.  

—    Птица стала сейчас совсем ручная,— поделился молодой последователь гуманных методов дрессировки. — Я ее люблю.

В этот момент Яша и его новые приятели, не выдержав напряжения, захлопали в ладоши. Свет погас, и на подмостках появилась ведущая спектакль Октябрина Ивановна Жадан.

—    Здравствуйте, ребята!

— Здра-а-аШ — с энтузиазмом откликнулся зал.

Парада-алле не было. Вместо него небольшая лекция о том. почему животные слушаются людей. Октябрина Ивановна решила, видно, сразу разочаровать аудиторию, раскрыв псе (вернее, почти все) секреты своих коллег. Но такая щедрость настроила зрителей на еще более острое ожидание прекрасных неожиданностей. И вот появился первый артист — пес Рыжик.

С моей точки зрения, он не делал ничего выдающегося, но Яша пришел в совершеннейший восторг. Еще бы! Мохнатая рыжеватая дворняжка по заказу ребят безошибочно находила любую из разбросанных на сцене игрушек: хочешь — зайца, хочешь — мишку, а хочешь ослика. Потом пес занимался арифметикой, лаем отвечал на вопросы, сколько будет дважды два, а когда его попросили от девяти отнять девять. Рыжик принялся ловить собственный хвост, изображая результат вычитания своим изогнутым в виде ноля телом.

И собаке и другим сменившим ее животным дрессировщики давали награду (морковку, сухарик, рыбешку, давали открыто, не таясь от зрителей), и малыши видят в подобной расплате за старания проявление справедливости. Даже если исполнитель явно выпрашивает оду, но желая делать трюк даром, публика тоже не сердится, а лишь снисходительно смеется. Мой крохотный спутник, как выяснилось при «домашнем анализе», отлично понял, что животным неоткуда взять человеческой сознательности и что в данном случае питание есть средство воспитания.

Следующим номером программы значилась зайчиха Кутя, подопечная Ларисы Бутырской. Ушастая русачиха стучала лапами по барабану (как из автомата! — выкрикнул Яша, выражая такой оценкой свое удовлетворение). Как и прежде, ведущая объяснила ребятам, что зайцам свойственно по весне отбивать такую дробь на старых пнях, а дрессировщик только подметил эту привычку и использовал ее. Но «ликбез», как ни странно, не уменьшил восхищения детей. Наверное, они с удовольствием запоминали полезные любому человеку сведения о родной природе, получали ответ на извечный вопрос, как «эта штука» устроена (вспомните разобранные по винтикам будильники), и при этом но уставали удивляться. На то они и дети...

Выступали здесь и Светлана Гетманова с барсуком Чуком, Семен Стрельников с бурым медведем, имя которого я не расслышал в шуме и гаме, Лариса Бутырская с макакой Джулькой (обезьянка, естественно, ела из тарелки, пила из бутылки и листала книжку). А енот Тишка и морской лев Гвидон просто покорили малышей. Их представила зрителям сама Анна Владимировна Дурова — художественный руководитель Уголка, заслуженный деятель искусств РСФСР, дочь основателя этого научного и культурно-просветительного учреждения.

Оба номера стали очередным подтверждением старой истины. Зрителям бывает интересно лишь тогда, когда интересные трюки объединяются интересным драматургическим замыслом, а чего-то одного нам с вами маловато. Впрочем, не будем смешивать жанры рецензии и репортажа. Наше дело рассказывать, а не выставлять оценки. Ограничимся лишь Яшиным резюме:

— Здоровско!

Енот добывал деревянным ведерком воду из рубленого колодца, темпераментно стирал и полоскал белье и, наконец, к вящему наслаждению публики повесил мокрый носовой платок сушиться на забор. Морской лев, поразительно обаятельное существо, доказал, что он незаурядный эквилибрист и жонглер, а когда Анна Владимировна строго спросила его, куда делась золотая рыбка, до того лежавшая в ящике, Гвидон звучно похлопал себя ластом по тугому животу. Все смеялись...

Представление окончилось как-то вдруг. Мой маленький соавтор не хотел уходить и даже несколько скуксился, но быстро утешился перспективой похода в музей и зверинец. Не знал он, что нашим глазам предстанет картина гораздо менее веселая, чем та, что мы видели. Пока шел спектакль, мы забыли или вовсе не заметили, что и зал и сцена нуждаются хотя бы в элементарном ремонте. А во время экскурсии прорехи стали бросаться в глаза. Умолчать о них я не вправе.

Можно было бы привести с десяток, если не больше, впечатляющих подробностей, но поверьте на слово — Уголку имени В. Л. Дурова... плохо. Условия, в которых работают сотрудники единственного в стране Театра зверей и в которых содержатся животные, вызывают чувство досады и боли. Теснота здесь ужасная.

Справедливости ради надо сообщить, что рядом с особняком, купленным В. Л. Дуровым у принца Ольденбургского в 1908 году и тогда же переделанным, должен быть построен новый дом. Но обещанного здешние работники ждут много дольше, чем три года. В последние несколько лет проект, кажется, начали осуществлять, однако далее котлована дело пока не пошло. Есть некие загадочные трудности со сваями, а может, с чем-то иным — в точности о том не знает даже А. Дурова. Поразительно! Воздвигаем здания на вечной мерзлоте, на зыбучих песках, на гнилых болотах, и вроде бы со сваями все как-то обходится. А здесь, в центре Москвы,— проблемы неразрешимые. Тем временем прекрасный дуровский сад пока что порушили и устроили на его месте форменную свалку. Я не стал ее показывать Яше. Зачем?

