В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Воспоминания о Владимире Дурове

Драматург Илья Григорьевич Финк много пишет для цирка. Он был связан многолетней творческой дружбой с известным дрессировщиком народным артистом СССР Владимиром Григорьевичем Дуровым. Сейчас Илья Финк закончил работу над книгой воспоминаний о Владимире Дурове, отрывок из которой предлагается вашему вниманию.

Однажды после работы коротали с Дуровым вечер его друзья. Разговор зашел о нелегкой жизни артиста-дрессировщика. Один из друзей спросил у Владимира Григорьевича:

—    Ну а что же, все-таки, в вашей цирковой работе считаете вы самым трудным? Ежедневные репетиции с животными или выступления на арене?
—    Все это, конечно, трудновато, — вздохнул Дуров, — но самое трудное, конечно, переезды. Вечные переезды из города в город, из цирка в цирк. Вот это самое трудное, друзья!

Именно с переездами было связано у Владимира Григорьевича много комических, а иной раз и трагических происшествий. Как ни странно, от расстояния эти происшествия не всегда зависели. Иной раз огромный переезд, допустим, из Москвы во Владивосток, проходил спокойно и гладко. А переезд из цирка на вокзал... вроде бы и переезд-то маленький, простая прогулка, а беды бывали большие.

Каждый дуровский переезд всегда был срочным. Уже где-то в очередном городе ждали знаменитого артиста, и яркие цирковые афиши извещали:

—    Владимир Дуров! Гастроли Владимира Дурова!

Энергично принимался Дуров за распределение своих питомцев по вагонам. Тут все надо тщательно продумать: удобно ли будет кормить животных в дороге, ухаживать за ними, чистить их клетки. Необходимо было разместить всех животных так, чтобы из всей компании никто не был обижен да и сам никого обидеть не мог. Скажем, слониху Макси и верблюдицу Катерину связывала самая нежная дружба. Значит, устраивать их надо было непременно в одном вагоне, иначе они могли доставить немалые неприятности.

Например, такие... Дуров со всеми своими четвероногими артистами прибыл однажды в Пермь. Слониху вывели из вагона и привели в цирк. А верблюдицу не успели, решили оставить до утра в поезде. Дуров об этом не знал. Утомившись в дороге, он поручил разгрузку своим помощникам, а сам отправился в гостиницу, мечтая прилечь и отдохнуть.

Но через полчаса прибежал к Дурову один из ассистентов в страшном волнении:

—    Владимир Григорьевич, Макси сбежала из цирка!

Дуров тут же кинулся в цирк. Картина там была весьма неприглядная. В дощатой стене цирка зияла огромная дыра, кирпичи фундамента были разворочены. А слониха исчезла!

Дуров сразу понял в чем дело. Макси обнаружила отсутствие своей люби-мой подруги верблюдицы и, разволновавшись, отправилась на розыски. Дуров побежал на вокзал. Но и там Макси не оказалось.

—    Очевидно, забыла дорогу и заблудилась, — сказал Дуров.

Слониху удалось разыскать на одной из улиц города. За ней по пятам бежала целая толпа, но приблизиться к слонихе, конечно, никто не решался. Вид у Макси был далеко не мирный, она гневно размахивала хоботом. А на голове у слонихи было надето какое-то странное украшение, напоминающее огромную букву «П»: Макси, спасаясь от преследователей, наткнулась на небольшой деревянный домик и прошибла лбом стену, ворота от этого дома и красовались теперь у нес на голове.

В цирке пришлось делать капитальный ремонт. А Дуров оплатил все расходы по восстановлению разрушенного дома. Макси в общем-то была умная и послушная. Но вспышки гнева иной раз и на нее накатывали. Особенно часто это случалось в дороге.

Разрушительные последствия вызвала однажды «прогулка» Макси по улицам Одессы. В Одессе Дуров решил дать шефский концерт в одной воинской части. Надо было доставить туда слониху. Вот тут-то и обрушился на город слоновий гнев. Впрочем, Дуров утверждал, что Макси была не особенно виновата.

Слониха спокойно вышла из цирка и с чувством собственного достоинства, отправилась по улицам со своими провожатыми. К несчастью, навстречу попался целый обоз ломовых лошадей. Они никогда еще не видали слона и, испугавшись, понеслись не разбирая дороги, опрокидывая телеги, ломая оглобли. Вся эта страшная суматоха испугала Макси. Она, резко повернув, побежала в противоположную сторону и вскоре очутилась на шумном одесском базаре. Словно смерч промчалась слониха по торговым рядам. Остановилась она только у лотков с овощами и фруктами. Здесь ей все пришлось по вкусу. Без лишнего стеснения она быстро опустошила корзины и прилавки. Немного закусив, Макси пришла в хорошее настроение. От восторга она принялась подбрасывать и перевертывать уцелевшие еще корзины с овощами.

Дуров, прибыв на место происшествия, безуспешно пытался уверить пострадавших, что слониха не виновата: ее напугали, а она «артистка» очень нервная. Но нервы слонихи торговцев не интересовали. Дурову пришлось полностью расплатиться и за слоновьи нервы и за фрукты и овощи по рыночным ценам!

Не особенно любила путешествия и вторая дуровская «артистка», молоденькая слониха Рези. Туристской жилки у нее тоже не было.
После гастролей в Кривом Роге Владимиру Дурову предстоял переезд в Ленинград.

За исключением Рези все «артисты» уже были погружены в вагоны. Отправку слонихи Дуров специально отложил: это лучше всего было проделать ночью, когда на улицах мало народу. Вечером Владимир Григорьевич распорядился, чтобы ноги слонихи крепко опутали цепями. Кроме того, к каждой из задних ног были привязаны надежные канаты, за них держалось по шесть человек с каждой стороны. Пора было трогаться в путь. Но Рези не пожелала расставаться с цирком. Только после долгих усилий удалось вывести ее на улицу.

Моросил дождь. Рези сделала несколько шагов и вдруг решительно повернула обратно. Двенадцать человек, удерживавших ее за канаты, изо всех сил упирались. Но что это для слонихи! Она потащила по грязи всех за собой в цирк, в свой станок. Только через несколько часов удалось ее немножко успокоить.

Второй раз Рези совсем было подвели к вокзалу. Уже видны были вагоны. Но вдруг навстречу попалась корова. Очевидно, вид ее настолько не понравился Рези, что она немедленно повернула обратно и снова притащила всех в цирк.

Когда, наконец, после долгих трудов удалось Рези доставить на вокзал и подвести к вагону, войти в него она категорически отказалась. Чтобы не повторилось все сначала пришлось замотать канаты и цепи вокруг телеграфного столба. Заняло это происшествие несколько часов. Но наконец удалось все-таки упрятать Рези в вагон, и молодая «артистка» поехала гастролировать в Ленинград.

Надо сказать, что дуровские слонихи недолюбливали не только железнодорожный транспорт. Водный у них тоже особой симпатией не пользовался.

Как-то Дурову предстоял переезд из одного волжского города в другой, и он решил совершить путешествие не по суше, а по воде. Слонам на пароходной палубе будет попросторней, чем в вагоне, за время пути подышат они свежим воздухом, что всегда полезно для здоровья.

Но и этот переезд прошел не совсем гладко. Рези безропотно поднялась по трапу на пароход. А вот Макси пройти по доскам, гнувшимся под ее непомерной тяжестью, отказалась наотрез. Погрузка надолго затянулась. Начальник пристани торопил. Дуров просто не знал, что делать. На пароход слониха идти не желает, в гостиницу с ней не пустят, на улице милиция не разрешит ночевать. И к тому же шел проливной дождь. Владимир Григорьевич все время уговаривал слониху. Но ничего не помогало. Наконец, Дуров вспомнил о пароходной лебедке. По его просьбе с парохода сбросили цепи, подвели их под слониху. Раздалась команда «Вира помалу», и моторы лебедки заработали. Цепи натянулись до предела. Оставалось буквально десять шагов, и слониха очутилась бы на борту. Но тут лебедка застопорилась. На слонов она все-таки не была рассчитана! Придя в полное отчаяние. Дуров снова стал уговаривать слониху. Сперва Макси сделала робко один шаг по трапу, затем еще один. Передние ноги слонихи оказались на нижней палубе, и наконец слониха оказалась на пароходе. Владимир Григорьевич вздохнул с облегчением.