Как утверждают (в один голос!) сами дрессировщики, и научная работа тут теперь явно пошла на убыль. Исследования, подобные деятельности «Практической лаборатории по зоопсихологии», которой руководил некогда В. Л. Дуров, сведены к минимуму. Причина проста. Администрация Уголка, невзирая на объективные трудности с помещением, на ограниченные физические возможности людей и зверей, упорно добивается финансовых выгод. А в этом стремлении нужно знать меру. Но вернусь к моим наблюдениям.

Усталые экскурсоводы бесцветными голосами рассказывают о зверинце, знакомят с его обитателями. Вялые животные, стиснутые маленькими клетками, почти не реагируют на новых и новых пришельцев. Трюки свои эти пленники показывают нехотя, что легко понять — мимо них проходят в любой воскресный день тысячи любопытствующих. Попробуй-ка «выступи» 30—40 раз за день, покажи каждому свои таланты. Потому-го и не мудрено, что животные работают без всякой охоты. А когда видишь, в каких бассейнах обитают морские львы, то невольно проникаешься сочувствием к этим славным тезкам царя зверей. И в результате такой экскурсии впечатление от живого, непосредственного общения с «братьями нашими меньшими», которое порадовало ребят и их родителей на спектакле, исчезает напрочь.

Даже знаменитая на весь город индийская слониха Дженни, прикованная тяжелой цепью к полу, не способна вызвать улыбку. Ну, бухнет она в большой барабан, ну, мотнет лениво хоботом, ну, поведет ухом, похожим на огромный капустный лист... И что? Да ничего! Нет здесь не то чтобы «момента искусства», но даже и капли занятного, забавного, симпатичного. Напоминает это зрелище отбывание нудной повинности — и работниками Уголка и их подопечными.

Вот музей и другие комнаты на втором этаже дома — другое дело. Здесь все, от пожелтевших за долгие годы плакатов до чучел любимых животных выдающегося дрессировщика, от пышных одеяний артиста до действующего макета железной дороги, от прописанного тут ворона, произносящего тихим, будто издалека, но отчетливым голосом свое имя, до запечатленного навечно в скульптурах «Дружного обеда зверей» — буквально все будит в человеке любознательность.

Мой маленький друг с опаской поглядывал на чучело длинномордого муравьеда, сомневаясь, как видно, что оно не кусается, пытался прочитать написанные еще с «ятями» рекламные строчки: «Автор многих каламбуров, здесь стоит Владимир Дуров с дрессированным бычком по прозванью Казачком», украдкой дотрагивался до шерстки обезьянки Люлю, которая когда-то жила в доме «первого современного шута-сатирика»...

А я тем временем размышлял о том, какое наследие оставил нам Дуров-старший и как мы используем его. Если поискать одно-единственное и самое подходящее определение для этого человека, то им несомненно станет слово «творческий». Владимир Леонидович был неповторимым, острым, думающим, оригинальным во всем. И дерзость его, доставившая нимало неприятных минут сильным мира того, и тонкость в искусстве дрессировки, позволившая ему изобрести трюки, сохранившиеся на манежах по сей день, и решительность, с какой он принял молодую Советскую власть, и новаторство его замысла свести воедино науку о поведении животных и доступное народу зрелище, и, наконец, этот прелестный Уголок — все говорило о его таланте творческого отношения к жизни и к искусству.

Сила дуровского обаяния была такова, что и спустя десятилетия работники центра, носящего его имя, стремятся преимущественно к повторению созданного Владимиром Леонидовичем, к увековечению его памяти и заслуг. Другой вопрос, что сейчас им недостает возможностей для этого. Но ведь когда-нибудь новое здание все-таки построят. И что же будет? А будет то, что противопоказано сути характера Дурова. Наследовать, видимо, надо не трюки его, вернее, не столько трюки, сколько свежесть взгляда на мир, неукротимость энергии, блеск артистизма, неприятие рутины в любой ее форме.

Здесь трудно подсказывать готовые рецепты, в них, пожалуй, мало будет проку. Но, наверное, дрессировщики и сами отлично понимают, что дело свое они делают, почти не проявляя фантазии. Спору нет, сценка с енотом-полоскуном, как и некоторые другие, продолжает доставлять малышам удовольствие. Дети — люди простые и доверчивые. Однако же самим сотрудникам Уголка должно быть отчаянно скучно из года в год показывать публике одно и то же.

...Наше время истекало, таяло на глазах. Внизу уже толпились и даже чуточку шумели другие посетители в возрасте от пяти до пятидесяти. И мы пошли вниз, к выходу, оставив за собой выложенное по приказу принца Ольденбургского на каменном полу слово Salve», в переводе с итальянского означающее «Добро пожаловать».

В свое время, реконструировав особняк, В. Л. Дуров этот призыв сохранил, поскольку он вполне соответствовал его собственным идеям. Неплохо было бы, если бив новом здании появилось что-нибудь в это роде. Но — свое. И, конечно, на русском. Механически е повторы давным-давно придуманного обыкновенно не приносят успеха. Так, по-видимому, считал основатель Уголка.

С ВИШНЯКОВ

  оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100