После этого он надолго отказался от мысли путешествовать со слонами на пароходе.
Много лет спустя, когда впечатления несколько сгладились, он всегда хохотал, рассказывая друзьям о своей веселой прогулке по Волге. Остальные дуровские «артисты» доставляли своему хозяину но меньше забот при различных переездах. Всегда хлопотно было перевозить обезьян, пони, медведей.

А вот кенгуру однажды совершили поистине рекордное путешествие. И, как ни странно, без всяких происшествий!
Два серых кенгуру были отправлены Дурову из Австралии в Лондон самолетом; затем из Лондона пароходом в Ленинград: оттуда поездом — в Иваново, где в то время выступал Владимир Григорьевич. Необычных пассажиров никто не провожал. Но все обошлось благополучно. На огромной клетке, в которой содержались кенгуру, была сделана надпись на английском и русском языках:

«Не забывайте нас, кормите нас, поите нас в пути». И всюду по пути следования кенгуру находились люди, которые поили и покормили "путешественников".

Оба кенгуру, Кека и Афа, благополучно прибыли и стали «артистами» труппы Дурова. Остроумная мера предосторожности, принятая австралийцами, простая короткая надпись на клетке, помогала животным всю дорогу.

Однажды Владимир Дуров рассказал трагическую историю, происшедшую при одном из переездов с морскими львами. В 1935 году, когда Дуров был молодым дрессировщиком, опыта а перевозке морских львов у него еще не было. Поэтому он не проверил при погрузке, имеется ли в вагоне приток свежего воздуха.

Поезд увез из Магнитогорска дуровских питомцев. А когда з Ленинграде отворили двери, оказалось, что оба морских льва в дороге задохнулись и погибли.

С тех пор Дуров никому не доверял погрузку своих морских львов. Он всегда сам присутствовал на вокзале и старался во что бы то ни стало выпросить для своих ластоногих «артистов» вагон не в товарном, а в пассажирском поезде. Так они доедут быстрее. Морские львы хуже всех переносят неизбежные тяготы пути.

Слоны, морские львы... Все это животные крупные, не мудрено, что с ними больше всего бедствовал Дуров при своих переездах.
Но, пожалуй, самое большое горе принесла Владимиру Григорьевичу весть о гибели в пути одного из самых маленьких его друзей.

В поезде погибла крохотная неказистая собачонка Полкан. Эту маленькую собачонку Дуров очень любил. Работала она с ним много лет. Полкан был настолько мал, что Дуров на детских утренниках выносил маленькую коробочку и спрашивал у юных зрителей:

— Как 8ы думаете, кто здесь сидит?
— Мышка! Птичка! Лягушка! — хором кричали ребята.
— Не угадали, — говорил Дуров. И доставал из коробочки своего Полкана. Собачонка свободно умещалась на ладони.

Надо сказать, что этот любимец Дурова особым красавцем не был. Больше я голова, дрожащие ножки, смешные оттопыренные уши... Но «артистом» Полкан был способным, да и дома псом незаменимым. Несмотря на свой крошечный рост, Полкан отличался крайне свирепым характером. Он мог броситься на любого противника, не обращая внимания ни на его рост, ни на силу. Нередко большие собаки ретировались, поджав хвост.

Владимир Григорьевич и Регина Васильевна привыкли к Полкану и полюбили его. Сопровождая чету Дуровых, Полкан плавал на пароходе, летал в самолете, а в купе поезда обычно посапывал на коленях у Регины Васильевны.

Только один раз за все годы расстались Дуровы со своим Полканом, и эта разлука оказалась роковой.

Необыкновенной заботой. беспредельным вниманием окружал Владимир Григорьевич «артистов» своего «театра животных». Бесконечная любовь к ним девала Дурову силы преодолевать все трудности, связанные с переездами и погрузками.

Илья Финк

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100